"Фантастика 2024-92". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Головнин Вячеслав Владимирович - Страница 839

Я погладил подбородок.

— Хорошо, на пирамиду я выделю деньги, но когда вернусь, обещай, что сядешь со мной и мы пересмотрим нынешние налоги. Меня не устраивает, что сборщики на местах сами устанавливают те доли, которые будут землевладельцы или крестьяне платить царю.

— А они это делают? — удивилась она.

— Ты этого не знаешь? — меня сильно удивил её вопрос.

Хатшепсут не стала ничего отвечать, хмуро на меня посмотрев.

— Обещаю, я помогу тебе разобраться с налогами, — ответила она, вместо ответа на мой вопрос.

— Тогда договорились, — согласился я, — и да, ещё одна небольшая просьба.

— Какая? — мгновенно напряглась она.

— Я попросил Небсения сделать серебряные и медные деньги, чтобы насытить ими рынок, для свободной торговли, а не меновой, — сказал я, доставая из своего кожаного кошеля на поясе две монеты и толкая их в сторону Хатшепсут, — прошу, чтобы ты занялась их распространением и объяснением народу, что это нужно и полезно для государственных дел. Чем быстрее мы будем получать налоги в монетах, а не натуральных продуктах и зерне, тем будет лучше для нас самих.

Один её советник по жесту Хатшепсут подошёл к столу, взял монеты и подал их ей, снова уходя от стола. Хатшепсут взяла их в руки и стала рассматривать.

— Мой профиль изображён очень величественным, — наконец призналась она и отложила монету со своим изображением, — но это серебро, а твой профиль на золоте.

— Серебро люди будут чаще использовать, — намекнул я, — следовательно чаще видеть божественный лик царя Хатшепсут.

Она не нашла, что мне ответить и осмотрела медную монету, сияющую новой чеканкой. На ней мы сидели на тронах вместе, взявшись за руки и выглядели влюблёнными в друг друга. По крайней мере Небсений заверил меня, что на взгляд любого египтянина это будет выглядеть именно так.

— Мне кажется ты преувеличиваешь нашу «любовь», — ядовито произнесла она, показывая мне монету.

— Это зависит от тебя в первую очередь, — мой голос похолодел, — я всё это время старался только наладить отношения, ты же отпихиваешь меня, словно я несу угрозу тебе или трону. По-моему, я уже неоднократно доказал, что для меня незыблемость царской власти самое главное в своих поступках. Странно, почему я не вижу подобного от тебя.

Хатшепсут вздохнула и отвела взгляд.

— Я договорилась с семьями двух девушек, на которых ты женишься до своего отъезда, — ответила она, сменив тему, — свадьба через три дня, прошу не планировать ничего на это время.

— Как там дела у твоей драгоценной Меритры? — сыронизировал я, зная от Хейры, что чем больше был срок беременности, тем невыносимее она становилась.

— Всё хорошо, — ровным голосом ответила Хатшепсут, — это просто страховка, если на войне с Его величеством что-то случится. Ведь он сам только что заявил, что устойчивость царской династии является для него главным приоритетом.

У меня впервые за разговор в груди разгорелся небольшой пожар гнева. Я каждый раз шёл к ней навстречу, а она с настырностью носорога отпихивала меня.

— «Пожалуй минус два советника мало помогло ей с прочисткой мозгов, — спокойно подумал я, рассматривая её довольное лицо, — по возвращении, нужно будет поговорить с Усерамоном на эту тему».

Приняв решение, я улыбнулся женщине.

— Я буду готов дорогая.

Хатшепсут кивнула.

— Благодарю за обед, было вкусно, — она поднялась и к ней тут же устремились советники, провожая её к носилкам.

Ко мне подошёл Рехмир, который пришёл в обеденный зал, под конец разговора.

— Мой царь, — он склонился к моему уху, — один человек хочет поговорить с Его величеством, я подумал, что это интересно.

— С чего бы? — поинтересовался я у него, не помня чужих людей, разговор с которыми был бы мне интересен. Все, кто были в моём кругу и так были уже озадачены и пахали вовсю, и я знал, чем они занимаются без дополнительных разговоров.

— Господин Сенем-ях, бывший начальник сокровищницы Хатшепсут и брат недавно трагически умершего господина Сененмута, — едва слышно сказал мне на ухо Рехмир, — пришёл поговорить после того, как вся его семья и он сам лишились царской милости.

На моих губах сама собой расползлась улыбка.

— Пришёл предавать прошлого господина? — понял я, — хорошо, я с ним поговорю. Когда?

— Сегодня ночью будет удобно? Он просил сделать всё так, чтобы этого никто не видел, поэтому я планирую организовать вашу встречу в моём кабинете, — спросил меня Рехмир.

— Зови его, — согласился я, — признаюсь честно, ты меня заинтриговал.

***

Глубокой ночью, когда весь дворец спал, я с охраной прошёл в помещения, отведённые для Рехмира, где меня ждал с накидкой на голове человек, при моём появлении мигом опустивший на колени. Рехмир, сидевший за столом, поднялся и уступил мне место, встав у меня за спиной.

Заняв его стул, я присмотрелся к коленопреклонённому человеку, узнавая его, это и правда был один из советников Хатшепсут, которого я после смерти Сененмута, давно рядом с ней не видел. У неё с той поры появилось несколько новых советников, выбранных из преданных ей чиновников.

— Мой царь, — тот сложил руки, прижимая их к сердцу.

— Я не твой царь Сенем-ях, — покачал я головой, — и никогда им не был. Мы оба знаем кому ты служил и почему сейчас стоишь передо мной. Поэтому давай сократим время и ты скажешь, почему я должен тебя выслушать.

— Мой брат знал про каждого из советников царя Хатшепсут нечто такое, что давало ему власть над ними, Твоё величество, — поклонился мне Сенем-ях, — после того, как он впал в опалу к Его величеству Хатшепсут, он на всякий случай передал эти знания мне.

— Твой брат был умён, — подсластил я ему пилюлю, хоть сам так не думал. Был бы Сененмут умён, не гадил бы мне, а сразу, пока я был никем, прибежал бы мириться, бросив эту бабу. Сейчас бы тогда точно стал визирем не меньше, с его то возможностями и знаниями. Но он сделал ставку на Хатшепсут и проиграл.

— К сожалению это ему не помогло, — подтвердил Сенем-ях мои мысли, — поэтому я хочу предложить Его величеству свою службу и эти знания.

— Пришёл бы ты Сенем-ях ко мне сразу, — я задумался, — может и взял бы тебя. А так, я и сам от всех рано или поздно избавлюсь, в том числе и от тебя. Я знаю о твоих речах в разговорах с Хатшепсут в мою сторону.

В комнате было темно, но я увидел, как он испугался и попятился назад. Хопи стоявший позади него, набросил Сенем-яху на шею удавку. Тот пытался схватиться за неё руками, извивался, дрыгал ногами, но вскоре затих, лишившись сознания.

— Кто-то знает, что вы должны были встретиться? — обратился я к Рехмиру, стоявшему словно статуя.

Тот со страхом посмотрел на меня и помотал головой.

— Он сам не хотел, чтобы его видели с Его величеством, всё делалось в полной тайне. Он даже слуг своих оставил во дворе, придя сюда.

— На всякий случай, тогда пока не будем его убивать, — я посмотрел на Хопи, — вывези в поместье, узнай всё, что у него есть на советников Хатшепсут. Но главное не убивай. Посмотрим, если никто не хватится его, то позже устраним, но если спросят у Рехмира, где он, то придётся выпустить.

— Слушаюсь мой царь, — Хопи позвал себе помощь и вскоре закутанного в плотный свёрток ткани бывшего советника унесли прочь.

— Захочет ещё кто из бывших советников Хатшепсут со мной поговорить, — я встал с места и посмотрел на визиря, — соглашайся. Узнаем много нового о ней и её делах.

— Конечно мой царь, — со страхом в глазах поклонился Рехмир. Так что мне пришлось подойти ближе и обнять его.

— Мой друг, — я похлопал его по спине, — ты чего дрожишь? Ты был один из немногих, кто стал служить мне, когда я был никем. Тебе нечего меня бояться.

Рехмир вздрогнул и стал успокаиваться, посмотрев на меня.

— Дядя был прав, мой царь, — парень несмело мне улыбнулся, — ваши враги сильно пожалеют, что не убили вас в самом начале, когда у них была для этого ещё возможность.