"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Гостева Ирина - Страница 822

Нашему восхищению и восторгам не нашлось предела. Вместе с собравшимися людьми, мы обстоятельно всё осмотрели, дивясь роскошному внутреннему убранству, не в ущерб комфорту, и поражаясь добротности исполнения. Ощущение такое, что на нём можно век ездить ни разу не сломавшись.

Марина успела купить четвёрку коней. Все белые и рослые, как на подбор. Я только головой покачал. То скрывался ото всех, то теперь буду собирать взгляды. Хорошо хоть завтра уже на ярмарку, а там яркого и цветастого будет вдоволь.

– Усть-Ижорская ярмарка, молодые господа, – вещает из окошка кучер, – это уже легендарное торжище. Ему почти сто годин.

С комфортом и восхищёнными лицами, мы едем на эту самую Усть-Ижорскую ярмарку. Я вообще никогда не слышал про такую, Иван и Марина знают лишь, что такая есть, а про Катю и говорить не стоит – ей каждый день в новинку – даже немного завидно той неподдельной радости, что она испытывает от жизни.

– Изначально это был торговый пост между шведами и нами. За десятилетия он окреп и стал источником обогащения для высшего сословия. Но после последней войны граница отодвинулась и было решено создать на месте поста ярмарку, с особыми правами для шведов.

Про себя я каждый раз поправляю кучера – не привык ещё к распространённому среди русских имени для свеев.

– Удобство расположения и налаженные торговые отношения предрекли Усть-Ижорскому торжищу развитие. Сейчас там много всего, помимо каменных палат и торговых площадей. Сами увидите, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Довольные, мы переглянулись, а Иван закрыл окошко. Хитро глянул на нас и говорит:

– Главное на ярмарке что?

– Ткани? – тут же отозвалась Марина.

– Бани! – парировал Иван. – А при них для отдыха купцов, что нужно?

Я наморщил лоб и отвечаю:

– Гостиный двор?

– Это да, а ещё?

– Конюшня? – склонила голову набок Катерина.

– Обязательно, но что ещё?

– Веники! – догадалась Марина.

Иван взялся за лицо и покачал головой.

– Публичный дом же, вы чего?

Я нервно рассмеялся и говорю:

– Это для тебя очевидно, а нам нет.

– Ладно, – махнул он рукой, – в общем, я туда пойду.

Повисла немая тишина, а брат спешит пояснить:

– Да не за этим, вы чего?! Нужно разведать там всё и, возможно, обзавестись полезными знакомствами. Считаю, что дома терпимости – это главная спальня, а с женой вторая.

Рассмеявшись, я посмотрел в окно – тракт обжит, скоро уже Санкт-Питербург, но мы его объедем.

– Ты, брат, не забыл, что рядом твоя женщина?

– Ну, ко мне-то это не относится, я скорее хозяин дома, чем посетитель, – невозмутимо ответил он.

– Это да, – подтвердил я и мы грохнули смеяться.

Экипаж настолько мощный и продуманный, что если выйти на приступок сейчас, то по нему, хватаясь за удобные поручни, можно на сиденье к кучеру перебраться. Что я и сделал, чтобы выкурить трубочку.

Поделился табачком, снова удивив не одарённого огоньком из пальца.

– Благодарю, господин, – он с удовольствием втянул ядовитый дым, подержал немного в себе и с оттягом выдохнул. – Хороший табак, я больше самосад курю.

– Так, наверное, от сорта зависит? Может если такой же посадить, то получится свой?

– Ещё от земель зависит, господин. Даже бывает, что на одном холме склон от склона отличается, на одном поле угол от уголка. Заморский табачок всяко лучше нашего.

– А ты потом принеси щепотку своего, на пробу.

– Ой, чего его экономить, могу и мешок принести, – хрипло рассмеялся кучер, весело глянув.

У меня самого запершило в горле, как бывает когда кто-то прочистит горло или начинаешь тоже растягивать рот, если видишь что кто-то зевает. Склонившись над дорогой, я сплюнул в глинистую пыль.

– Тогда давай обмен сделаем – я тебе мешок заморского, а ты мне самосада?

– Так неравноценный обмен будет, молодой господин.

– Считай это моей прихотью.

– Ну, как в народе говорят, дают – бери, а бьют – беги. Так что идёт, – улыбнулся мой первый наёмный работник.

Я протянул руку, показывая, что не гнушаюсь пожать. Кучер, покачав головой, принял рукопожатие.

– Простите за вольность, господин, но вы очень необычный дворянин.

Я сделал пару затяжек, озирая пышные островки деревьев посреди полей, да и саму гладь житницы.

– Пока ещё почётный гражданин. Но это частности, а в целом что, плохой?

Кучер с лёгким испугом посмотрел на меня. Потом, не отыскав следов гнева, заговорил:

– Нет, конечно, господин Игорь. Я за жизнь много кому послужить успел. Все разные, но либо холодные, либо брезгливые по отношению ко мне. Первые словно бы видели на моём месте не живое существо, а некий агрегат, приспособу, что управляет каретой или бричкой. Вторые отпускали ругательства вперемешку с приказами, насмехались. Я привык и к тем, и к другим. Но вы и ваши спутники почему-то другие.

Я хмыкнул и перезабил. Слов для ответа сразу не нашлось. Потом с кривой усмешкой отвечаю:

– Так может ещё испортимся? Прости, я забыл как тебя зовут.

– Иннокентий, господин, – склонил он голову. – Пусть мне и неприятно было когда меня ругали, но я не ропщу, не подумайте. Такова жизнь. В юношестве я упал с коня и повредил ноги. Работа в поле мне не даётся, а здесь я при деле и в семье достаток. Что ещё надо? Как говорится, кесарю – кесарево, а Богу – богово.

– Хороший подход, но к чему ты это?

– Испортиться – не то слово, господин, простите вольность. Вы, дворяне, одарены Богами могучей силой и по праву во власти.

– Хм-м…– озадачился я неожиданным ответом. – Ты прав, но если всё же обобщить, мы хорошие на твой взгляд?

– Конечно хорошие, господин. Мне по душе вам служить.

– Это главное, Иннокентий, а там посмотрим куда кривая выведет.

Мне невольно вспомнился хитрый Вейко и пригорок перед Петергофом, когда мы выкатились на похожий, откуда видна вся низина отданная под торг. Уже не на телеге, да и кучер на старого служаку не похож, но есть нечто общее у моментов. Как же я тогда дивился камню городов, сколь они грандиозны и высоки… сейчас попривык. Уже не выходец с дикого севера, а житель зажиточного юга видавший многое.

Но ярмарка меня всё же взяла. Широченная, с множеством палаток, зданий и построек разного назначения, палаты каменные и деревянные, где более состоятельные купцы могут укрыть товары от непогоды и вообще подать товар более достойно. Всё насыщено красками, пусть чуть подёрнутыми вечерней желтизной, да и веселье переместилось с площадей в заведения, но дух торга и кутежа мгновенно овладел мной. Кажется, нас ждёт незабываемое время.

Глава 5

К вящему удивлению, все места в постоялых дворах и гостиницах оказались заняты. Фешенебельные, что ровным рядком стоят ближе к центру села, те – да, держат комнаты для особых гостей, и я был готов отдать немалую сумму за это, но посовещавшись, мы решили проверить наш походный набор в экипаже. Начавший накрапывать дождик нас только ускорил. Чуть поодаль от одной из крупных площадей, Марина присмотрела раскидистый дуб. Кони уверенно затащили экипаж на лёгкое возвышение и мы, на пару с Иннокентием, взялись их распрягать. Иван же вызвался установить шатёр. Девушки решили помогать.

Оставлять коней на привязи рядом я посчитал слишком рискованным. Кругом наверняка полно цыган – утянут враз. Животные сами не заметят, как их украли, а люди тем более. Ребята восприняли аргумент серьёзно, и хотя я смог бы заметить конокрадов, но спать в напряжении, если можно вольготно – глупо. Поэтому, надев плащ и кепку я повёл их на военную конюшню.

Дождик окреп, стал монотонным, а мясистые тучи, расписанные в строго мрачные тона, успешно пожрали последние пламенные пятна заката. Четыре понурые белые морды кивают рядом. Под одним из деревьев, пока ещё прикрывающим от влаги, я распалил трубку. Животные сунулись было, но тут же отпрянули, с осторожностью поглядывая чёрными глазами.