Это всегда был он - Хилл Алекс - Страница 21

– В каком смысле? Если ты не заметил, я еще ни разу не промахнулась.

– Чистая удача. Ты все делаешь неправильно.

– Ах так?! Ну смотри!

Прижимаю мяч к груди и выталкиваю его вверх и вперед, чуть подкручивая пальцами. Долгие секунды полета и… он ударяется о металлическое кольцо, заваливаясь наружу, а не внутрь. Быть не может. Морев меня проклял, что ли? Все ведь так хорошо шло.

– Гордыня – худший враг. – Саша подбирает мяч и бьет его об пол несколько раз. – Говорю же, ты бросаешь неправильно. А еще совсем не целишься.

– Ну, я же не из винтовки стреляю.

– И слава богу, – смеется он и манит меня пальцем. – Иди-ка сюда.

Недоверчиво приподнимаю брови и не тороплюсь двигаться с места.

– Ой, да брось, Мореева. Ты победить хочешь или нет?

– А ты?

Саша глубоко вдыхает, глядя на меня с необъяснимой теплотой. Мои колени слабеют, а в голове мелькает шальная мысль – проиграть, чтобы Мореву не нужно было выполнять свое обещание. Я же вижу, он может быть нормальным. Мы могли бы даже подружиться, ну или хотя бы просто общаться. Нам больше незачем воевать. В этом нет никакого смысла.

Неторопливо направляюсь к Саше. Он вкладывает в мои руки мяч, а сам становится за спиной.

– Этот бросок не в счет, – слышится его тихий голос рядом с ухом. – Возьми правой рукой снизу, а левой придерживай сбоку.

– Я…

– Не спорь.

Делаю как велено, и Саша носком кроссовки подталкивает мою правую ногу:

– Эта нога немного впереди. Не напрягайся.

Теплые пальцы нежно касаются локтя, грудь Саши всего в нескольких миллиметрах от моей спины. Втягиваю воздух через нос, ощущая легкий, незнакомый, но такой приятный аромат. Свежий и успокаивающий.

– Опусти локоть вниз, вот так. Он должен быть перпендикулярен мячу. Теперь закрой левый глаз и целься точно в кольцо. Постарайся представить, как полетит мяч, и рассчитай силу броска.

Чувствую неловкость из-за своего безропотного послушания и поворачиваю голову, встретившись с Сашей взглядом. Интересно, сколько уже девчонок стояло на моем месте? Они тоже играли на поцелуй?

– И часто ты это проделываешь?

– Что именно? Учу маленьких дур в баскетбол играть? Гордись, ты первая, – улыбается он.

– Ну ты и козлина, – усмехаюсь я, но без особой злобы, потому что и в издевке Саши ее не было.

Зажмуриваю левый глаз, взяв корзину на прицел, и бросаю мяч. Он летит точно по дуге и проходит сквозь кольцо ровно посредине. Приоткрываю рот, а Саша обходит меня, скользнув ладонью по лопаткам.

– Вот сейчас, Настя, это был действительно хороший бросок. – Морев хватает мяч, разворачивается и гордо приподнимает подбородок. – А теперь смиренно жди проигрыша. Моя очередь.

Саша выходит на позицию, встав у штрафной линии, а я скрещиваю пальцы, но это не помогает. Удача точно оставляет меня, потому что наш разрыв в счете стремительно сокращается. Не хочется признавать, но каждый бросок Морева кажется маленьким трюком, таким грациозным, таким уверенным. Стою неподвижно, точно завороженная, и не могу найти слов, даже не знаю, как отвлечь его. В обморок, что ли, грохнуться? Хотя вряд ли Саша заметит, ведь с момента, как он взял в руки мяч, его взгляд ни разу не устремился в мою сторону.

– Двадцать семь – тридцать, – оглашает счет Морев, стоя спиной к кольцу. – Хочешь поблажку?

– Какую?

– Я кину вслепую, если мы внесем поправку в условия.

– Что за поправка?

– Расскажи о своем первом поцелуе.

– Ты извращенец, что ли?

– Мне любопытно.

Рассказать о поцелуе и получить шанс на победу или поцеловать Морева и сгореть со стыда? Выбор без выбора, мне все равно гореть. Во рту становится сухо, щеки теплеют. Нервно заправляю волосы за уши, опуская нос. Сердце гремит в ушах, и я не пойму что именно его так напугало или же… взволновало?

– Это был парень из параллели. На новогодней дискотеке мы…

– Вы встречались?

– Как оказалось, нет.

– С языком?

Зажмуриваюсь, невольно скривившись. На самом деле воспоминания об этом вечере не самые приятные. Мы с Горшковым после этого едва ли перебросились парой фраз, словно и не было ничего.

– Засчитано, – говорит Морев, и я открываю глаза, глядя на то, как мяч летит точно в цель.

Сетка корзины покачивается, а у меня внутри все холодеет.

– Судя по твоему лицу…

– Ты победил, – ошарашенно произношу я.

Морев засовывает руки в карманы спортивных штанов и расправляет плечи. На его лице ни единой эмоции, будто оно снова скованно морозом, а взгляд острее бритвы. Уже перевоплотился? Прекрасно.

– Я жду, Настя. Пари есть пари.

Колеблюсь несколько секунд, но все-таки решаюсь. Подхожу к Мореву и поднимаю голову.

– Не хочется этого делать, да? – гадко ухмыляется Саша.

«Когда ты такой – нет», – чуть не слетает с языка, но я сдерживаюсь.

– Так уж и быть, давай без языка, – продолжает издеваться он.

Кладу ладонь ему на плечо, чтобы не свалиться от волнения. Можно, конечно, послать его и уйти, но оставаться должной – еще хуже. Я не трусиха. И я не дам ему еще один повод глумиться надо мной. Это ведь просто, прикосновение губ к губам. Без чувств, без эмоций. Как камень чмокнуть или икону. Но отчего-то колени дрожат так, будто я собираюсь из самолета в холодный океан выпрыгнуть.

– Ты там молишься, что ли? – спрашивает Морев.

– Порчу накладываю, – отвечаю я и вытягиваю шею, приподнимаясь на носки.

Саша наклоняется, мои ресницы дрожат. Время замедляется, и, кажется, я чувствую движение крови в венах. Дистанция все сокращается, голова пустеет. Легкое касание тает на губах, мимолетное, но сокрушительное, потому что прокатывается по телу горячей волной непонимания. Саша едва касается своей щекой моей и ядовито шепчет у уха:

– Серьезно думаешь, что мне это нужно? Нужен поцелуй от такой замарашки, как ты?

Морев отстраняется и снимает мою онемевшую руку со своего плеча. Горло и грудь сдавлены судорогой, не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Пусть лучше это будет Зима.

Часто моргаю, не понимая, о чем он говорит. Мысли ударяются в дикий хаос, а все, что я чувствую – уродливая обида, которая выкручивает руки и ноги.

– Что такое, Мореева? Ненавидишь меня?

– И даже больше, – выдавливаю с трудом, но очень даже искренне.

– Вот и отлично, – кивает Морев. – Мы снова в расчете.

Он уходит, тихие шаги втаптывают меня в пол. Не оборачиваюсь, не смотрю ему вслед, лишь прижимаю руку к ноющему животу. Что за черт? Я ведь не… я не хотела его целовать. Но откуда тогда ощущение, что я только что проиграла дважды?

Возвращаюсь домой и закрываю дверь на все замки, но даже это не помогает почувствовать себя лучше. Злость бурлит под кожей, зудит и изводит. Зачем я осталась? На что рассчитывала? Почему купилась на очередную дурацкую манипуляцию? Язвительный шепот из воспоминаний щекочет ухо, и я гневно растираю его, проходя в гостиную. Это ж надо было! Давненько я не чувствовала себя такой дурой. Даже после провала с Горшковым мне не было так омерзительно обидно.

Дергаю верхний ящик комода, крепления хрустят от рывка. Мне нужно успокоиться, и я знаю отличный способ. Чтобы избавиться от негатива, его необходимо вытащить из себя и отпустить. Тогда и станет легче. Всегда становилось. Достаю несколько коробок с красками, набор кистей и папку с листами для акварели, приношу с кухни стакан воды и раскладываю художественные богатства прямо на полу. Будоражащая дрожь проносится по коже, воображение уже рисует образы и подсказывает цвета.

Сажусь, складывая ноги по-турецки, и смотрю на пока еще чистый лист. Акварель сегодня будет моим лекарством и собеседником. Крупная кисть – проводником к спокойствию. Толстые мазки, размытые кляксы, тонкие линии контуров, смешение цветов. Вода в стакане становится серо-синей, полотно – запятнанным, а голова – легкой. Освобождаюсь от сдавливающих грудь эмоций, умиротворение расслабляет тело, только колени и спина немного ноют, но это привычные мелочи. Теряю счет времени, отдавшись творческому порыву, и вскоре передо мной появляется часть лица. Кожа отдает серебром, кончики ресниц и светлых бровей покрыты инеем и мелкими снежинками. Глаз ледяного оттенка смотрит убийственно холодно, в нем отражаются айсберги в объятиях Северного Ледовитого океана.