"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 267

— Ваша милость, — после долгой паузы произнесла она, — может быть, лучше… вашей любовницей?

— Любовницей? — презрительно воскликнул я.

Я совершенно не нуждался в плотских утехах, мне не хватало лишь духовной близости. Мысль о женских прелестях вызывала у меня отвращение. Развратные липкие объятия? Ни за что на свете.

— По-вашему, это меня интересует? Нет, мадам, значит, вы не понимаете меня! — Я обвел рукой просторы сумеречного амбара. — Думаете, я пришел сюда, желая оживить воспоминания о непристойных наслаждениях? Неужели вы считаете, что мне недоступны возвышенные чувства?

Зачастую мы и не подозреваем, что кто-то кроме нас самих способен желать душевного тепла.

— Простите меня, — наконец ответила она. — Я не имела в виду ничего предосудительного. Но я знаю… мне рассказывали… что брак предполагает… физическую близость. У меня были старые мужья, и я осталась… несведущей в данном вопросе. Я могла бы… научиться. Но сейчас не представляю себе в полной мере, что значит быть женщиной.

— Вы уже обладаете всем, что необходимо красивой и здоровой женщине, — успокоил ее я. — А прочее… о, храните невинность, милая Кейт! Эти отношения ничтожны!

— Как же они могут быть ничтожны, если их воспевают в Библии? «Я принадлежу возлюбленному моему… Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим, грозна, как полки со знаменами… Как ты прекрасна, как привлекательна, возлюбленная, твоею миловидностию!.. Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность…»[142] Мне… не довелось испытать такую любовь, — грустно закончила она.

О счастливица! Судьба избавила ее от порока!

— Дважды овдовев, вы остались девственной, — молвил я. — И со мной тоже сохраните целомудрие. Кейт, я нуждаюсь в вашей доброте, а не в плотском женском очаровании. Меня пленяет ваша духовная натура.

— И какова же она, по вашему? — В ее голосе прозвучала странная печаль.

— Вы вобрали в себя все достоинства благочестивой христианки.

— Да?

Она выглядела разочарованной, услышав столь высокую похвалу.

— Будьте моей женой. Разве вы не согласны с тем, что Англия достойна благочестивой королевы?

— Согласна.

— Вы говорите «да», сознавая ваш долг перед родиной, или по… личным мотивам?

— По личным мотивам, — кивнула она. — Я не настолько патриотична.

Значит, я ей небезразличен. Мое сердце вдруг учащенно забилось.

— Я буду добрым с вами, Кейт, — пообещал я. — Добрым, мягким и праведным.

Она покорно склонила голову и тихо произнесла:

— Да, ваше величество.

В доме я нашел лишь Уилла, доктор Баттс отправился в луга собирать целебные травы, в том числе такие редкие, как очиток, чернобыльник и валериану, которые с восторгом обнаружил во время одной из прогулок. Уилл сидел на подоконнике, его фигура казалась темной на фоне золотистых летних полей. Он выглядел слегка отяжелевшим и уставшим. Неужели он тоже состарился, как не раз уже говорил мне?

— Уилл! — завидев его, сразу воскликнул я. — Должен сообщить тебе удивительную новость… Даже не знаю, как объяснить, но…

Он вяло пошевелился и повернулся ко мне, загородив весь оконный проем.

— Уилл, я… решил жениться, — заявил я, сам удивляясь своим словам.

— О господи, не может быть!

Он спрыгнул с подоконника, впустив в комнату свет.

— Так и есть, — подтвердил я.

— Не может быть… — повторил он. — Неважно, кто она, главное, что тебе нельзя больше жениться… Ты же поклялся…

Он подошел ко мне.

— И я не отказываюсь от клятв. Но сейчас все будет по-другому.

— Боже упаси! Ты говоришь так всякий раз. И ты прав, всякий раз все бывало по-другому, ведь другими были и сами дамы. О, Хэл, все многоженцы с упорством, достойным лучшего применения, на самом деле женятся на одной и той же любимой женщине, так ничему и не научившись. Если бы ты потрудился поразмыслить над этим, то не счел бы пятерых твоих жен такими уж разными, и тогда…

Неужели пятерых?

— Нет, настоящих жен было меньше! — возмущенно возразил я.

— Но, ваша милость, ведь венчался ты с каждой из них. И каждая из твоих избранниц, хотя бы краткое время, могла с гордостью и радостью называться новобрачной.

— Это неважно, Господь не возрадовался вместе с ними.

— Значит, не возрадуется и на сей раз!

— Эге! Похоже, ты претендуешь на то, чтобы Всевышний делился с тобой Своими намерениями! Ладно, признаюсь, что я и сам советовался с Богом, спорил, соглашался и даже восставал против Него, и мне, как никому из смертных, открывались глубины Его могущества. И хочу сообщить тебе… пути Господни поистине неисповедимы, никому не под силу понять их. Поэтому мы действуем по подсказке собственного скудного ума, уповая, что наши деяния таинственным образом впишутся в мозаику божественного замысла. И я, Генрих Тюдор, с этой надеждой вновь вступаю в брак.

— Значит, Кейт суждено стать королевой, — тихо пробурчал Уилл. — Пророчество сбывается. Ее честолюбивые стремления вознаграждены.

— Какое пророчество?

— То, что она сама себе напророчила, по утверждению ее брата Уильяма. В детстве ей, видимо, с трудом давались женские рукоделия. И она заявила матери: «Мои ручки предназначены для держав и скипетров, а не для прялок и веретен».

Вероятно, шутливый отказ от скучных занятий превратился в мечту, породившую внутреннее стремление, которое может изменить судьбу. Разве эти вещи не связаны между собой?

— Все мечтают стать королевами, даже служанки и чистильщицы дымоходов. Таковы детские фантазии, — парировал я.

— И когда сие произойдет?

Уилл и вправду выглядел усталым, а я исполнился новых сил, чувствуя себя помолодевшим.

— Когда закончится эпидемия и мы вернемся в Лондон, — ответил я. — Нет, я не собираюсь искать сельского священника и тайно венчаться… хотя это, конечно, весьма романтично.

Скромная приходская церковь… раннее утро, таинственное бракосочетание, прогулка по лугам за незатейливыми полевыми цветами…

— Главное, что на сей раз не будет закулисных тайн и слухов. Торжественный обряд проведет Гардинер. Или Кранмер. Надеюсь, Господь сохранит их. Уже пять дней я не получал известий из Суффолка. Эдвард Сеймур и Педжет всего два дня назад добрались до Глостершира… Я хочу, чтобы все они присутствовали.

И вообще, прохладная часовня и шествие по лугам мне решительно противопоказаны, не стоит даже думать об этом.

— Что ж, желаю тебе счастья, — сказал Уилл. — Ты не слишком много видел его с твоими бывшими женами.

LVII

Во дворе накрыли длинный деревянный стол, за которым мы ежедневно собирались под раскидистым орешником, в приятной тени, которой не давали днем стены замка. Перед нами стояли кувшины с вином и букеты цветов, только что собранных доктором Баттсом, Эдуардом и Кейт.

Все ждали, когда подадут обед. А я готовился сделать заявление.

Кейт, как обычно, сидела рядом с Эдуардом. Мне хотелось поймать ее взгляд, но она не смотрела в мою сторону. Она глядела только на Эдуарда.

Кухарки принесли первое блюдо — молодого барашка и жаворонков, приправленных луком и петрушкой.

Когда перед всеми едоками появились наполненные тарелки, я налил себе легкого красного вина, кислого, но подслащенного медом, и громко приказал:

— Наполните свои кубки!

Все поспешили исполнить мое повеление. Я сделал глоток и, подняв свой кубок, произнес:

— Хочу поделиться с вами великой радостью. Англии должно иметь королеву, а мне — жену.

Я склонил голову в сторону Кейт.

«Взгляни же на меня, женщина!» — мысленно воскликнул я, поскольку она продолжала старательно изучать свою тарелку.

— Прекрасная и почтенная леди Латимер станет моей женой и вашей королевой.

Она по-прежнему не поднимала глаз.