"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 333

— Я сожалею, — повторил он, стягивая с себя промокшую одежду и падая на кровать.

— Ты в безопасности, — сказала я. — Вот что главное. Только твоя жизнь имеет значение.

Глядя, как он погружается в сон, я особенно сильно прочувствовала это. Но в безопасности он был лишь на одну ночь — завтра его снова ждала битва.

Казалось, в нашу страну пришла та гражданская война, что велась в Риме. Потребовалось не много времени, чтобы дух предательски убитого Помпея отомстил за себя. Ахилла ненадолго пережил Потина — Арсиноя приказала убить его и поручила командование армией Ганимеду. Можно считать, что убийц выпотрошили теми самыми ножами, которыми они зарезали Помпея.

Окрыленный высоким назначением, Ганимед с новой силой продолжал попытки захватить дворец. Спустя неделю после битвы за маяк мы с Цезарем обедали в своих покоях, когда на балкон залетела зажигательная стрела. Потом на территорию дворца обрушился целый град стрел с привязанными к ним записками. Цезарь извлек одну из деревянного навеса от солнца, развернул и показал мне. «Сдавайтесь, римские собаки!» — гласило послание.

— Как изобретательно, — усмехнулась я.

— Вот еще, — сказал Цезарь, наклонившись, чтобы подобрать другую стрелу. — «Золотая монета каждому солдату, кто перейдет на сторону Арсинои».

Такие слова более опасны.

— У них нет денег, чтобы заплатить, — с презрением сказала я.

— Но солдаты этого не знают, — заметил Цезарь. — Я должен спуститься и собрать их.

Он поспешил вниз.

Не прошло и нескольких дней, как осаждавшие придумали новую уловку. Не в состоянии взять дворец штурмом или выбить нас из наших укреплений в городе и на острове, они решили призвать себе в союзники жажду.

Повара обнаружили, что вода в трубах водопровода стала солоноватой и неприятной на вкус. Потом и солдаты, размещенные в нашей части города, столкнулись с той же самой проблемой, непостижимым образом возникшей за одну ночь.

— Как они ухитрились это сделать? — удивлялся Цезарь. — Как можно испортить нашу воду, не затронув собственной?

Я вызвала механиков, и скоро ответ был найден. Александрия, в том числе и дворец, обеспечивалась водой из Нила, отводившейся по системе проложенных под городом тоннелей. Ганимед разделил потоки и смешал воду, направляемую в нашу часть города, с морской.

— Да, это нелегкая война, — признал Цезарь. — Противник изобретателен и умен, но тем самым он вынуждает нас проявлять еще больше ума и изобретательности. Я должен поговорить с войсками.

Я при этом подумала, что на самом деле в первую очередь он должен отдохнуть, поскольку устал и подошел к пределу своих сил гораздо ближе, чем хотел показать.

С верхнего балкона дворца он обратился к собравшимся внизу командирам и солдатам:

— Трусливый Ганимед и его сброд из пиратов, рабов и дезертиров, которых он именует армией, сумели соорудить огромные колеса, чтобы черпать воду из моря и направлять ее в водопровод. Надо же, какая хитрость! Неслыханно, не так ли? Они вознамерились победить нас с помощью таких игрушек.

Люди, однако, переминались с ноги на ногу, и я поняла, что им приходится тяжело. Их мучила жажда. Вероятно, они уже выпили все вино, и заменить воду было нечем.

— Мальчишкам не место на войне, — продолжал Цезарь, — а взрослых, разумных и доблестных мужей не смутить с помощью детских выдумок. Я докажу вам, что все затеи наших врагов нелепы. Поблизости от моря всегда имеются жилы пресной воды, причем залегают они неглубоко. Ручаюсь, через несколько часов земляных работ свежей воды у нас будет сколько угодно.

Говорил ли он правду? Или надеялся на удачу?

— Более того — даже если источник мы не найдем, разве у нас нет доступа к морю? Мы можем без помех отплыть в любом направлении и разжиться водой. Так что бояться нам нечего. За лопаты, и скоро все мы утолим жажду.

Его призыв энтузиазма не вызвал: послышались возгласы, призывающие организованно отступить, погрузиться на суда и отплыть из этого змеиного гнезда.

— Не вздумайте бросить посты! — предостерег Цезарь. — Стоит врагу увидеть, что мы идем к кораблям, коварные египтяне ринутся на нас и сметут укрепление. Сейчас организовать отступление невозможно. — Он выдержал паузу и добавил: — Да и никакой нужды отступать нет. За лопаты!

Он сам поднял заступ и помахал им.

— За лопаты! На берег!

И вновь справедливая богиня фортуны улыбнулась своему любимому сыну: догадка Цезаря оказалась правильной. За ночь выкопали несколько колодцев, и на следующее утро воды в нашем стане было вполне достаточно. Проблему, создание которой стоило противнику многих дней тяжких трудов, Цезарь разрешил за несколько часов.

Пришло известие о том, что грузовые корабли тридцать седьмого легиона, прибывшие впереди сухопутных войск, приблизились к Александрии, но не решились войти в гавань, прошли мимо и встали на якорь западнее города. Цезарь со своей маленькой флотилией направился им навстречу. Казалось, что конец войны уже близок, но даже это простое действие превратилось в настоящее сражение. Враг атаковал корабли Цезаря так рьяно, что сам командующий едва избежал плена. Однако римские моряки победили противника, а Цезарь вернулся целым и невредимым.

— Каждый ход в этой игре дается мне с большим трудом, чем я предполагал, — признал он мне по возвращении. — И длится все слишком долго. Я очень устал. И ведь подумать только, — Цезарь покачал головой, — в Александрии я надеялся отдохнуть от забот. Забавно, не правда ли?

Да, война затянулась надолго. И в последние несколько дней я узнала кое-что такое, о чем я не хотела говорить Цезарю, пока не закончатся боевые действия. Но всякий раз мне казалось, будто война завершается, а на самом деле кончалось лишь очередное сражение. Кампания продолжалась, растягиваясь до бесконечности.

Мне всегда было трудно размышлять о нескольких вопросах одновременно — предпочтительнее рассматривать их по отдельности, один за другим. Так я и собиралась сделать. Но война не кончалась. Я видела, что Цезарь все больше изматывается, плохо спит, нервничает, и я начинала колебаться. Да и молчать становилось все труднее: как скрыть что-либо от человека, если составляешь с ним единое целое?

— Ты великий военачальник, — говорила ему я. — Никто в целом мире не может сравниться с тобой. То, что творится сейчас, — случайный эпизод. Твои враги сопротивляются лишь по глупости, не понимая безнадежности своего положения. Ведь порой отдельные отряды продолжают сражаться и после того, как война закончилась и командиры отправились домой. Здесь происходит нечто подобное. Не отчаивайся.

— Я не отчаялся, — ответил он. — Я просто устал.

— Ты завоевал целый мир, и пришло время основать династию, — сказала я.

— В Риме нет монархов.

— Я сказала «целый мир», а не Рим. Египет больше не связан с Римом. И новому государству понадобится новая династия.

Он вскинул голову и посмотрел на меня так, словно я показала ему что-то запретное. Запретное и манящее. Священное, недоступное сокровище. Запечатанное завещание.

Он прищурил глаза, но я успела заметить в них быстрый всплеск любопытства и желания.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, что, если у тебя будет империя, которую можно передать по наследству, мы завещаем ее нашему ребенку.

Ну вот, слово прозвучало.

— Ребенок. — Он выглядел изумленным, словно не верил ушам. — Я и не думал о ребенке.

— Я знаю. Прошло почти тридцать лет с тех пор, как у тебя родилась дочь, твое единственное дитя. Весь мир знал о твоей скорби, когда она умерла.

Он пытался не показать закипавшей в нем радости.

— Это возможно?

— Да, — сказала я. — Это не просто возможно — это свершилось. И это мой дар тебе. Не Александрия, не Египет — их ты способен завоевать, — а ребенок. Наследник Цезаря.

— Дар богов, — промолвил он, медленно поднявшись и протянув руки ко мне. — Нежданный и щедрый дар богов.