"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 349

А их возлюбленные поют в ответ:

Эта песня Ирас наполнила меня тоской по Цезарю, ибо вся страна пировала и предавалась любви, а я, двадцатидвухлетняя женщина, лежала в одинокой дворцовой постели, вдруг показавшейся мне холодной и жесткой. Подъем воды сопровождался всеобщим ликованием. Первые два года моего правления ознаменовались засухой и, как следствие, голодом, а подъем воды сулил урожай.

Однако по достижении нормального уровня вода продолжала подниматься и подниматься. Она плескалась у ступеней священных храмов, кое-где уже растекаясь по полу, заполнила до краев бассейны и резервуары, выплеснулась из каналов и залила берега. Глинобитные хижины, расположенные, как думалось, на безопасном расстоянии от реки, стали размокать и разваливаться. Их стены снова превращались в нильскую глину.

Мои механики посылали тревожные донесения с первой распределительной дамбы: показания «нилометра», измерявшего уровень воды в реке, уже превзошли самую высокую отметку, сделанную на памяти ныне живущих. Хуже того: это была «светлая» вода, а не темно-бурая, несущая плодородный ил.

Что-то было не так.

Вода. В ту ночь я сидела, глядя на чашу с нильской водой из Верхнего Египта. Чистая, почти незамутненная, она совсем не походила на обычную для этого времени года непрозрачную жидкость с темной взвесью, дарующей жизнь, — ее во время разлива вода разносила по всей Дельте. Именно из-за этого великолепного удобрения, ежегодно приносимого рекой, вдоль берегов Нила тянулись темные полосы несравненно плодородной почвы, благодаря чему Египет называли Черной Землей. Ил означал для Египта все, особенно после двух лет засухи. Можно ли что-то предпринять? Но прежде нужно понять, что представляет собой черная взвесь и откуда она берется. Удивительно, но ни Олимпий, ни Мардиан не имели на сей счет не только четкого представления, ни даже правдоподобного предположения.

— Должно быть, эта субстанция вымывается водой из истока Нила, — произнес Мардиан. — А его, как известно, пока никому не удалось найти.

— А я думал, что черную воду изливает бог Нила Хапи, — простодушно сказал Олимпий.

— Странное предположение для того, кто смеется над олимпийскими богами и тенями Аида, — заметила я.

— Полагаю, — промолвил Мардиан, — это могут знать мудрецы Мусейона. Надо призвать на совет самых выдающихся ученых.

Между тем легкий ветерок повеял на нас из ближнего сада ароматом жасмина. Я вздохнула, жалея, что не могу отдаться этой чарующей ночи, а вынуждена размышлять об уровне воды и устраивать встречи с учеными.

Я увидела, как погас свет в выходившем на улицу окне одного из особняков — кто-то из моих подданных сделал именно то, чего так хотелось мне. Но я, его царица, должна бодрствовать, чтобы он мог спокойно спать.

— Завтра мы созовем совет, — сказала я Мардиану и Олимпию. — А эту ночь я проведу без сна: нужно обдумать, какие вопросы задать ученым.

Постель с выбеленными полотняными простынями показалась мне сырой. Впрочем, влага действительно была повсюду. Я вспомнила рассказы о том, как механики предсказывают подъем воды. Они используют нехитрый способ: оставляют рядом с рекой на ночь необожженные кирпичи, потом взвешивают их и по прибавлению веса узнают, много ли воды впиталось. Если раньше говорили, что Нил дышит туманом, то теперь он выдыхал росу.

Разлив реки не остановить никому, сказала я себе. Единственное, что в наших силах, — по возможности уменьшить нежелательные последствия, вырыть пруды и бассейны, чтобы отвести туда избыток воды, собрать навоз и разбросать его по полям, которым не достанется ила. Говорят, черви и змеи тоже оказывают влияние на плодородие, даже будто бы обладают магической силой. Нужно порасспросить жрецов-заклинателей…

Несмотря на духоту и сбившиеся в клубок тяжелые простыни, я заснула.

Я направила в Мусейон распоряжение, предписывающее мудрецам и ученым собраться на совет по поиску средств борьбы с надвигающейся угрозой.

Рассказывала ли я историю Мусейона? Название это возникло потому, что академия при библиотеке (у них даже общая столовая) посвящалась музам. Поначалу то был узкий кружок мудрецов, но за годы существования он разросся до целого научного улья, существовавшего за счет Птолемеев. Мы обеспечивали все их потребности: предоставляли ученым кров, стол, возможность работать с редчайшими манускриптами в богатейшем собрании мира, читать лекции и вести диспуты в беломраморных залах, вдохновляться свезенными со всего мира произведениями искусства и исследовать явления природы в прекрасно оснащенных лабораториях. Взамен же требовали лишь приумножать знания, а если возникнет надобность, предоставлять их в наше распоряжение.

Власть редко обращалась к ученым, если не считать того, что их приглашали обучать царских детей. Но теперь я намеревалась потребовать от них помощи.

Я приняла их в большой ротонде, в окружении советников и писцов. Будучи оптимисткой, я надеялась, что услышу много полезных рекомендаций, которые потребуется занести на папирус. Механики, историки, географы и натуралисты ждали, собравшись вокруг кадки с каким-то большим растением с толстыми листьями, похожими на подошвы. Завидев меня, эти светочи мысли перестали разглядывать цветок и вытянулись в струнку.

Признаюсь, при виде столь большого числа выдающихся умов я испытала облегчение. Оно было сродни облегчению больного при виде полки, уставленной склянками и коробочками с пилюлями: ну хоть что-то из всего этого многообразия должно помочь!

— Прославленные мудрецы и ученые Мусейона! Я, ваша царица, обращаюсь к вам за советом и надеюсь, что вы поможете мне спасти Египет.

Я выдержала паузу, чтобы дать им осмыслить истину моих слов.

— Из Верхнего Египта сообщают, что река поднимается выше, чем когда-либо, а вода ее не содержит обеспечивающих плодородие субстанций. Таким образом, нас ожидает двойной ущерб: наводнение и недород из-за отсутствия природных удобрений. Я спрашиваю вас: известен ли науке способ избегнуть этих бед?

Мудрецы смотрели на меня в молчании. Некоторое время они тихо переглядывались в поисках смелого оратора, пока вперед не выступил молодой человек.

— Я Ибик из Приена, — представился он тонким дрожащим голосом, не вязавшимся с его коренастой фигурой и могучими мускулами. — Я механик и как механик вижу два способа понизить уровень земли или, напротив, повысить его. Надо построить дамбы или выкопать огромные водохранилища. А может быть, то и другое одновременно.

— В теории это правильно, но успеем ли мы сделать это на практике? — подал голос другой ученый. — Для таких работ потребовалось бы народу побольше, чем для строительства пирамид! Ведь длина Нила — сотни миль!

— В большинстве селений уже есть ирригационные каналы и бассейны. Наверное, каждая деревня может расширить собственные водохранилища, это не такая уж циклопическая задача, — сказала я. — А вот насчет строительства дамбы — это возможно?

— Нет, — ответил другой механик. — Нил слишком широк, чтобы перегородить его дамбой, и течение слишком сильное.

Он несколько раз моргнул, словно в подтверждение своих слов.

— Что ж, ладно. — Я решила, что тема исчерпана и мы вряд ли сможем воспрепятствовать разливу. — Что именно произойдет во время наводнения? Кто из присутствующих скажет, чего нам следует ожидать?

Теперь вперед выступил настоящий гигант, человек-гора.

— Я Телесикл, — представился он. — Я родом из долины Евфрата, где наводнения — дело обычное. Эпос о Гильгамеше повествует о самом страшном из них. Тогда ради спасения пришлось построить гигантское судно высотой в шесть этажей.