"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 351

Он величественно пожал плечами и отступил назад, в толпу ученых.

— Ты дал нам очень важные сведения, и мы внимательно тебя выслушаем, — заявила я, чтобы старик успокоился. — Однако, как мне кажется, в первую очередь мы обязаны обеспечить сохранность съестных припасов. Зерно, оставшееся от урожая прошлого года, необходимо перевезти в новые безопасные хранилища, которых у нас нет. Их нужно построить как можно быстрее. Кто-нибудь скажет, сколько потребуется времени?

— Я ожидал этого вопроса, — послышался голос из задних рядов, и вперед выступил нубиец. — И заранее произвел подсчеты.

— Хорошо. Мы тебя слушаем.

— В это время года хранилища заполнены лишь на четверть, ибо большая часть зерна уже съедена или продана и вывезена за границу. По моим оценкам, вдоль течения Нила расположено около тысячи хранилищ. Исходя из приведенных подсчетов достаточно построить лишь двести пятьдесят, чтобы разместить остатки. Строить дорогостоящие сооружения необходимости нет. Главное, чтобы они были сухими и закрытыми.

Он говорил уверенным звучным голосом, отчего и речь его внушала доверие.

— И сколько на это понадобится времени?

— Немного, — ответил нубиец. — Правда, какое-то время уйдет на сушку глиняных кирпичей, а само строительство завершится быстро.

— Возможно ли оценить, как широко разольются воды? Зернохранилища необходимо строить в безопасном месте, но не дальше, чем необходимо. Ведь перевозка зерна — дело нелегкое, — сказала я.

— Мне жаль огорчать царицу, но наши хлебные запасы не столь уж велики. Значит, перевозка не займет много времени.

А если у нас возникнет необходимость в закупках, где можно приобрести зерно? До сих пор Египет кормил мир, а не наоборот. Правда, Сицилия и Нумидия торгуют хлебом, но хватит ли его?

— Нам придется создать центры по выдаче хлебного пайка и назначить ответственных, — решила я. — Все оставшееся зерно должно быть строжайше учтено, за расходованием налажен контроль. В каждую область будет направлен особый чиновник, и я лично посещу все хлебные пункты и проверю их работу.

Неожиданно меня буквально придавила усталость — не иначе как от осознания грандиозности задачи, стоявшей передо мной и перед всем Египтом.

— Благодарю вас за помощь, — сказала я ученым. — Вы хорошо подготовились к встрече и сообщили много полезного.

Мой взгляд упал на лохань с водой.

— Кстати, что у нас с тем кирпичом?

Телесикл выступил вперед, театральным жестом поставил рядом еще одну лохань — пустую — и перелил содержимое из одной в другую. Кирпич растворился полностью, от него не осталось ничего, кроме слоя коричневой глины.

— Вот они, дома и амбары Египта, — возгласил он. — Узрите их гибель!

Глава 18

Солнце садилось. Я сидела в ожидании на берегу священного озера у храма Верхнего Египта — озера, которое сегодня ночью будет поглощено Нилом и станет своего рода жертвой разгневанному богу. Может быть, это умиротворит божество?

Сгорбившись и подогнув ноги, я сидела на каменной скамье, а вокруг нее уже по щиколотку плескалась вода. Никакие чиновники, никакие жрецы, никакие слуги или советники не стояли за моей спиной и не заглядывали через плечо. К величайшей моей радости, впервые за очень долгое время я наслаждалась одиночеством и чувствовала себя так, будто в мою кожу втирали чудодейственный бальзам.

Одна. Одна. Одна.

Последние несколько недель меня постоянно окружали люди. Нескончаемые разъезды вверх и вниз по реке приводили к тому, что я всегда или гостила в чьем-то доме, или участвовала в торжественной церемонии. Мне приходилось произносить и выслушивать речи, принимать отчеты и подношения, раздавать награды и взыскания, но ни при каких обстоятельствах не выказывать даже намека на слабость, скуку или усталость. В известном смысле такие мирные труды выматывали больше, чем война. Быть постоянно на виду и производить приятное впечатление — нелегкое испытание. Возможно, не для всех, но я по натуре прямолинейна и не слишком любезна. Нет, все-таки дело не в этом, а в необходимости регулярно — пусть ненадолго, но каждый день — оставаться в одиночестве. Это естественная потребность, как необходимость есть или спать. Другое дело, что аппетит у людей разный и продолжительность сна тоже различается. Так и с одиночеством: мне знакомы люди, не имеющие ни мгновения для самих себя и ничуть не страдающие. Я им искренне завидую, но сама к их числу, увы, не отношусь.

Я приняла решение: ночью я искупаюсь в священном озере. Мне этого хотелось давно, но раньше подобное деяние считалось бы осквернением святыни. Однако все изменится сегодня — как только в озеро вольется вода Нила, чистота его будет нарушена. Потом его придется освящать заново. Гладкая поверхность прямоугольного водоема отражала блекнущие цвета неба. Убаюканное сумерками озеро не подозревало, что его безмятежное уединение вот-вот будет нарушено. Доселе его тревожили лишь жрецы, зачерпывавшие серебряными ведрами воду для очистительных церемоний, да проплывавшая по нему во время ритуальных мистерий миниатюрная ладья бога. А теперь в запретные воды войду я.

Признаюсь, что мысль о купании одолевала меня на протяжении путешествия почти так же настойчиво, как мечта об уединении. В нашем дворце множество бассейнов, и купание есть элемент повседневной жизни, но за пределами Александрии все иначе. Дома наместников областей — я обычно останавливалась у них — представляли собой, как правило, просторные особняки из выбеленных глинобитных кирпичей, с огороженным садом и неизменным декоративным рыбным прудом, обсаженным пальмами. Посидеть вечером возле дышащего прохладой водоема было приятно, но вздумай кто-то в него залезть, это вызвало бы переполох среди рыбешек. И вообще, купание больше в ходу у детей, чем у взрослых. В Риме — мне об этом рассказывали, а впоследствии я убедилась сама — бани играют заметную роль в повседневной жизни, но там это нечто особенное. Они служат не только для поддержания чистоты (как у греков) или для удовольствия (как у детей). Нет, римляне ухитрились превратить их в очаги политических интриг, сплетен и заговоров. Как, впрочем, любые общественные места.

Но довольно о римлянах. Почему я позволяю им вторгаться в мои воспоминания о сумерках в Верхнем Египте? Я помню, как молча ждала появления вечерней звезды, а когда увидела ее, встала со скамьи и направилась к краю озера, хлюпая босыми ступнями по подступающей нильской воде. Воды озера и реки разделяло около шести локтей.

Я двинулась к ступенчатому спуску, откуда жрецы в ритуальных одеждах наполняли свои священные сосуды, и остановилась на нижней надводной ступени, глядя на незнакомую темную воду. О глубине озера у меня не было ни малейшего представления. Вполне возможно, оно скроет меня с головой, но от страха перед водой я давно избавилась.

Я ступила в озеро, перейдя на ступеньку ниже — одной ногой, потом другой. Вода была теплой, поскольку целый день впитывала солнце: трудно сказать, где кончается воздух и начинается вода, ибо они имели одинаковую температуру. Еще один шаг — вода достигла колен, а намокший подол моего белого одеяния окружил ноги подобно священному цветку водяной лилии. Мои шаги прогнали по широкой водной глади рябь, бесшумно распространившуюся в самые дальние уголки водоема.

Шаг за шагом я спускалась по каменной лестнице, пока теплая вода не омыла мои плечи нежно, как заботливые руки Хармионы. Ощущая спокойствие, близкое к блаженству, я закрыла глаза и сделала глубокий вздох. Наводнение, судьба народа, спасательные мероприятия, налоги и траты — обо всем этом я подумаю завтра. Не сейчас! Не сейчас!

Оттолкнувшись от ступенек вперед, я зависла в вертикальном положении. Было глубоко, под вытянутыми ногами не ощущалось и намека на дно. Я медленно развела руки и перешла в горизонтальное положение, намереваясь не столько плыть, сколько держаться на плаву и наслаждаться безмятежной леностью.

Небо потемнело, одна за другой начали появляться звезды. Через несколько мгновений край озера пропадет из виду и я уже не смогу определить, далеко ли я от берега. Вокруг меня еще виден белый ореол — мое белое одеяние, но это пока. Придет тьма, и никто не сможет добраться до меня, никто не увидит меня, никто не узнает, что я там…