"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 538

— Да.

— Но вы должны поклясться, что до оглашения сохраните все в тайне.

— Да, клянемся.

Планк и Титий ушли, как только он их отпустил.

Когда они ушли, я повернулась к Антонию. Я была потрясена.

— Зачем ты это сделал? — спросила я.

— Неужели ты не хочешь, чтобы меня похоронили рядом с тобой?

Он принял насмешливый обиженный вид.

— Я имею в виду, зачем ты объявил обо всем Планку и Титию? Они непременно проболтаются.

— На что я и рассчитываю. Пусть Октавиан знает, что мы бросаем ему вызов. Конечно, завещание нельзя зачитывать публично, и весталки его из рук не выпустят, тут беспокоиться нечего. Но одних слухов хватит, чтобы заставить его поволноваться.

— А ты… ты правда хочешь, чтобы тебя похоронили здесь? Хочешь отказаться от фамильной гробницы в Риме?

— Ты ведь не можешь лежать там. Тебе предстоит упокоиться здесь, рядом с твоими царственными предками. А я не желаю разлучаться с тобой. Мне это и в жизни мало нравится, и после смерти не хочу.

Я прильнула к нему. Снаружи моросил холодный дождь. День был промозглый, как в склепе.

— Очень трогательно, — только и смогла сказать я.

— Через три месяца я отправлюсь в Армению, а оттуда в Парфию, чтобы закончить то, что начал в прошлом году. Я не могу уехать или вступить в битву, не уладив эти дела.

Еще одна война. Еще больше смертей. Я устала от этого, и у меня появились недобрые предчувствия. Долго ли судьба будет хранить Антония?

— На меня нападают, — с удивлением сказал Антоний, держа в руках толстое письмо из Рима. — Октавиан позволил себе публично высказаться против меня!

Он был ошеломлен.

— Ну и что?

Я потянулась за письмом, но Антоний не разжимал пальцев.

— Публично! В сенате! Он… ты знаешь, что он должен стать консулом в этом году, как я был в прошлом. Я тогда не мог остаться в Риме на положенный срок и «прослужил» лишь один день — первого января, и он поступил точно так же. Он торопится обратно в Иллирию. Но в единственный свой присутственный день он выступил в сенате и… Вот здесь, прочти сама!

Он порывисто протянул мне письмо. Его написал сенатор Марк Эмилий Скавр, один из римских сторонников Антония.

Я положила письмо.

— Что ж, теперь будем ждать письма от Октавиана?

Антоний выглядел удрученным.

— Не переживай из-за него, — сказала я. — Ясно, что это игра на публику.

По прошествии некоторого времени пришли сразу два послания: одно официальное, другое личное. В официальном Октавиан высокопарным языком осуждал проводимую Антонием политику и произведенные им назначения. В личном он перешел на насмешливый тон.

— Наглость! — взревел Антоний. — Намекает, что я сумасшедший! Да как он смеет?

— Кончай кричать, — сказала я. — Ты и вправду орешь как безумец.

— А как насчет того, как он называет тебя «этой египетской царицей», как будто у тебя нет имени!

— Он хорошо знает мое имя, — сказала я. — Точно так же, как имя Цезариона.

По моему разумению, атака Октавиана была хорошим знаком: мы коснулись обнаженного нерва, и он почувствовал, что наши действия угрожают ему.

— Я отвечу ему прямо сейчас! — крикнул Антоний.

— Нет, подожди! — возразила я.

— Сейчас же! — Он схватил кувшин вина и налил себе огромную чашу. — И собственноручно!

Антоний порылся в шкатулке с письменными принадлежностями и принялся яростно строчить ответ. А через некоторое время сунул мне в руки письмо.

Я рассмеялась.

— Ну и картина — все разом! Должно быть, у него кровать от стены до стены.

— Так и есть. Ему нравятся большие компании.

Антоний осушил чашу и тут же наполнил следующую.

— Это забавно, но это не ответ на его обвинения.

— А мне плевать! Пусть он вспомнит, что я знаю правду о его хваленой нравственности и благочестии. На политические обвинения я отвечу отдельно.

Он помолчал.

— Заметь, об Армении в письме ни слова. Неужто присоединение к Риму новой провинции вовсе не имеет значения? И какими завоеваниями или достижениями может похвастаться он сам?

Позднее, в более трезвом письме, Антоний изложил претензии к Октавиану, подкрепив свою позицию серьезными аргументами, в том числе и юридическими. Октавиан отказал ему в посылке четырех легионов, которые был обязан отправить по Тарентскому договору. Он не разрешил Антонию набрать новых солдат в Италии, выдал ветеранам худшие земельные участки и в одностороннем порядке отрешил Лепида от должности, прибрав к рукам все его владения и легионы вместо того, чтобы поделить их. Все эти действия представляли собой серьезные нарушения союзнических обязательств. Что же касается Цезариона и Клеопатры, то царица жена Антония, она была женой Цезаря, а Птолемей Цезарь — их законный сын. Правда, это не имеет никакого отношения к нарушению Октавианом его союзнических обязательств.