"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 635

Королева выпрямилась и повернулась к нему:

– Трудно не благоговеть перед нею. Она очаровательна, и она королева. Моя семья во Франции будет вне себя от радости. Гизы наконец получат собственного монарха!

– Ее фамилия не Гиз, а Стюарт, – поправил кардинал. – Не французская, а шотландская кровь помещает ее на трон. – Он позволил себе наклониться и погладить инфанту по щеке. – Что вы собираетесь делать?

– Удерживать для нее трон, насколько это в моих силах, – ответила Мария.

– Тогда вам придется остаться в Шотландии.

Битон выпрямился, подошел к подносу, на котором стояла серебряная чаша с засахаренными фруктами и орехами, выбрал один и положил в рот.

– Я это знаю! – раздраженно отозвалась она.

– Нет планов сбежать во Францию? – Кардинал улыбался, откровенно поддразнивая ее. – Это из севильских апельсинов, – добавил он, имея в виду кусочек засахаренного фрукта, который перекатывал во рту. – Недавно я попробовал карамельную цедру из Индии, она гораздо слаще.

– Нет. – Мария не обратила внимания на его последнюю реплику. – Если бы не родился ребенок, если бы я осталась бездетной вдовой, тогда, конечно, я не стала бы здесь задерживаться. Но теперь у меня есть долг, от которого я не могу уклониться, – она поежилась, – если не умру от холода или не заболею чахоткой.

На улице снова пошел снег. Мария де Гиз подошла к каменной арке камина, в которой жарко пылали дрова, разожженные по ее приказу. В комнате ребенка должно быть тепло, несмотря на метель, бушевавшую по всей Шотландии. Кардинал, который сам жил в роскоши, несомненно одобрял это решение.

– О Дэвид, – сказала она неожиданно упавшим голосом. – Что будет с Шотландией? Сражение…

– Если англичане настоят на своем, она станет частью Англии. Они так или иначе хотят захватить страну, скорее всего, с помощью брака. Как победители в битве при Солуэй-Моссе с тысячей высокопоставленных пленников, они могут диктовать свои условия. Возможно, они заставят Марию выйти замуж за их принца Эдуарда.

– Нет! – воскликнула Мария. – Я этого не допущу!

– Ей рано или поздно все равно придется выйти замуж за кого-то, – напомнил кардинал. – Именно это имел в виду король, когда сказал: «Женщина принесла Стюартам корону, с женщиной Стюарты ее потеряют». Когда она выйдет замуж, корона перейдет к ее мужу, а у нас нет подходящего принца из Франции. Брак наследников короля Франциска – Генриха Валуа и Екатерины Медичи – остается бездетным. Если маленькая Мария попытается выйти замуж за шотландца, одного из собственных подданных, остальные могут ополчиться на нее. Кто же еще годится, кроме англичанина?

– Только не английский принц, – повторяла Мария. – Только не английский принц! Они все еретики!

– А что вы собираетесь делать с королевскими бастардами? – прошептал кардинал.

– Я соберу их вместе и буду воспитывать здесь, во дворце.

– Вы сошли с ума! Гораздо лучше будет собрать их вместе и избавиться от них.

– Словно какой-нибудь султан? – Мария не смогла удержаться от смеха. – Нет, это не по-христиански. Я предложу им любовь и собственный дом.

– И воспитаете их так же, как собственную дочь, законную королеву? Это ни не по-христиански, а просто неразумно. Ваша дочь будет пожинать плоды такой опрометчивой доброты. Берегитесь, иначе вы пригреете на своей груди клубок змей, которые ужалят ее, когда вас не будет рядом.

На пухлом гладком лице кардинала отражалась неподдельная тревога.

– Сколько их всего? – спросил он.

– Кажется, девять или около того. – Она рассмеялась и снова почувствовала укол вины.

«Я не должна плохо думать об изменах короля, – подумала она. – Но я и не делаю этого. Почему? Должно быть, я не любила его, иначе я бы выцарапала глаза этим женщинам».

– Все они мальчики, кроме одного – девочки по имени Джин. Его любимым бастардом был тот, кто носит его имя, – Джеймс Стюарт[185]. Сейчас ему девять лет, и он живет со своей матерью в замке Лохлевен. Говорят, что он умный, – добавила она.

– Не сомневаюсь в этом. Нет никого хитроумнее королевского бастарда. Они питают неподобающие надежды. Заставьте его постричься в монахи и держите взаперти, если хотите обеспечить безопасность маленькой королевы.

– Нет, лучше всего пустить его во дворец, чтобы он научился любить свою сестру.

– Свою сводную сестру.

– Какой же вы упрямец! Но я ценю ваши опасения и буду внимательно следить за ним.

– А как быть с вельможами? Вы не можете доверять никому из них, не так ли?

– Я доверяю тем, кто женился на девушках, которых я привезла из Франции. Лорду Джорджу Сетону: он женился на моей фрейлине Марии Пьери. Лорду Роберту Битону: он муж Жанны де ла Рейнвей. И лорду Александру Ливингстону: он женился на Жанне де Педефер.

– Но в этом списке нет влиятельных дворян.

– Это так.

Тут маленькая королева захныкала, и мать наклонилась, чтобы взять ее на руки. Крошечный ротик девочки искривился, пуская пузырьки, а большие глаза наполнились слезами.

– Снова проголодалась, – сказала Мария. – Я позову кормилицу.

– Она красавица, – произнес кардинал. – Трудно представить, что кто-то может желать ей зла. – Он пощекотал подбородок девочки: – Приветствую, Ваше Величество.

«Все скорбели о том, что королевство осталось без наследника по мужской линии», – медленно и аккуратно написал молодой священник Джон Нокс. Он посмотрел на распятие, висевшее над столом, когда обмакивал перо в чернила.

«Почему Ты не сжалился над нами? – мысленно обратился он к Господу. – Почему Ты оставил Шотландию?»

II

Сентябрьская погода весь день играла в прятки. Сначала прошел ливень с бурными порывами ветра, которые еще сильнее ощущались в замке Стирлинг, располагавшемся на высоте семидесяти шести метров. Потом облака отнесло на восток к Эдинбургу, и открылось пронзительно голубое ясное небо. Теперь черные тучи снова сгустились на западе, но Мария де Гиз по-прежнему стояла на солнце и могла видеть далекую радугу над отступающими грозовыми облаками, откуда до земли тянулась длинная полоса тумана.

Было ли это дурным предзнаменованием? В этот день беспокойство было простительно для королевы-матери – наступил день коронации ее дочери.

Церемония была организована поспешно, как дерзкий вызов, брошенный Англии, тем не менее ее поддержали все шотландцы. Почти все они считали презрительно-покровительственное отношение Генриха VIII недопустимым и невыносимым. Его наглые требования и мальчишеские угрозы, отсутствие какого-либо представления о шотландской нации, отказ от продажи и покупки зерна и холодное убеждение в том, что он обладает всей полнотой власти и добьется своего любой ценой, – все это убедило шотландцев, что они должны сопротивляться до последнего.

Первым делом нужно было разрушить план насильственной помолвки Марии и Эдуарда, одним из условий которой являлась отправка Марии в Англию для дальнейшего воспитания. Не достигнув этой цели, король Генрих захотел поместить ее под опеку английской семьи в Шотландии и запретить собственной матери видеться с нею. Он решил, что маленькая Мария должна постоянно находиться в руках у англичан; иными словами, ее нужно было оторвать от своего народа и сделать из нее англичанку, дабы она стала проводником английских интересов.

«Верные лорды» Генриха, пленники битвы при Солуэй-Моссе, при первой возможности отреклись от своих обещаний и отвергли политику англичан, а теперь готовился второй акт неповиновения: сегодня днем Мария будет коронована, и до Генриха наконец дойдет тот факт, что Шотландия является независимой нацией со своим монархом, даже если королеве исполнилось лишь девять месяцев.

«Дата была выбрана крайне неудачно, – подумала королева-мать. – Девятое сентября, юбилей ужасной битвы при Флоддене – ровно тридцать лет назад дед Марии пал там от мечей англичан».