"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 637

В туманной мгле раннего детства она познакомилась со своими единокровными родственниками. Ее мать, проявившая странное милосердие, – или это была политическая прозорливость? – собрала четырех незаконнорожденных отпрысков своего умершего мужа и привезла их в замок Стирлинг. Мария любила их всех. Ей нравилось чувствовать себя частью большой семьи, а поскольку ее мать не находила общество бастардов оскорбительным для себя, она поступала так же.

Джеймс Стюарт был суровым и серьезным, но как старший среди них он считался самым умным, и они прислушивались к его мнению. Если он говорил, что не стоит еще раз съезжать по склону холма, когда вокруг сгущались сумерки, Мария знала – он прав, и если она не послушается, то окажется внизу в кромешной темноте, одна-одинешенька.

Перед тем как Мария де Гиз привезла в Стирлинг единокровных родственников маленькой королевы, она собрала другое подобие семьи для своей дочери – четырех дочерей своих друзей и подданных, примерно одного возраста, каждую из которых звали Марией: Марию Флеминг, Марию Битон, Марию Ливингстон и Марию Сетон. Правда, по шотландскому обычаю все они носили имя Мэри.

Мэри Флеминг считалась почти чистокровной шотландкой, и хотя в ее жилах текла кровь Стюартов, она далеко отстояла от линии наследования: она была внучкой Якова IV. Ее матери Джанет достались лучшие фамильные черты Стюартов – красота и бодрость духа. Она служила гувернанткой для пяти маленьких Марий. С самых ранних пор Мэри Флеминг была единственной, кто мог по достоинству оценить проделки Марии и превзойти ее в озорстве.

Хотя три другие «Марии» носили шотландские фамилии и имели отцов-шотландцев, их матерями являлись француженки, фрейлины Марии де Гиз, приехавшие вместе с ней. То, что их дочери будут дружить с ее дочерью, чрезвычайно радовало королеву-мать и создавало ощущение домашнего уюта в чужеземном замке. Матери говорили друг с другом по-французски, а их дочери либо не интересовались вторым языком, либо не хотели учить его, хотя понимали некоторые слова. Но когда женщинам хотелось обсудить подарки и сюрпризы для девочек, они всегда могли безопасно общаться между собой на родном языке.

Для различия между ними девочки называли сильную и статную Мэри Ливингстон «Крепышкой» или просто «Пышкой». Высокую и сдержанную Мэри Сетон называли по ее благородной фамилии, а хорошенькую мечтательную толстушку Мэри Битон – «Битон» из-за ритмического сходства ее фамилии с фамилией Сетон. Мэри Флеминг все называли Фламиной в силу ее яркого и жизнерадостного характера. Только королевская дочь всегда оставалась Марией, той самой Марией.

Восемь маленьких детей шалили, боролись друг с другом, устраивали тайные встречи, заключали союзы и изобретали секретные шифры. Держали домашних животных и играли с картами, пытаясь предсказывать судьбу; ссорились, а на следующий день клялись в вечной дружбы. Девятый член компании, Джеймс Стюарт, властвовал над их маленьким царством с серьезностью пятнадцатилетнего подростка, застрявшего на полпути между миром взрослых и детей, но не принадлежавшего в полной мере ни к одному из них. Обе стороны обращались к нему за советом в общении между детьми и взрослыми, и наоборот.

Марии исполнилось лишь полгодика, когда она стала жить в замке Стирлинг, и весь мир для нее сосредоточился в этой горной крепости. Здесь ее короновали, здесь же она сделала свои первые неуверенные шаги; здесь наставники давали ей первые уроки в прихожей апартаментов королевы-матери. Когда Марии исполнилось три года, ей подарили маленького пони с островов на дальнем севере Шотландии, и она стала учиться верховой езде. Разумеется, Пышка прониклась к пони такой же любовью, как и она сама, в то время как Сетон и Битон предпочитали более тихие домашние развлечения. Фламина же хорошо умела ездить верхом, но предпочитала человеческие проказы общению с животными.

Мария смотрела на Джеймса снизу вверх и с готовностью следовала за ним. Она приставала к нему и требовала поиграть с ней. Постепенно девочка поняла, что он не любит, когда к нему прикасаются и пытаются помыкать им, и что такое поведение оказывает противоположный эффект. Если она хотела, чтобы он уделил ей внимание, то должна была смотреть в другую сторону и говорить с кем-то еще. Тогда любопытство в нем пересиливало и привлекало его к ней.

Однажды, когда Марии было около четырех лет, она ушла из внутреннего двора, где дети играли в мяч между большим залом и королевской часовней, и прокралась в запретные апартаменты короля. Из-за закрытых ставен там всегда царил мрак, но это место притягивало ее. Большие круглые медальоны на потолке создавали впечатление гнетущего присутствия, словно охраняя какую-то тайну. Она воображала, что если поискать как следует и заглянуть в каждый уголок, то ее отец найдется. Он просто прячется и разыгрывает их. Только подумать, как будет счастлива ее мать, когда его приведут к ней!

С бешено стучащим сердцем она прошла через гулкий сторожевой зал. Она уже знала, что там ничего нет. Комната была пустой, и король нигде не мог скрываться. Следующее помещение, приемный зал, тоже оказалось пустым, но за королевской спальней находилось несколько маленьких тайных комнат. Мария знала, что они существуют: она видела их на картах. Вероятно, король прятался именно там… если он вообще прятался.

Но они находились дальше всего от входа, и там было очень темно. Раньше она не осмеливалась заходить туда. Однажды девочка подошла к спальне и увидела на другом конце темный вход в уборную, однако мужество покинуло ее, и она вернулась назад.

Сегодня она решила, что пойдет туда. Марии хотелось привести с собой Фламину, но она знала – отец не появится, если рядом с ней будет кто-то еще. Она должна прийти одна.

В то же время девочка понимала, что это лишь игра. Ее отца на самом деле там не было; это было испытание на храбрость, придуманное для самой себя. Она прокралась в тускло освещенную комнату и направилась в спальню. Ее глаза привыкли к полумраку, и теперь она могла видеть гораздо лучше. Мария подошла к двери спальни и заглянула внутрь.

Там по-прежнему стояла кровать, и даже балдахин остался на месте. Мария осмелилась встать на четвереньки и заглянуть под кровать, дрожа всем телом и находясь на грани обморока от предвкушения. Но там не оказалось ничего, кроме пыли и тишины.

Теперь оставалось сделать следующий шаг и зайти в уборную. Мария не слышала ничего, кроме звука собственного дыхания. Ей одновременно хотелось уйти отсюда и двигаться дальше. Девочка затаила дыхание и на цыпочках вбежала в комнату.

Там оказалось жутко и темно. Мария снова ощутила некое присутствие, и оно не было благожелательным. Она заставила себя обойти комнату по периметру, прикасаясь к стене, но на полпути ее едва не стошнило от страха. У нее подкашивались ноги, поэтому Мария снова опустилась на четвереньки и поползла к двери.

Но теперь она очутилась в еще более темной комнате. Должно быть, там было две или даже три двери. Как найти выход? Ужас овладел ею, и рассудок, казалось, окончательно покинул ее. Девочка свернулась калачиком на полу и дрожала от ощущения собственной беспомощности.

Потом она услышала какой-то звук. Призрак! Призрак ее отца! Он все-таки пришел встретиться с ней, но Мария внезапно поняла, что не хочет видеть его. В конце концов, зачем ей встречаться с призраком?

– Эй, Мария, – тихо сказал кто-то. – Ты заблудилась?

Она вскочила. Чей это голос?

– Да, я хочу вернуться во двор, – ответил ребенок, стараясь придать голосу твердость. Но ее колени продолжали дрожать.

– Зачем ты пришла сюда? – Голос проигнорировал ее просьбу.

– Я хотела все тут осмотреть, – с достоинством ответила она. Не стоит говорить о призраке или о возможности его существования.

– А теперь ты заблудилась. – В голосе слышалось насмешливое сочувствие. – Какая жалость, – он выдержал паузу. – Ты знаешь, где находишься?

– Нет… точно не знаю.