"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Джордж Маргарет - Страница 805

– Босуэлл угрожал мне, – ответил Крейг. – Он схватился за меч, но она остановила его. Что за наглый головорез!

– Я знаю, – сказал Нокс. – Но он не всегда был таким. Странно, но я знал его с детства – в сущности, члены моей семьи являлись вассалами Хепбернов. Его отец, этот предатель, который бросил сына и научил его понимать смысл вероломства, превратил его в жестокосердного человека, которого вы видите теперь. Мальчишкой он был добрым и одухотворенным. Он не заслуживал такого отца, – Нокс фыркнул. – Как и жены, которую собирается заполучить!

– Я пытался помешать этому, – начал оправдываться Крейг. – Но, разумеется, они нашли кого-то еще, кто смог поженить их.

Нокс остановился и схватил Крейга за воротник:

– Скажите, люди готовы? Они готовы свергнуть узурпатора?

– Я в этом не сомневаюсь, сэр.

– Хорошо. Тогда я приехал вовремя.

В воскресенье Джон Нокс с большими усилиями добрался до кафедры в соборе Святого Жиля. В последнее время он чувствовал себя слабым и постаревшим. Его мучили приступы ревматизма. В одном глазу начала развиваться катаракта, и он даже заметил тревожную неспособность различать определенные звуки. Ему чрезвычайно не нравилось переспрашивать людей, поэтому он начал угадывать, о чем они говорят, самостоятельно вставляя пропущенные слова. В конце концов, ему исполнилось сорок два года. Но теперь, поручив ему новую задачу, Бог вдохнул в него свежие силы. Об этом было сказано у пророка Исайи: «Надеющиеся на Господа обновятся в силе; поднимут крылья, как орлы, потекут, и не устанут, пойдут, и не утомятся»[238]. С энергией, которую он не испытывал уже несколько лет, он поднялся к кафедре по крутой лестнице; казалось, он может перескакивать через две ступени.

Собор был полон: люди стояли в каждом углу и за каждой колонной. Они занимали ниши, где когда-то находились статуи святых, и все лица были обращены к нему. Он с безмолвной благодарностью смотрел на них. «Теперь, Господи, укрепи мой язык!» – взмолился он.

Ухватившись руками за края кафедры, он начал:

– Дорогие братья и сестры, с великой благодарностью в сердце я снова стою перед вами. С тех пор как я в последний раз стоял здесь в злосчастное мартовское утро за несколько дней до убийства Риччио, нечестивого слуги королевы, в Эдинбурге совершилось много новых злодейств и пролилось еще больше крови. Господь наконец призвал меня обратно, пусть и под угрозой для моей собственной жизни. Но будь что будет. Сегодня я хочу прочитать вам из первой Книги Царств, глава пятнадцатая, стих тридцать пятый, и глава шестнадцатая, стих первый:

«И более не видался Самуил с Саулом до дня смерти своей; но печалился Самуил о Сауле, потому что Господь раскаялся, что воцарил Саула над Израилем.

И сказал Господь Самуилу: доколе будешь ты печалиться о Сауле, которого Я отверг, чтоб он не был царем над Израилем? Наполни рог твой елеем и пойди; Я пошлю тебя к Иессею Вифлеемлянину, ибо между сыновьями его Я усмотрел Себе царя».

Нокс откашлялся. О, как прекрасно было чувствовать в себе силы, хотя бы для произнесения этой проповеди!

– Теперь то же самое произошло на нашей земле. Бог оставил женщину, восседающую на троне, и отвернулся от нее, потому что она согрешила и обратилась к злу. Но Бог даровал нам другого короля, принца Якова. Он сделал это в Своей бесконечной милости, позволив распутной королеве прожить достаточно долго, чтобы родить наследника престола. В своей милости Он не подверг нас ужасам гражданской войны и кровавой схватки за трон, но дал нам благословение в лице этого принца, чудесного и невинного ребенка, несмотря на римское крещение. Принца воспитывает и наставляет лорд Эрскин, верный слуга нашей церкви.

Он вздохнул и посмотрел на песочные часы, те самые, которые оставил ему ненавистный Дарнли после того, как украл подарок Кальвина.

«Я должен был забрать их до того, как он умер, – подумал Нокс. – Теперь никто не знает, куда они делись». Им овладело чувство утраты.

В верхней половине часов осталось еще достаточно много песка. Возможно, ему даже не придется говорить все отведенное время. Он чувствовал, что уже сказал самое главное. Он мог настроить толпу против Марии и Босуэлла, но самым важным было продвижение к коронации маленького принца. Тем не менее стоит напомнить людям, почему это необходимо.

– Как и вы, я помню тот день, когда она вернулась в Шотландию. Повсюду сгустился зловещий туман – предупреждение небес. Он окутал ее, как французский плащ, и прилип к ней, словно один из ее французских поэтов, целовал ее щеки, словно один из ее придворных и иностранных шпионов…

Он постепенно распалялся:

– А потом, в своей ненасытной похоти, она совратила женатого мужчину и возлегла с ним. Они сговорились убить ее мужа, который погиб при взрыве. Потом они устроили притворный развод, противоречащий законам Божьим и человеческим, чтобы и дальше предаваться разврату. Должны ли мы терпеть это! Можем ли мы позволить, чтобы наш народ унижали и осмеивали при дворах других стран? Никто не станет чтить королеву, которая превратилась в обычную шлюху, и никто не будет слушаться ее!

Люди продолжали смотреть на него, но начали шевелиться и перешептываться.

– Да, я сказал шлюху! Для нее нет другого слова, если вы не предпочтете распутницу, Мессалину, проститутку! Или, может быть, вы предпочтете убийцу? Я утверждаю, что шлюхе не подобает и дальше жить в разврате. Сжечь шлюху! Сжечь шлюху!

Люди начали кричать. Что это – протест или согласие?

– Сжечь шлюху… Сжечь шлюху… – это было согласие.

– Наш закон требует сжигать женщин, которые убивают своих мужей, а во Второзаконии, глава двадцать вторая, стих двадцать второй, сказано: «Если найден будет кто лежащий с женою замужнею, то должно предать смерти обоих: и мужчину, лежавшего с женщиною, и женщину; и так истреби зло от Израиля».

О графе Босуэлле же сказано в книге Исход, глава двадцать первая, стих шестнадцатый: «Кто украдет человека и продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти».

Далее, в книге пророка Малахии, глава четвертая, стих первый, сказано: «Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома».

Грех на грехе, злодейство на злодействе – они должны умереть! – вскричал Нокс. – Пусть псы лижут их кровь, как они лизали кровь злого Ахава и проклятой Иезавели!

– Они должны умереть! – эхом отозвались слушатели. Их голоса возвысились и заполнили темный неф собора.

Когда Нокс пробирался наружу посреди толпы, Мейтленд дернул его за край плаща.

– Лорды Конгрегации ждут в Стирлинге, – прошептал он, прикрыв лицо. – У них есть армия.

Нокс посмотрел на него:

– А как же вы, сэр?

– Я с ними. Я присоединюсь к ним, как только смогу освободиться.

– Не задерживайтесь, иначе вас причислят к сторонникам королевы и сожгут вместе с ней. – итак, секретарь королевы тоже спешит покинуть ее, словно мышь, убегающая из горящего амбара. – Где сейчас находится королева?

– Они на регате в Лейте, отмечают свою свадьбу, – с нервным смешком ответил Мейтленд.

Нокс тоже засмеялся, но его смех вышел хриплым и болезненным.

XXXII

Вода сияла и переливалась между судами, усеивавшими поверхность залива Форт, где Босуэлл собрал весь шотландский флот: галеоны, каракки и торговые барки. Суда были полностью оснащены и вычищены, а флагманский корабль был украшен цветочными гирляндами толщиной с мужскую руку, обвивавшими поручни и носовую фигуру. Его паруса были снежно-белыми, словно подвенечное платье.

– Ты сошел с ума, когда потратил столько денег, – упрекнула его Мария, но, несмотря ни на что, она была довольна.

– Нашу свадьбу нужно отметить, – отозвался Босуэлл. – В конце концов, свадьба требует каких-нибудь экстравагантных жестов.