Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ) - Петрук Вера - Страница 557

Снаружи по-прежнему валил снег. Падал гигантскими хлопьями, похожими на крошечных птиц с махровыми крыльями. Темнота была разбавлена этими белыми точками, испорчена ими и светом, который лился от снежного одеяла, накрывшего Бардуаг. Тем не менее, Дэйру были готовы выслушать. Она подняла лицо, закрыла глаза и принялась считать снежинки, падающие на кожу. Досчитав до тысячи, Дэйра поморгала и уставилась на ярко-рыжую птицу, которая сидела на каменном зубце башни и, казалось, повторяла ее позу – задрала вверх голову и ловила мордой падающий снег. Птица была повторением того пернатого чучела, которое накидало перьев на герцогский стол, и которое Дэйра выпросила у Морта Бардуажского в обмен на сомнительную услугу с ее стороны. Девушка до сих пор не могла поверить, что герцог оказался настолько глуп. Разве можно было видеть в ней серьезную соперницу его любовнице? Впрочем, мнительность герцога оказалась ей на руку, и Дэйра стала обладательницей чудесных медвежьих шкур и прекрасного чучела, которое сейчас сидело напротив и лениво взмахивало крылами, разминая их после многолетней неподвижности. На ее месте Дэйра не рисковала бы с полетами в такую погоду.

Птица все-таки взлетела. Тяжело, неуклюже, будто беременная. Рухнула камнем вниз, на миг исчезнув из поля зрения Дэйры, но тут же появилась в белом мороке, подхваченная ветряным вихрем. Ветру явно не хотелось ее нести, но пернатое чучело оседлало воздушный поток и, не обращая внимания на надоедливые снежные хлопья, уверенно направилось к полосе дороги, светлеющей среди леса.

Еще миг, и Дэйра ее уже не видела. Птица затерялась в темных ветках могучих дубов, а ветер понесся дальше, радостный, что избавился от тяжелой ноши. Маркиза подошла к краю башни и прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходило у дороги близ замка. Впрочем, усилия прилагать не пришлось. Стоило захотеть, и видимость улучшилось, будто ее глаза приблизились к интересующему месту. Разглядев происходящее, Дэйра предпочла бы поверить, что все увиденное – плод воображения, ведь не мог же человек рассмотреть обмороженные щеки другого человека на расстоянии тысячи метров.

Внизу, на дороге, ведущей из замка Бардуаг, трудились донзары. Три десятка человек с лопатами разгребали снег, а четверо злых, не выспавшихся стражников подгоняли рабочих. Дорогу чистили усердно, но то был труд муравья, строящего мост через бездну. Люди прогрызали лопатами снег до земли в одном месте, отправлялись в другое, а прежний, очищенный участок засыпало со скоростью мыслей, которые тревожным роем гудели в тяжелой от недосыпа и злости голове Дэйры.

– Кареты князя Лорны должны выехать через три часа, – обеспокоенно говорил слуга, прибежавший из замка посмотреть, как продвигается очистка дороги. – Если не справляетесь, пригоните еще одну деревню. Герцог велел пустить в ход все силы. Груз светлого князя не должен задержаться по нашей вине.

На месте стражника, на которого накричал герцогский слуга, Дэйра объяснила бы разницу между человеческими силами и мощью разгулявшейся стихии, но солдат был напуган не меньше, чем остальные. Все боялись гнева Лорнов. Все, за исключением донзаров, которые копали на пределе сил и думали об одном – как бы не умереть. Только сейчас Дэйра почувствовала холод, который с неожиданной силой пронзил ее босые ступни и оголенные руки. Уши, нос, щеки, лоб со шрамами – все вдруг замерзло, покрылось инеем и перестало ей принадлежать. Понимая, что еще немного, и она перестанет чувствовать тело, Дэйра бросилась вниз по лестнице – дальше от ночи, снега, мороза и донзаров, жизни которых были не так важны, как прихоть Амрэля Лорна, игравшего в страшные игры.

– Проклятый Лорн! – начала привычную песню Дэйра, влетая в свою комнату и поспешно забираясь под одеяло ближе к теплой Марго. – Проклятый Нильс! Проклятый Феликс, проклятый Морт! Проклятая ночь! Проклятый мороз! И проклятый снег! Пусть с тобой случится то, чего ты боишься больше всего!

***

Пробуждение было сложным. Наверное, самым тяжелым на ее памяти. Сквозь сон Дэйра слышала крики птиц, среди которых громче всех кричало рыжее пернатое чучело, подаренное герцогом. Просыпаться не хотелось. Там, куда ее звали птицы, было страшно, плохо, горестно и больно. Она же была в своем раю – в нем цвели гиацинты, розы, тюльпаны, маки и жасмины, но не цветы смерти. Обычные земные цветы, которые быстро увядали, оказываясь в ее покоях, и прятали свои красивые головы, когда Дэйра тревожила их покой в саду.

Ее разбудил холод. Марго высыпала на нее ведерко крошенного льда и собиралась отправить слугу еще за одним. Дэйра подскочила с воплем, напугавшись еще больше, когда разглядела собравшихся в комнате. Что за дурная привычка была у ее людей – смотреть, как она спит.

Но вглядевшись в лица присутствующих, Дэйра поняла, что гнев стоило отложить на потом. Капитан Белиорский и все четыре стражника глядели в пол, Томас тоже прятал глаза, Марго не знала, куда девать руки и беспорядочно перекладывала вещи, то вытаскивая их из сундуков, то складывая обратно. Лора, не скрываясь, плакала. Нильс стоял рядом с ней и нежно обнимал девушку за подрагивающие от рыданий плечи. Дэйре захотелось разрыдаться, чтобы Нильс успокоил и ее тоже. А вот капеллан отводить взгляд не стал. Увидев, что маркиза проснулась, Карлус подсел к ней на кровать и, взяв за руку, произнес:

– Беда, госпожа. Наша дорогая Ирэн, молодая и прекрасная, умерла сегодня ночью. Врач считает, что она приняла слишком большую дозу снотворного. Он сказал, что Ирэн приходила к нему после пира и просила лекарства, потому что от радости не могла успокоиться и заснуть. Он дал ей настойку из белого клевера. Ее нашли на тумбочке рядом с кроватью, где лежала бедная Ирэн. Поблагодарим Господа за то, что он подарил ей легкую смерть. Умереть во сне – не каждому дано, но помыслы Господа смертным не подвластны.

Последние слова капеллана Дэйра не слышала. Звуки мира исчезли, словно ее накрыли с головой плотным одеялом. Она потерла уши, опасаясь, что оглохла, помотала головой, растерянно посмотрела на раскрывающийся рот Карлуса, который выглядел забавно и нелепо, будто рыба, вытащенная из ведра с водой.

– Не правда, ее убили! – в глухой мир Дэйры ворвался звонкий голос Лоры, и все вернулось на прежние места. Поющие голоса, ехидный шепоток бабки – мол, а я говорила, и полчища безумных псов-мыслей, рвущихся с цепи.

– Следи за языком, девка! – грубо оборвал гувернантку Карлус, но Лора была за той гранью, когда страх переставал иметь значение.

– Не ходила она ни к какому лекарю! – огрызнулась девушка. – Госпожа спала, как сурок, и в жизни никакие снотворные не пробовала. Она мне так и сказала: спать хочу, а ты ступай и до утра не возвращайся, я все равно проснусь не раньше полудня. Я и ушла! Не нужно было ее слушать! Надо было с ней остаться.

Неожиданно для себя Дэйра поднялась и, оттеснив Нильса, обняла Лору со всей нежностью, на какую была способна.

– Тише, девочка, – прошептала она, так близко наклонившись к лицу Лоры, что все присутствующие замерли, а Нильс напрягся, будто Дэйра была опасным зверем, который взял в зубы шею его возлюбленной. Может, так оно и было, потому что гувернантка по-прежнему вызывала в Дэйре лютую ненависть, но в последнее время эмоциями управлять стало легче, чем чудищем, затаившимся в ее голове.

– Я тебе верю, – также тихо произнесла девушка, глядя в покрасневшие глаза Лоры. – Только больше ничего не говори, хорошо? Я все сделаю, а эти люди пусть слышат ту правду, которая им по сердцу. Верь мне.

И Лора успокоилась. Закрыв глаза, она принялась покачиваться из стороны в сторону, обхватив себя за плечи, будто ей холодно. В комнате, действительно, похолодало, и Дэйра накинула на плечи шаль, дав Марго знак увести Лору в другую комнату.

– Кто нашел тело? – спросила она, удивившись льду, который зазвенел в голосе. Его почувствовали и остальные, потому что разом обернулись к Карлусу – мол, ты начал, ты и заканчивай.

– Жених, госпожа, – сказал он и все-таки спрятал глаза. – Феликс сообщил эту страшную новость. Он сказал, что провожал Ирэн в ее покои после пира, пытался успокоить счастливую невесту, но потом был вынужден уйти, чтобы соблюсти приличия, однако, уходя, видел, как она пила снотворное. Вероятно, девушка не ограничилась одной ложкой.