Измена. Сказка (не) о любви - Вьёри Аня - Страница 8

И как это понимать? Он выгонял меня с голой задницей, а сейчас духи мне покупает стоимостью в две мои нынешние зарплаты. И вещички аккуратно складывает. Смотрю на телефон и думаю, что если сейчас позвоню, то наору! А вещи свои жалко. Ну хотя бы белье. Я же не могу постоянно ходить в одном и том же бюстгальтере.

Кручусь по комнате, посматривая то на шкаф, то на короба. В конце концов, принимаю решение. Беру смартфон и набираю короткое: “Спасибо”. Все. Точка. Меня нервно трясет, я бегу на кухню, наливаю себе воды, возвращаюсь, смотрю на экран смартфона, нервно отключаю его. Не могу! Черт возьми, не могу!

Среда. 28 мая. где-то ночью

Мечусь по постели. Ловлю то его руки, то его губы. Он сжимает меня в своих объятиях, а я совершенно не хочу вырываться. Он повсюду. Сильный, властный. настойчивый. Я его. А он мой. Мой? Упираюсь в его грудь и отталкиваю. Он рычит, совершенно не хочет отстраняться. Тогда я размахиваюсь и со всей дури бью его по плечу. И опять этот звук. Шлеп! Вздрагиваю и просыпаюсь.

Лежу на кровати, тихо скулю. Мне плохо. Мне жутко плохо. Кусаю губы, морщусь и вою. Темную комнату освещают уличные фонари, сквозь приоткрытые окна врывается гул редких машин и почему-то лай собак. Тянусь за телефоном, чтобы посмотреть время. Он выключен. Зажимаю кнопку, наблюдаю, как на экране меняются радужные всполохи, наконец экран загружается. Четыре часа двенадцать минут. И тут же прорывается сообщение в мессенджере. “Пожалуйста”.

Номер у меня не сохранен, но телефон автоматически подтянул его фотку. Нажимаю на профиль, увеличиваю. На меня смотрит очень серьезный, почти строгий Антон. Твердая линия подбородка, глубокие умные глаза. В них утонуть можно, в этих глазах.

Аккуратно кончиками пальцев трогаю гладкую поверхность смартфона. Его губы. Щетина на его подбородке. Я безумно любила его слегка небритого. Когда он упирался щекой в мою спину сзади, с нажимом терся, чуть царапая. Охфигительное ощущение. До мурашек! Ничего не могу с собой поделать, срываюсь в рыдания. Как же мне тебя не хватает! Как же я тебя люблю! Как же мне сейчас больно!

Четверг. 29 мая. 11.00

– Кто?! – Илья Степанович залетает в рабочее пространство корреспондентов, размахивая свежим номером. – Кто это сделал?! Кто посмел это выпустить?!

_____27.12

Он только что пришел на работу. По случаю отсутствия московских аудиторов даже летучку отменили. Надо же, в конце концов, отойти от стресса человеку. Только вот не вышло. Он открыл свежий номер, а там мои огурцы. И конкурс.

– Еще и на главной анонс дали! – он брызжет слюной, выпучив глаза.

– Я! – поднимается бледная Светлана Михайловна. – Материал в номер подписала я! Считаю, что он достойный, свежий и интересный.

– Свежий?! – главред покраснел. – Интересный?! – его крики напоминают уже скорее рев.

– Илья Степанович, – в наш опен спейс влетает Артур из рекламного, – Илья Степанович, там с консервного звонят! Хотят у нас рекламную полосу на последнем форзаце выкупить! Ну ту, что рядом с огурцами!

– Что? – ошарашенно переспрашивает главред. – Всю полосу выкупить?

– Ну, пока конкурс идет! – Артур заметил, что в нашем кабинете воздух трещит от напряжения, и чуть убавил восторженности в тоне.

– Весь тираж продали! – кричит из коридора директор отдела продаж. Добегает до Ильи Степановича, жмет ему руку. – Какой вы молодец, что анонс на главной дали! В ту точку, что на рынке, пришлось еще и доп объем перебрасывать!

– Девки, – в кабинет с банкой влетает Юлечка из бухгалтерии, – пробуйте! По вашему рецепту делала! Чур, я первая в конкурсе! – тут она видит взмыленного Илью Степановича и боязливо прячет свои огурцы за спину. – Ой…

– Что “ой”?! – тем же тоном орет он. – Что “ой”?! Вы должны это судьям нести, а не коллегам! Конкурс должен пройти по всем правилам!

– Так, – Юлечка боязливо косится на меня, – Наталья-то у нас и главный судья. Она ж придумала!

– Наталья? – Илья Степанович поворачивается к моему столу и рассматривает меня так, будто первый раз увидел.

Выгляжу я сегодня и правда необычно. Надела сарафан, босоножки, накрасилась, уложила волосы. Офис сразу заметил перемены в моем образе. Сашка даже шутливо присвистнул. Но я только отмахнулась.

– Отлично выглядите, – приосанился главред. – Хорошая работа, – он как-то странно кивает. – Вам, – поворачивается к Светлане Михайловне, – и вам премия.

Неестественно выпрямляется и уходит в свой кабинет. А мы шумно выдыхаем.

– Спасибо, – смотрю во все глаза на выпускающего редактора. – Прикрыли!

– Тебе спасибо, – нервно хохочет она. – Выгорело ведь!

Понедельник. 2 июня. 10.00

– И мы, конечно, поздравляем нашу молодежь, – Илья Степанович машет рукой в мою сторону, – с такой потрясающей находкой! Я думаю, что репортаж с вручения наград нужно будет сделать на втором развороте! – он оборачивается к Ларисе Ивановне, статьи которой обычно эту полосу занимали.

Та сидит, плотно сомкнув губы, отчего ее нос заострился, а лицо вытянулось. Она сейчас полностью оправдывает свое прозвище. Хотя, конечно, Крысой ее прозвали не за внешность. Журналисты не настолько злые.

Летучка заканчивается бурными аплодисментами в адрес Светланы Михайловны и немножко в мой. Коллеги поднимаются и дружной гудящей толпой вываливаются из переговорной. Мне нужно сказать пару слов Светлане Михайловне, я чуть задерживаюсь и выхожу последней. Тут же жалею об этом, потому что прямо у дверей переговорки стоит Антон.

Он засунул руки в карманы и чуть насмешливо оглядывает меня. А Илья Степанович распинается:

– Вот, молодая кровь, свежий взгляд! Вы же видели, как у нас скакнули продажи? И рекламный бюджет? Вы видели? Это обязательно надо отразить в отчете! Я, – он поворачивается и с гордостью родителя смотрит на меня, – умею видеть таланты.

Антон закусывает губу и скользит по мне совершенно недвусмысленным восхищенным взглядом. Сегодня на мне светлое платье в крупный цветок. Крой простой, но очень изящный. Выгодно подчеркивающий мою высокую грудь и тонкую талию. Антон любил, когда я в этом платье. Любит. Наверное. Взгляд жадный.

– Поздравляю, – кивает он то ли мне, то ли главреду.

Я вспыхиваю, что-то лепечу в ответ и тут же хватаю под руку нашего выпускающего.

– Светлана Михайловна, мне с вами поговорить надо.

– Конечно, Наташенька, пойдем, – с чисто материнским покровительством она берет меня под руку и уводит.

– Наталья, после обеда зайдите ко мне, – начальствующим тоном кричит мне вслед Илья Степанович.

– Ох, не к добру это, – обеспокоенно шепчет мне на ухо Светлана Михайловна.

– Что? – я искренне удивляюсь и тут же краснею, вспоминая взгляд Антона.

– Степаныча внимание! – фыркает моя редактор. – Поаккуратнее с ним! И еще, – она замирает и озирается, – Лариске не попадайся!

– В смысле? – тут уж я совсем ничего не понимаю.

– В смысле! – повторяет Светлана Михайловна. – Она тебе не простит, если Степаныч тебя назначит любимой женой… – она закатывает глаза.

– Любимой кем?! – возмущаюсь, – Да разве я…

– Ты-то, может, и нет, но Лариске на это плевать, – поглаживает меня по спине Светлана Михайловна. – Я в дамскую комнату забегу, ты иди ко мне, я сейчас приду. Платье, кстати, шикарное! Где купила?

– Ой! Не помню, – отмахиваюсь. – Оно старое.

Несмотря на то, что Антон прислал мне все мои вещи, одеться на работу мне по-прежнему сложно. Наряды дорогие, брендовые. В пятницу та же самая Лариска меня чуть не съела! Было ветрено, и я взяла с собой жакет. Простенький. Песочный. С голубыми капри хорошо смотрится. Когда-то в Мадриде купила. Кто ж знал, что она на глаз определит его стоимость. Пришлось врать, что мне он с чужого плеча достался. Кажется, поверила. Но взгляды в мою сторону наша прима бросает мерзкие. Уф… Как же сложно в дружном женском коллективе. То ли дело парни.

– Кофе будешь, звезда? – это Сашка встречает меня у кофемашины.