"Фантастика 2024-84". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Мишин Виктор Сергеевич - Страница 480

И Петр Николаевич понял: за мной. Это за мной. Они пришли за мной.

А другой голос произнес: гражданин…

Голоса звучали снизу, из залитого солнцем тамбура, и как будто откуда-то издалека: эй, мужик!.. гражданин!.. из какой?.. квартиры?

– Гражданин, я вас спрашиваю: вы из какой квартиры?

– Из двадцать третьей, – механически ответил Петр Николаевич. А потом повернулся и бросился бежать наверх.

– Стой!

– Стой, сука!

Он пробежал три пролета. Сзади стучали сапоги, кричали… Петр Николаевич бежал вверх, вверх. Ему было пятьдесят семь. Атеросклероз, стенокардия, гипертония и три неизвлеченных осколка в ноге. К себе домой – пятый этаж, лифт четыре года не работает – он поднимался с передышкой… Он бежал вверх, вверх. Сзади кричали: стой!.. Он пробежал мимо квартиры на четвертом этаже, которую снял только вчера… Сзади кричали: стрелять буду!.. Он бежал. На пятом приостановился, вытащил из кармана баллончик с газом. Закричал чужим голосом: граната! – катнул его по ступенькам. Брякая, баллончик запрыгал вниз… Кто-то заорал: граната, блядь!.. Петр Николаевич улыбнулся, побежал дальше. Он вдруг почувствовал себя неожиданно хорошо. Последний раз так хорошо он чувствовал себя в 1996, в Грозном, когда вызвал на себя огонь батареи.

Он взлетел на седьмой этаж. Там была стальная лестница, ведущая на крышу, и люк с замком. Замок он сам открыл минувшей ночью. Он прыгнул на лестницу, вырвал замок из пробоя… А на площадку уже выскочил промгазовский опер

– Стой! – крикнул он. – Стрелять буду.

Петр Николаевич откинул крышку люка. В лицо ударило солнце и зной. Опер подскочил, ухватил за ногу. Петр Николаевич повис на руках, ударил его в лицо другой ногой. Под каблуком хрустнуло, ногу отпустили. Петр Николаевич выбрался на крышу. Под ногами был горячий гудрон, над головой раскаленное небо… Вдали, в полутора километрах, торчала над крышами верхушка Башни.

– Не судьба, – произнес Петр Николаевич, глядя на Башню. – Жаль! Жаль, но… не судьба.

Он двинулся к краю крыши. Сзади снова закричали: стой!.. Он продолжал шагать. Подошвы липли к гудрону… Сзади ударил выстрел. Петр Николаевич подошел к самому краю. Посмотрел вниз. Под ним было почти тридцать метров пустоты, а внизу пыльный асфальт и полицейский автомобиль на асфальте.

Петр Николаевич еще раз посмотрел на Башню. Вновь произнес: эх, не судьба, – и шагнул вперед.

Он упал в нескольких метрах от полицейского автомобиля. Почти сразу вокруг стали собираться зеваки. Из-под головы Петра Николаевича потекла кровь. Громко и неприятно закричали две женщины в никабах.[67]

По отпечаткам пальцев быстро установили личность. Установили, что в прошлом Петр Николаевич Трубников – офицер вооруженных сил, воинская специальность – артиллерист, корректировщик. Когда об этом доложили Чердыне, он выругался. Потом приказал премировать годовым окладом опера, который добыл информацию о террористе. Сам опер в это время находился на отделении челюстно-лицевой хирургии – террорист Трубников сломал ему нос и верхнюю челюсть.

В квартире, которую снял Трубников, обнаружили кейс с профессиональным прибором корректировки огня и наблюдения «Leika televid apo 77». Там же находился листок бумаги с начерченной от руки схемой. На схеме был изображен дом и Башня. Над Башней было написано: «Б», над домом – «БО/ГП». Между ними была прямая линия и цифра – 1485. Показали Сазонову. Сазонов сказал:

– Прибор, конечно, устаревший, но работать с ним можно вполне.

Чердыня спросил:

– Как думаешь, что означает эти «БО/ГП»

– «Б» – это, несомненно, «Башня», а вот что такое «БО/ГП» – не скажу.

– То что «Б» – это Башня, я и без тебя… свободен.

Чердыня собрал начальников служб. Сообщил о ситуации с террористом Трубниковым, предложил всем озадачиться вопросом. Один из начальников служб, который в свое время окончил артиллеристское училище, попросил слова.

– В армейских сокращениях аббревиатура «БО» может иметь различные значения. Например – бактериологическое оружие, береговая оборона, блок опознания… Но в нашем случае речь, скорее всего, идет о безоткатном орудии. Почему я так думаю? Потому что через дробь стоят буквы «ГП». Они тоже применялись в артиллерии. И расшифровывались как «горная пушка». Сейчас горная пушка – это, скорее, экзотика, но вот безоткатное орудие… Добавлю, что безоткатное орудие почти ничего не весит. То есть его легко доставить на крышу. Горная пушка может весить несколько сот килограммов, но они выполняются разборными. Исходя из требований вьючной транспортировки самый тяжелый элемент должен весить не более сотни килограммов. Понятно, что такую пушку можно доставить на крышу, собрать за несколько минут и открыть огонь.

Начальник службы был прав: Трубников имел в виду именно безоткатное орудие или горную пушку. Это произошло потому, что Мастер (точно так же как Чердыня в разговоре с Сазоновым) не раскрыл перед Трубниковым всех карт – он попросил Петра Николаевича подыскать позицию для обстрела верхнего этажа Башни, не уточняя деталей. Вводную дал предельно скупо – желательно, чтобы дистанция не превышала тысячи метров. У артиллериста, однако, своя логика: где тысяча метров, там и полторы. Снаряд долетит. Тем более, что Трубников знал, где можно достать горную пушку в рабочем состоянии… но не судьба.

О смерти Трубникова Мастер узнал в тот же день. Конечно, не из выпуска теленовостей – в «новостях» о гибели Петра Николаевича Трубникова не сообщили… О том, что артиллерист погиб, Мастер узнал, когда Петр Николаевич не пришел на контрольную встречу. А встречи были организованы так: к назначенному времени Трубников приходил в заданную точку. Шел строго оговоренным маршрутом. А Мастер отслеживал его на маршруте – проверял, нет ли хвоста. В тот вечер Трубников на встречу не пришел. Это совсем необязательно должно было означать, что он убит – всякое в жизни бывает… Мастер позвонил на резервный телефон. Трубку снял незнакомый мужчина с приятным голосом. Назвался врачом больницы святого Георгия и сказал, что Петр Николаич попал в больницу с приступом аппендицита. Прооперирован. Сейчас состояние его нормальное, завтра его можно навестить. Вы родственник?.. Мастеру все стало понятно – резервным телефоном Трубников мог воспользоваться только в самом крайнем случае. Если телефон находится в руках у постороннего, означает одно: Петр Николаевич погиб. Как вариант: ранен.

Мастер стиснул телефонную трубку так, что побелели пальцы. Совершенно спокойно ответил мужчине с приятным голосом: обязательно завтра же навещу.

Пусть ждут, суки… Мастер выключил телефон, извлек сим-карту, разломал ее и швырнул на проезжую часть. Через минуту колеса автомобилей превратили симку в пыль. Телефон Мастер закинул в кузов самосвала с песком.

Оперативники Игнатьева продолжали прочесывать жилмассив на Фонтанке. Результатов не было.

Около полудня опер в форме полицейского позвонил в дверь. В эту квартиру наведывались уже дважды, но оба раза хозяев не застали. Без особой надежды на успех оперативник нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь отворилась. На пороге стоял заросший щетиной мужик с мутными глазами и с атомным перегаром. Ему предъявили фотографию Гриваса.

– Да, – сказал он, как только глянул на фото, – видел я этого гуся… Тот еще плейбой.

– Это почему «плейбой»?

– Да у него поперек хлебала написано: я, блин, мачо!

Свидетель был в запое и не смог вспомнить, когда видел Гриваса… Тем не менее рассказал, что «крендель» приходил к мамзеле.

– А что за мамзель?

– Мамзель? Мамзель– модель. Рыжая такая кошка.

Как только оперативники услышали про «рыжую кошку» – все встало на свои места.

– А из какой она квартиры? – спросил опер, изображавший частного детектива, равнодушно.

Запойный свидетель почесал заросшую щетиной щеку, сказал: