"Фантастика 2024-84". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Мишин Виктор Сергеевич - Страница 826

У меня в комнате стояло отличное кресло-качалка, поставив его возле окна, я уселся со стаканом вина, глядя в окно. Такая вот она, гражданская жизнь в сталинские времена. Готов ли я к ней? А вот и будем теперь смотреть, готов или нет!

С утра я нашел себя все в том же кресле. Затекло все… просто жуть как. Обалдев от увиденного, передо мной на подоконнике стояла пустая бутылка и стакан, в котором на дне находилась коричневатая жидкость, я передернулся.

– Вот, а говорил, что не сопьюсь! Целую бутылку охреначил в одну харю. Это как называется? Все, больше не пью, на фиг, на фиг.

Сегодня я наметил поход в больницу. Соседки посоветовали одну, говорят, хорошая.

Добирался недолго, на трамвае, ух, как же понравилось-то! Только вначале пришлось битву выдержать в очереди на посадку. Благодаря тому, что было лето, мою грудь не закрывала шинель, да, я с гордостью надел медали и орден. Хоть в столице таких, как я, довольно много, в орденах в смысле, но все-таки прохожие смотрели довольно уважительно. В больнице приняли хорошо, даже очереди никакой не было. Седой, старый, как дедушка Ленин, врач осматривал минут пять, потом полчаса расспрашивал, желая знать точно, что со мной произошло. После беседы уложил на кушетку и закапал мне глаза чем-то вязким на вид. Эффект был мгновенный. С того глаза, которым я еще видел, хоть и через пелену, пропала та самая пелена. Зрение чуть обострилось, но оказалось, что теперь я ничего не вижу вблизи, аж глаза слезились, когда пытался посмотреть на свою же руку.

– Посмотрите вдаль, молодой человек, – предложил доктор.

Я встал и подошел к окну, идти было странно, все боялся споткнуться. Предложение врача оказалось правильным, я прекрасно видел дом напротив, даже занавески на окнах разглядел, а в одном из окон лицо женщины, глядящей на улицу.

– Док, а почему так? – спросил я, обернувшись к врачу.

– Нарушена фокусировка зрачка, то, что я вам закапал, позволило механически привести ее в действие, но результат, как видите, односторонний. Про этот глаз с твердостью могу сказать, восстановится, нужно время и тренировки, я позже объясню, как их проводить. Со вторым хуже… – Врач подошел и снял повязку, которой был прикрыт второй глаз. – Что-нибудь видите?

– Док, так ведь он у меня вообще не видел, – воскликнул я от радости.

– А сейчас видит? – с сомнением спросил врач.

– Ну да. Как и тот раньше, пленка стоит, но очертания вижу, хотя и трудно смотреть, в одном глазу так, а во втором по-другому…

– Вот про этот глаз сказать ничего не смогу. Приходите через день, будем наблюдать, как идет восстановление. По идее, через недельку, если не будете сильно напрягать зрение, фокус придет в норму, а тогда и будем думать над нерабочим глазом.

– Хорошо, как скажете, – кивнул я, – док, так я смогу в армию вернуться?

– Забудьте, молодой человек, – строго проговорил старый медик, – если подтвердится то, что я думаю, то у вас на втором глазу отслоение сетчатки, она не восстановится, увы…

– Да мне бы хоть один в порядок привести, мне на фронте и одного хватит, тем более в прицел я все равно одним смотрю.

– Вы снайпером были? – с интересом спросил врач.

– Да, док. И, как говорили командиры, неплохим.

– Мне очень жаль, но… Давайте думать, что «отремонтируем» вам хотя бы один. Кстати, не первый случай у вашего брата. Чем воюете, то и травмируете.

– Спасибо, доктор, – поблагодарил я врача и ляпнул, не подумав: – Чем я вам обязан? – сказал и чуть губу не закусил от вида лица доктора.

– Что??? Вы это о чем, молодой человек? С ума, что ли, сошли? – Ух, такую бы реакцию врачам двадцать первого века!

– Извините, доктор, я от чистого сердца, вы же видите, как я рад!

– Чтобы я такого больше не слышал. Второй глаз закройте повязкой, не нужно вам сейчас мучиться, а главное тревожить нервные окончания и сетчатку. Да и трудно вам будет с двумя разными глазами.

– Как скажете, – я принялся завязывать повязку. Пират, мля, слепой Пью.

– Ну, как, дойти сможете? Может, мне вас положить в госпиталь на недельку?

– Да что я там буду место занимать? Отлежусь дома, а уж до вас-то дойду.

– Ну и хорошо, мест в госпиталях и правда, мало.

До дома я добирался пешком, не хотел, чтобы на меня пялились, потому как близко я не вижу совсем, и видок у меня, наверное, еще тот. Блин, надо же, какое в глазу сложное устройство, вот же зараза. Фокус на руку – муть, вперед, на сотню метров – идеально вижу. Черт, а может… А, на следующем приеме спрошу, кстати, не послезавтра. Док позже передумал и назначил время на завтрашний день, говорит, что хватит времени, чтобы поставить точный диагноз.

Придя домой, выкурил сигарету и завалился спать. Делать с моим зрением особо нечего, не кроссворды же решать, да и нет их. Проснулся посреди ночи. Выспался, блин, а вот не фиг днем спать! Мучился, ворочаясь в кровати больше часа, когда, видимо снова устав, на этот раз от бессонницы, получилось вновь уснуть. На этот раз спал уже до утра. Наутро, промыв глаза, как и предписывал врач, кипяченой водой, обнаружил, что муть стала более прозрачной. Я все так же хорошо видел вдаль, но и от разглядывания своих рук слезы уже не текли и глаза не болели. Второй был в том же состоянии, как и после капель, то есть сплошная пелена, лишь слабые очертания крупных предметов вижу, не более. Ладно, будем посмотреть, как говорят в Одессе, авось и повезет, если кто повезет.

На следующий день, осмотрев меня, доктор, Станислав Игоревич Варшанский, положил меня в стационар. Не фиг, говорит, мне гулять, так я буду под постоянным наблюдением. Его заинтересовал, видите ли, мой случай. Варшанский был профессором именно по проблемам со зрением, поэтому не мог пропустить такой случай. Опыт, блин, нарабатывает. Во второй мой приход он закапал мне новую смесь. Драло так, что думал, мне растворитель закапали, казалось, глаза просто вытекут сейчас. Через час, как резь и боль прошли, и с меня сняли повязку, которой накрывали голову, я вдруг понял, что теперь я вообще не вижу, так же, как только после проезда по мне танка. Заорав как резаный, я звал врача. Женщина-санитар забегала по этажу в поисках Варшанского, а я все орал. Блин, экспериментатор хренов, в первый раз я был готов его на руках носить, теперь хотел задушить. Минут через десять появился эскулап и приказал, ага, услышав его тон, я даже заткнулся, лечь в постель и не вставать до завтра. С трудом, но я выполнил распоряжение.

– Вы солдат или мальчик? – Варшанский строго смотрел на меня.

– Док, ну поставьте себя на мое место, – извиняющимся голосом объяснял я, – вчера вы мне второй глаз приоткрыли, а сегодня и первый лишили зрения, как мне себя чувствовать?

– Я же сказал, чем вы слушали, нужно лежать и ждать утра. Утром будем смотреть, что у вас и как. Я ввел вам новый препарат, требуется время, чтобы отследить его работу.

– Я что, подопытный? – испугался я.

– Молодой человек, – вдруг изменил тон профессор, – а у вас есть выбор?

– Ну, не знаю, выбор есть всегда…

– Не в вашем случае. Это вообще случайность была, что вы к нам сами пришли. По всем признакам, травма такова, что вы вообще не должны были хоть что-то видеть.

– А как же вчерашние капли?

– Я проверял реакцию глазного нерва, успокойтесь, она у вас хорошая. Я же говорил, тот глаз, которым вы немного видите, я точно вам восстановлю, а вот завтра мы узнаем, что делать со вторым.

– Ясно, извините, доктор.

Врач удалился, а я, закрыв глаза, получил в задницу укол и позволил вновь обмотать мне голову темной повязкой, это чтобы свет не травмировал глаза. Почти успокоившись, я медленно провалился в сон. Спалось плохо, постоянно снился Сталинград, бои, причем не те, что я сам видел, а какие-то незнакомые. Проснулся, по ощущениям, ночью. Хотелось пить и наоборот. Слез с кровати и по стене дойдя до двери из палаты, на выходе почувствовал, что меня кто-то ухватил за плечо.