Тайный ребенок для безжалостного дона (ЛП) - Сайлас Эшли - Страница 41

Я рада, что она хотя бы в курсе ситуации. Майкл прислонился к дверному проему с пустым выражением лица. Я снова смотрю на отца.

— Папа, я могу все объяснить, — говорю я тихо.

Он выгибает бровь, предлагая мне продолжить, что я и делаю. Я рассказываю им о том, как узнала, что беременна, и покинула страну, потому что не хотела дестабилизировать приход Романа к власти. Потом я рассказываю им о Кэсси. К тому времени, как я закончила, мой отец был бледен, а Мария была близка к потере сознания.

— О боже, — выдыхает она.

Роза сейчас поглаживает спину матери успокаивающими движениями. Мой папа ничего не говорит. Он пугающе молчалив. Кажется, все теряют дар речи. И тогда Роман решает войти в комнату.

Тони даже не колеблется. Он подходит к нему и бьет его кулаком в челюсть. Я задыхаюсь, наблюдая, как голова Романа поворачивается в сторону.

— Вы оба, — говорит Тони, указывая на меня. — Ты для меня мертва.

После этого заявления он выходит из гостиной. Майкл тихо следует за ним. Роман потирает челюсть, глаза ледяные, а мои руки дрожат, когда я поворачиваюсь к отцу.

— Папа, — мой голос звучит шепотом. На этот раз, когда слезы наполняют мои глаза, я не могу их сморгнуть. — Мне жаль. Мне очень жаль.

Выражение его лица бурное, наполненное недоверием. Не говоря ни слова, мой отец медленными шагами выходит из комнаты. Я собираюсь следовать за ним, но Роман хватает меня за запястье.

— Дай ему время, — говорит он тихо.

Я смотрю на него какое-то мгновение, чувствуя, как мое сердце болит с каждым ударом.

Голос Марии легкий, когда она говорит.

— Вы оба, идите сюда.

Выражение ее лица не оставляет места для споров. Роман держит меня за руку, пока мы приближаемся к его матери. Роза одаривает меня легкой ободряющей улыбкой.

— Я должна понимать, что у меня есть внучка? — спрашивает Мария.

Рядом со мной Роман кивает.

— Да. Ее зовут Кэсси.

— И вы двое сговорились прятать ее от семьи больше года?

— Нет, — я резко выдохнула. — Мария, Роман не имел никакого отношения к тому, чтобы я скрывала беременность. Лишь несколько недель назад он даже не знал, что я забеременела, — признаюсь я.

— Неправильно сказала, волчонок, — бормочет рядом со мной Роман.

Если бы взгляды могли убивать, я бы сейчас находилась на глубине шести футов. Мария пристально смотрит на меня и медленно поднимается на ноги.

— Значит, ты не только скрыла свою беременность от семьи, но и от отца твоего ребенка?

Я тихо сглатываю.

— Я не…

— Твое поведение меня не удивляет. Ты всегда была трудным ребенком, Елена. С тех пор, как твоя мать ушла, ты была незакрепленной пушкой, ожидающей момента, чтобы взорваться и уничтожить всех вокруг себя. Я старалась изо всех сил помочь тебе. Я взяла тебя и твоего брата к себе, и вот как ты мне отплатила? — сердито спрашивает она.

Ее слова ранили глубже, чем следовало бы.

— Хватит, мама, — гремит голос Романа.

— А ты? — говорит она, обращаясь к сыну. — Как ты мог быть таким безответственным? Так ты чтишь память своего отца? От тебя женщина забеременела, Роман, и теперь у тебя есть ребенок. Что ты собираешься делать с Занетти? Как ты собираешься об этом позаботиться?

— Я позабочусь об этом, как и обо всем остальном, мама, — ледяным тоном говорит Роман.

Глаза Марии закрываются, а затем открываются и обращают внимание на меня.

— Приведи сюда мою внучку как можно скорее, — приказывает она. — Ты достаточно долго держала ее вдали от семьи.

С этими словами она тоже уходит. Роза тянется к моей руке, и я падаю на диван рядом с ней, кладя голову ей на плечо.

— Все прошло… примерно так же хорошо, как и могло бы пройти, — мягко говорит Роза.

Я могу только стонать в ответ.

На следующий день Роман отвозит меня в дом моей семьи, где, я уверена, находится мой отец. Он паркует машину возле дома, прежде чем повернуться ко мне.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Я качаю головой.

— Нет, мне нужно поговорить с ним наедине.

— Они придут, — твердо говорит он.

— Роман, мой брат практически от меня отрекся. Мой отец отказывается со мной разговаривать. И я понятия не имею, что мне делать.

— Тони справится с этим, — говорит Роман, но его слова не имеют никакого веса.

После того, как мы вчера вышли из его дома, он высадил меня дома, прежде чем отправиться обратно к себе. Сейчас он выглядит измученным. Он сказал, что просматривал контракт с Занетти, пытаясь найти лазейку или что-нибудь, что могло бы помочь ему разорвать его.

Все это полный беспорядок, и я тону в чувстве вины, потому что не могу не чувствовать, что это моя вина.

— Перестань так выглядеть. Все будет хорошо.

Я смотрю на него:

— Правда? Потому что прямо сейчас я почти уверена, что все меня ненавидят.

— Нет, — говорит он, глядя вперед.

— Я отчетливо помню, как ты произнес эти слова, — бормочу я сухо.

Он вздыхает.

— К сожалению, я не обладаю способностью активно ненавидеть тебя, Елена.

Это заставляет меня улыбаться.

— Ну и что? Мы теперь друзья?

Его взгляд пронзительно врезается в меня.

— Ты целуешь всех своих друзей?

Мои глаза расширяются, а рот открывается. Я ищу способ ответить на этот вопрос.

— Все в порядке, беда, — Роман усмехается. — Нам придется поговорить об этом. Но не сейчас.

Мое сердце ускоряется.

— Я сейчас пойду, — объявляю я, открывая дверцу машины.

— Я приеду за тобой. Просто дай мне знать, когда закончишь.

Я киваю и выхожу из машины. Он уехал за считанные секунды. Я качаю головой, пытаясь сосредоточиться на поставленной задаче. Прежде всего, мне нужно поговорить с отцом.

Неудивительно, что я нахожу его в обсерватории. Сейчас день, и на небе нет ни одной звезды, и все же сюда приходит мой отец за утешением.

Сделав глубокий вдох, я подхожу к нему. Мое сердце сжимается, когда я вижу на столе бутылку бурбона. Мой отец пьет только в тех редких случаях, когда он невероятно расстроен.

— Елена, — говорит он, не глядя на меня. Его глаза прикованы к большому телескопу в центре комнаты. — Знаешь, почему мы назвали тебя Андромедой?

— Потому что маме нравилась греческая мифология и созвездия.

— Да, — кивает он. — Но еще и потому, что в греческих мифах Андромеда — одна из немногих женщин, у которых был счастливый конец. После того, как ее спас Персей, она влюбилась и вышла замуж. А когда она умерла, ее увековечили в виде созвездия на небе. Мы с твоей матерью желали тебе того же. Мы хотели, чтобы у тебя была долгая и счастливая жизнь. Мы хотели, чтобы ты вышла замуж, создала семью. Она хотела больше всего на свете, чтобы у тебя был счастливый конец.

Мои руки сжимаются в кулаки.

— Моя жизнь еще не окончена, папочка.

— Нет, — заявляет он. — Но сейчас там довольно большой беспорядок, не так ли?

В рейтинге того, что человек сказал, что причинило мне боль, мой отец, говорящий мне, что моя жизнь — это беспорядок, был бы на вершине.

Мое горло сжимается.

— Я могу изменить это. Я изменю это.

— После того, как твоя мать ушла от нас, я хотел для тебя лучшего. Я хотел, чтобы ты вырастила из себя удивительную женщину, но ты боролась со мной на каждом шагу. Поэтому я позволяю тебе быть. Я не знал, как с тобой связаться, поэтому решил сделать шаг назад. Это была ошибка.

— Я училась в Гарварде. Я получила степень по бизнесу. Я закончила с отличием! Я старалась изо всех сил, чтобы ты гордился мной!

— Да, это достижения, но когда я говорил тебе, что мне нужно, чтобы ты делал все это? Я просил тебя поступить в колледж в Нью-Йорке, чтобы ты была ближе к нашей семье, но ты отказалась. Я хотел, чтобы ты изучала право, но ты не проявила никакого интереса. Ты всегда делала только то, что хотела, Елена. Я думал, что защищаю тебя, но теперь вижу, что все, что я сделал, это заставил тебя разочароваться.