"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 669

С урока английского языка Алина снова ушла. Она не объяснила мне причину своего «побега» — как и в прошлый раз. Моё утреннее поздравление не повлияло на планы Волковой. Но я отметил и некоторые изменения в её поведение — в сравнении с «тем» четвёртым сентября. На этот раз Алина всё же сообщила мне, что уйдёт с урока. И предложила одолжить мне на время сегодняшнего занятия учебник: сообразила, что я оставил дома не только книги по физике и по математике. Её предложение не выглядело описанной в статьях «раздачей долгов». Потому я его отверг (со словами благодарности). Не загрузил в свой дипломат лишнюю тяжесть, содержание которой сейчас помнил наизусть (ещё вчера я определил, что разбираюсь в предмете ненамного хуже нашей англичанки — спасибо начальникам, что в девяностых отправили меня на языковые курсы).

После уроков ко мне подошла Лидочка Сергеева — сама, чего не случалось с начала прошлого учебного года. Произошло это уже на выходе из школы, когда я забрал из гардероба верхнюю одежду. Одноклассница поинтересовалась, иду ли я в воскресенье в поход. Спроси она меня об этом вчера — я сказал бы однозначное «нет». Вряд ли бы меня тогда привлекла идея тащиться по заболоченному лесу на противоположный городской набережной берег озера — в резиновых сапогах и с тяжёлым рюкзаком за плечами. Но сегодня «стариковские» хандра и усталость окончательно отступили. Я отчётливо ощутил, что моё тело переполнялось энергией (которую я утром вновь поленился растратить на зарядку). И потому вдруг понял: прогулка по лесу виделась мне уже не в мрачных тонах — казалась едва ли не романтическим приключением.

Ещё вчера серая, жизнь в моих глазах вдруг заиграла яркими красками. И не только потому что уже третий день у меня ничего не болело. Ещё: я не просто ходил — бегал и прыгал, если возникало на то желание. И думал теперь не о тишине и покое — заглядывался на женщин! И смотрел на них не как на «красивые картинки», строил в голове коварные планы по их совращению (в больнице мне ничего подобного на ум не приходило). Заглядывался я не на нынешних одноклассниц: те мне казались малолетними детьми. А на ту же молоденькую математичку. Прикинул: ей ещё не исполнилось и тридцати лет — юное и восхитительное создание. Достойная цель для спрятавшегося в шестнадцатилетнем теле шестидесятилетнего развратника. И что немаловажно: я теперь не выглядел в глазах этой красотки похотливым стариканом.

Я окинул Сергееву взглядом. Умилённо улыбнулся, пробежавшись глазами по её стройным ножкам. Одобрительно кивнул головой, увидев тонкую талию девушки. Поднял взгляд дальше — признал, что Лидочка уже похожа на женщину. Поправил соскользнувшие к кончику носа очки. Вздохнул — разочаровано. Отметил, что уже вполне созревшие женские прелести одноклассницы не будоражили мне кровь. Хотя я и понимал, что они — уже «вполне себе о-го-го», как выражался мой коллега по работе. Но вызывали они у меня лишь одобрение — как у непризнанного художника. И пробуждали во мне едва ли ни отеческую гордость: вон какие у нас красавицы растут! Но эротические фантазии, при виде нежной кожи Лидочки, в моём воображении не появились. Причём, меня этот факт совсем не расстроил — он будто подтвердил, что я не болен.

— Конечно пойду, Лидочка, — ответил я. — Как же вы… без меня.

— И гитару возьмёшь? — поинтересовалась Сергеева.

«Нашла дурака», — про себя сказал я.

— А вот гитару не возьму.

Лидочка обижено скривила губы.

— Гитара есть у Лёни Свечина, — подсказал я.

Мысленно добавил: «Пусть он с ней по болотам бродит».

А вслух сказал:

— Но если будет гитара — я обязательно для тебя сыграю. В воскресенье. На берегу озера. Около костра. И спою.

— Правда?!

Сергеева улыбнулась.

— Обещаю.

«Жаль, что с нами в поход не пойдёт математичка», — подумал я.

Вышел из школы, попрощался с Лидочкой, проводил её взглядом.

По уже сложившейся за эти три дня «второй молодости» традиции взглянул на красное знамя, что развевалось на флагштоке (вновь усилился ветер). Вновь прочёл «Слава КПСС!». Шагнул в сторону — пропустил шумную ватагу пионеров. Протёр носовым платком линзы очков. Зажмурился и вдохнул запахи осеннего леса — от дверей школы до ближайшего клочка карельской тайги мне оставалось идти не больше трёх десятков шагов. Подумал о том, что сегодня замечательная погода — идеальная для того, чтобы прогуляться по городу и своими глазами взглянуть на вновь воскресшую советскую действительность. Ведь я пока кроме своего дома и двора посмотрел в этом снова наступившем тысяча девятьсот восемьдесят первом году лишь деревья за окном, да первую общеобразовательную школу.

Я посмотрел на деревянные ворота. Но не на те, через которые вошёл утром. Взглянул туда, где ровная заасфальтированная дорога вела в направлении центра города.

Вздохнул.

Пробормотал:

— Не сегодня.

Память мне подсказала, что через четверть часа в мою дверь позвонит Лена Кукушкина — девица явится за белым котёнком.

Соседка пришла чётко по расписанию.

Вот только в «этот раз» Кукушкина не улыбалась — по её щекам скользили крупные слёзы. В руках она не держала «подарок для котёнка». А плечи девочки едва заметно вздрагивали.

— Что случилось? — спросил я.

Девочка всхлипнула.

— Папа сказал, что не пустит к нам домой Барсика, — сообщила она.

И добавила:

— Папа не пустит его никогда!

Громко разревелась.

Я поправил очки и переспросил:

— Что значит… никогда?

Лена развела руками.

«В прошлый раз такого сюрприза не было», — подумал я.

— Ванечка, можно он поживёт у тебя? — спросила Кукушкина. — Пожалуйста!

Я помотал головой.

— Исключено. У мамы аллергия — я тебе об этом говорил.

Лена вытерла щёки рукавом платья.

— Что теперь делать? — спросила она. — Где же Барсик будет жить?

Я посторонился и велел:

— Заходи.

Девочка послушно переступила порог.

— И не реви, — сказал я. — Не бывает безвыходных ситуаций.

Вздохнул.

— Не выбросим мы на улицу твоего Барсика, — пообещал я. — Придумаю что-нибудь. Обязательно. И очень надеюсь, что сделаю это ещё до маминого возвращения с работы.

Глава 8

— Папа пообещал, что снова вышвырнет Барсика за балкон, если увидит его у нас дома, — рассказывала Лена. — А он так и сделает — я его знаю. Не представляю, что теперь делать.

Кукушкина шмыгнула носом.

— Мама его уговаривала простить нас с Барсиком, — сказала она. — Но папа не согласился. Мы очень сильно его расстроили. Он сказал, что не превратит свою квартиру в зоопарк.

Семиклассница печально вздохнула.

Я замер в дверном проёме своей комнаты, слушал болтовню соседки. И прикидывал, дальнейшую судьбу котёнка (искал вариант «накормить волков и сохранить овец»). Посматривал на прятавшегося под письменным столом Барсика. Наблюдал за тем, как Лена Кукушкина вытирала с пола очередную лужу. Влажный блеск под окном намекал: Барсик не терял понапрасну время, пока я общался с соседкой на пороге квартиры. Я ликвидировал «потоп» в квартире, вернувшись из школы. Меня он не испугал и не впечатлил: я представлял, какого рода сюрпризы поджидали меня дома. Помнил: этот мелкий белый пакостник ещё в прошлый раз (когда я на самом деле был шестнадцатилетним школьником) поразил меня своей производительностью.

Меня и тогда, и теперь озадачило: откуда в этом маленьком комке шерсти появлялось так много влаги. Считал, что воды он выпивал меньше, чем извергал из себя. Сейчас деятельность котёнка по смачиванию пола была хорошо заметной — потому что его творения не впитывались в ковёр. Вчера и сегодня я терпел его выходки лишь по двум причинам. Во-первых, из жалости: бедняга приземлился на землю с высоты пятого этажа. А во-вторых, потому что помнил: в моей комнате котёнок проживёт лишь сутки. Теперь невольно порадовался тому факту, что у мамы аллергия на кошачью шерсть. А иначе бы жалобное мяуканье Барсика и несчастный взгляд юной пионерки меня наверняка бы разжалобили — я бы приютил мелкого зассанца у себя в комнате на неопределённое время.