"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 636

Чистка… да уж, большой шутник это слово придумал. Будто новая жизнь – это грязь, и от нее очиститься надо. Будущая мать проревела ревмя несколько дней, но нужные бумаги собрала. Накануне вечером к ней дядя Гриша заглянул. Зашел по просьбе Танюши, жены своей, плащ забытый забрать.

– Что случилось, сестричка, отчего у тебя лицо от слез опухшее, точь-в-точь перезрелый помидор?

Будущая мама, которая от материнства своего уже отреклась, обо всем поведала.

– Это что еще за хулиганство?! – взревел дядя Гриша. – Совсем одурела. Красавчику твоему чхать на все. Но я тебе жизнь уродовать не позволю! Ребенок будет! – И грохнул кулаком по столу. – Мы с Танюшкой детей не имеем, Ваську твоего поможем поднять. – Он почему-то тогда уже понял, что будет мальчишка, Васька.

Лиза обещала. То есть уступила для виду. А сама утром отправилась на экзекуцию, как любимый велел. Только дядя Гриша не поверил ей – чуял он: уступила баба, потому что бабе положено быть уступчивой. Приехал поутру к Лизавете домой, а ее нет. Дверь заперта. Ну, ясно, куда подалась. Сел дядя Гриша на мотоцикл – и погнал. Примчался в больницу, в абортарий. И на прорыв. Медсестра дверь перед ним закрывает, а он: «Пусти, иначе я тут хулиганить начну!» Ворвался туда, Лизку неразумную у дверей операционной перехватил и на улицу вынес на плече, как была, в тапочках и халатике.

– Я отец! – кричал он встречным медсестрам. – С дороги! Я хулиганом работаю!

Ему не препятствовали.

– Васька будет! – постановил дядя Гриша.

Посадил Лизку позади себя на мотоцикл и повез домой. То есть, к себе домой. Там она на плече у Танюшки выплакалась и согласилась – будет Васька. А когда будущий папа явился, был у них с дядей Гришей очень серьезный разговор. Такой серьезный, что красавчик Зотов потом месяц целый в темных очках разгуливал.

И Васька родился. К тому времени квартиру родительскую разменяли, опять же не без дядиной помощи, из роддома Лизка с новорожденным Васенькой в комнату-крохотольку в пятиэтажке вселилась. Васькой же маленького Зотова назвали в честь деда, отца Лизаветы да Татьяны, что на войне погиб. И с тех пор на днях рождения – всех, какие дома справляли, и вне дома тоже – первый тост поднимали за дядю Гришу и за все его хулиганства, в жизни учиненные.

– За мной езжайте, – сказал дядя Гриша. – За моим «КамАЗом».

– Мы за тобой в ближайший кювет уедем, – усмехнулся Алексей.

– Ты что забыл, я хулиганом работаю. Да и ты, парень, хулиган, хоть и глядишь праведником. Хулиган, ведь? Так?

– Так. – Стен не отрекался.

– Кто за руль сядет? – спросил Баз. После выпитого он явно захмелел, теперь он улыбался постоянно, хотя и по-прежнему мило.

– Роман, – предложил Стен. – Он один не пил.

Колдун уселся на место водителя, положил руки на урль, но тут же выскочил из машины.

– В чем дело? – изумился Баз.

– Оберег предупреждает: нельзя мне за руль.

– Почему?

– Сейчас узнаем.

Роман принялся неспешно обходить джип по кругу. И вдруг замер. Как раз под задним бампером на асфальте чернела отметина. Колдун наклонился, быстро провел ладонью, отыскивая на бампере тварь, что знак свой оставила. Так и есть: кто-то прицепил сзади к машине тонкую огненную змейку, и теперь их джип, куда бы ни ехал, оставлял на земле явственный выжженный след. Скорее всего, огнезмейка выскочила из того безумного пламени, сквозь которое они прорывались, спасаясь в потоке воды из ложного Беловодья. Огненный змееныш сработан был искусно, и ни разу себя не выдал. Поверх огненной сути он был, как в броню, одет в водную шкурку. И лишь потому, что джип стоял на месте, с хвостика огнезмейки успело раза три или четыре пыхнуть огоньком и вполне явственно выжечь на асфальте черную дыру. По таким вот меткам и шел кто-то по их следу. Кто-то, повелевающий огненной стихией. Никогда Роман не думал, что можно использовать две стихии для создания подобной твари.

Медонос? Невероятно!

Роману дед Севастьян всегда говорил, что смешивать стихии недопустимо. Неужели Ник Веселков, величавший себя Медоносом, способен на такое? Что ж он тогда на карачках убегал?

Отдирать змейку голыми руками было нельзя. Роман шагнул к придорожной канаве, опустил руки в воду и стал шептать заклинания.

– Ты что в этой грязи руки моешь? – изумилась Лена, подходя. – Ах да, забыла, тебя дизентерия не берет. Зачем же тогда мыться?

Роман не ответил и осторожно поднял руки. Он блестели – до самых запястий покрывал их тонкий слой искристого прозрачного льда. Колдун вернулся к машине, примерился, выбросил мгновенно руку и ухватил огнезмейку поперек туловища. Ловкая тварь попыталась вырваться. Да не тут-то было, колдун держал ее крепко. Тогда она сбросила лживую водяную шкуру, вспыхнула оранжевым, желтым, ослепительно белым и завертелась в попытке вырваться. Зашипел лед, испаряясь от сильного жара. Лена завизжала.

Баз и Стен кинулись к ней.

Роман перехватил змейку второй рукой и сжал. Лед плавился и осыпался кусками, от ладоней колдуна валил пар. Змея стала таять – белого пламени уже не было, оранжевого – тоже. Лена перестала кричать, лишь смотрела, раскрыв рот, на происходящее. Уже поблескивало темным, алым огнем, а потом и его не стало – змейку подернуло серым пеплом, лишь кое-где еще светились красные трещины. Но миг, и они погасли. Роман отряхнул ладони, на асфальт плюхнулся комок влажного пепла.

– Что случилось? – Стен адресовал свой вопрос Лене, хотя и видел, что с ней все в порядке, только лицо белое, неживое.

– Там… огонь… – прошептала она. Как будто боялась огня как такового.

– Шпион, – кратко пояснил господин Вернон. – За нами следили от мнимого Беловодья.

– Кто?

– Скорее всего, Медонос – насколько я знаю, именно под его дудку пляшет огненная стихия. Но не уверен. Что-то мешает быть уверенным до конца.

– Что случилось? – спросил Юл, приковыляв к остальным. Ковылял он лишь для виду: время от времени забывал о ране и тогда переставал хромать.

– Нам жучка поставили. Только сейчас обнаружили, – объяснил ситуацию Стен.

– А… Я так и знал: вы непременно облажаетесь.

– Ничего страшного, – решил Баз. – Ведь мы теперь не в Беловодье едем. Еще успеем запутать следы.

– Ладно, в машину, быстро, – приказал Стен.

Поехали. Пошел дождь, потом снег. Стемнело. Какая-то неестественно черная хмарь окутала мир, даже фары рассекали ее с трудом.

– Этот дядя Гриша правду говорит, – сказала Лена. – Я проверила. За руку его подержала.

– Зачем? – удивился Баз. – Это же дядя Гриша!

Справа проплыла надпись “Суетеловск”, мелькнула бензоколонка, потом еще одна. Сразу пошли недостроенные дома. Все разные. Одни – стандартные коробки. Другие – двухэтажные в окружении сохранившихся сосен – по западному образцу. Среди них огромный, как замок, коттедж. Над каменным забором торчали камеры наблюдения.

«КамАЗ» остановился. Роман затормозил следом.

– Я тут подумал, – сказал дядя Гриша, подходя, – друзей надо позвать – ну, чтоб… Машеньку от этих скотов забрать. И потом, у Машиного жениха тоже нужные люди имеются. Он – из новых русских.

– Он что, в этом дворце живет? – Роман кивнул в сторону сосняка с телекамерами.

– Нет, это наркобарона хата. У Вадима дом в лесу стоит, хоромы у него куда скромнее.

Баз посмотрел на Стена, потом на Романа.

– Справимся, – сказал за всех колдун.

– Ну, тогда поехали. Хулиганить.

Роман отыскал нужный дом без труда. Старая пятиэтажка с облезлыми стенами и подслеповатыми узенькими окнами. Лену и Юла, несмотря на протесты мальчишки, оставили в джипе. Пустосвятовская заговоренная влага привела колдуна на четвертый этаж. Нужная дверь на площадке выделялась сразу – новенькая, стальная. Но сталь водному колдуну не препятствие.

– Замок крушить будешь? – шепотом спросил Стен.

Колдун не ответил, знаком велел дяде Грише вытянуть руку, плеснул на ладонь несколько капель. Нахмурился.