"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 664

– У тебя река есть, – напомнил Стен. – Разве этого мало?

– Да, река. Вспоминаю – радуюсь. А потом вновь тоска нападает.

– Это из-за Нади, – решил Алексей.

– Да, наверное. Я ее воскресить хотел. Но если сумел, если чудо случилось, то где она? Почему не со мной? Значит, она умерла? Так? То есть она была в кольце прошлого, и я, осел, не вытащил ее оттуда?

– Я не знаю, – честно признался Алексей. – Что ты делал весь этот год?

– Не помню, – Роман уронил голову на руки. – Я так устал, Лешка. Дышать даже тяжело – так устал. А мне еще столько вспомнить надо… Не успею, наверное. Или умру. Или надорвусь. – Он нисколечко не рисовался. Потому что чувствовал – дошел до края, до предела всяческих сил. Или, вернее, за этот предел перевалил. И, ничего – дышит, живет. Запредельно.

– Ты бы выспался, – посоветовала Лена.

– Не могу – наяву грежу. Должен успеть вспомнить все до Синклита. И еще должен спасти Чудодея. Эх, Лешка, если бы ты подсказал, как?

– Хотел бы, да не могу. Я же не видел ничего конкретного. Только Михаила Евгеньевича мертвого. Двор какой-то, ступени. И пес рядом бегает, листву носом роет. Похоже, что утро, туман…

– Плевал я на твои предсказания! – выкрикнул вдруг Роман и кинулся вон из дома.

Глава 4

Загадка обруча

Спасти Чудака, спасти вопреки всем предсказателям! Мало ли что пригрезилось наяву! Ну, предрек Алексей смерть Чудодею. И Аглая Всевидящая предсказала. Что из того? Изменим будущее, если прошлое не в нашей власти. Вон, Стеновскому когда-то привиделось, что Романа хоронят заживо. Так ведь не похоронили! Выбрался водный колдун из могилы, спасся, избег участи! И Чудодей избегнет. Надо лишь одно-единственное дело сделать, немыслимое, невозможное сотворить – четыре стихии вместе объединить и тогда – не властно ни прошлое, ни будущее над нами. Неопределенность. Да, да, четыре стихии – это неопределенность, и все дороги открыты, и все ветры тогда попутные, дожди теплые, земля щедрая, и огонь согревает в печи и дарит тебе свежий каравай хлеба.

Господин Вернон шагал прямиком по лужам. Ничего, мы еще повоюем, Вода-царица! Я не сдамся. Пол-Темногорска разнесу, а найду того, кто обручи проклятые делает.

Роман взбежал на крыльцо, нетерпеливо постучал в дверь Большерука. Послышалось шлепанье босых пяток, Данила Иванович явился на крыльце в застиранной майке и трикотажных штанах.

– Роман, что стряслось? – Большерук, кажется, смутился. – Ты проходи, вот сюда…

Он провел водного колдуна в знакомую уже гостиную.

– Знаешь, что опасность угрожает Чудодею? – спросил господин Вернон.

– А в чем, собственно, дело?

– Так знаешь, или нет?

Большерук замялся:

– Об этом все говорят.

– Мы должны действовать, и немедленно! – заявил Роман.

– Колдуны не воюют с судьбой.

– Это не судьба. Это, друг мой, интриги. Кто-то хочет устранить Чудодея и встать во главе Синклита. И этот неведомый кто-то «обручает» колдунов.

– Мне лично неведомо, кто за этим стоит! – заявил Данила Иванович.

Роман вытащил из кармана осколок.

– Взгляни. В нем соединены все четыре стихии – это чувствуется, хотя и не сразу. Далеко не сразу. Мне подвластна вода, тебе – воздух. Надо лишь найти еще двоих, кто повелевает землей и огнем. И тогда создатель обручей наш: объединим усилия и пленим.

– Слаевич связан с землей. Но его звездный час миновал, – напомнил Большерук. – С огнем управляется Максим Костерок, но он – начинающий колдун. Пламенюга слишком стар, чудит в последнее время, Огневик фактически из Синклита вышел, – Большерук с сомнением покачал головой. – Но не это главное. Главное в том, что никто не полезет в это дело накануне Синклита. Слишком опасно. Ослабишь себя, собратья съедят живьем. Тихохонько так скушают, ни одна косточка не хрустнет. Особенно, если Чудодей в самом деле уйдет еще до… Я делать сейчас ничего не буду. Силы коплю, вольным воздухом запасаюсь, и так на Слаевича столько извел! И тебе советую энергию воды поберечь. Стихия у тебя, понятно, неукротимая, но ведь и у нее силы не беспредельны.

– Данила Иванович, мы должны поддержать Чудодея.

– Я поддержу, – пообещал Большерук. – Но только не сейчас. После Синклита. В будущем поддержу! Вольный воздух со всеми стихиями дружен.

– Михаилу Евгеньевичу именно сейчас помощь нужна! Данила… Ему же смерть угрожает. Провидцы грают… После Синклита поздно будет.

– Но он о помощи не просит, так ведь?

– О, Вода-царица!

– Не надо взывать к своей стихии в доме другого колдуна! – остерег Данила Иванович.

– Если бы я мог один все сделать!

– Ты не пьян случайно? Не пахнет вроде от тебя, а ведешь себя, как пьяный. Заговоренной водой, никак, набрался. Роман, да ты что?! Иди, выспись, – посуровел Данила Иванович. – С помощью стихии пьянеть – последнее дело. Сколько колдунов так вот себя порешило – страсть. От тебя, признаться, не ожидал. На что силы, глупый, мечешь? На что? А?

Роман выругался и выскочил на крыльцо. Ярость его душила. Спасение рядом, а не спасти. Да, прав Данила Иванович. У Слаевича звездный час миновал, а из земляных колдунов больше никто помочь не может. Слабы все или попросту шарлатаны. Да и зачем помощь земли, если воздушный океан укротить некому?

Господин Вернон постоял немного, вдыхая влажный воздух. Ах, если бы Надя была сейчас с ним! Надя, Надежда, способная усиливать чужой дар! Но где она? Что с ней? Дар подсказывал Роману: жива. Но, возможно, грозит ей опасность, страшная опасность, Надя зовет на помощь, а он, Роман Вернон, не слышит.

Он зашагал по дороге, потом остановился, будто споткнулся. Надо к Аглае Всевидящей отправиться и узнать, что она видела. Возможно, что-то другое, не то, что Алексею почудилось. Может, намек какой подаст, хоть маленький, чуточный, но намек. К Аглае идти не хотелось смертельно. Роман ее никогда не любил, у них с Аглаей было сильнейшее колдовское отторжение. Тяжко им было подле друг друга. Ради себя никогда бы колдун не пошел к Аглае. Умер бы лучше. А тут…

Он ускорил шаги. Почти побежал. И вдруг налетел на человека, что выворачивал из-за угла. Едва не сбил того с ног. В последний момент успел схватить за руку и удержать. Тонкая, но сильная рука в кожаной перчатке. В свете фонаря он различил блестевший от влаги плащ и из-под капюшона выбившуюся длинную русую прядь. Женщина, кажется, молодая, высокого роста, стройная. Талия, перетянутая пояском, просто осиная.

– Извините… Я задумался… извините.

Женщина откинула капюшон с лица. Курносый носик, обсыпанный веснушками, полные улыбающиеся губы. Глаза в пол-лица. Волосы густой волной. Ну, просто с картинки. Да и фигура, и походка. За такой мужики толпой должны валить.

– Простите, – повторил Роман.

Женщина засмеялась. Что тут смешного? А впрочем, вид у него был наверняка глупый, когда он уставился на незнакомку.

– Роман! – воскликнула женщина. – О, Господи, Роман!

Он не понимал ее удивления. Прежде эту красавицу никогда не видел. Или… видел? Лицо вроде как знакомое… но нет, нет, он бы запомнил.

– Я думала, ты погиб! – Она вдруг обняла его и поцеловала в губы. – А ты живой. Какое счастье!

– Погиб? – переспросил он растерянно. – Когда?

– Что с тобой? Не узнаешь? Меня?! – Она схватила его за плечи и повернула так, чтобы свет фонаря лучше осветил ей лицо. – Глянь только! Это же я! Я!

Он наконец узнал, не лицо – голос.

– Как… – только и выдохнул он. – Глаша?

Смотрел и не верил глазам. Ну да, конечно, перед ним была Глаша. Только не уродина-утопленница, а живая красавица.

– Роман, да что с тобой? Замерз, что ли?

Ну разумеется, что-то от прежней Глаши в ней было. Особенно улыбка. И веснушки. И еще задорный смех.

– Как такое случилось? – выдавил он, наконец.

– Как случилось? Да что за дурацкий вопрос? Ведь это ты меня…

– Нет, ничего не говори! – опомнился он и зажал ей рот рукой.

Она протестующе замычала.