"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 725

– Думаете?

– Все на свете взаимосвязано.

– Ну да, я знаю, каждый взмах крыльев бабочки… Только кто бы просчитал, сколько этих бабочек давят просто так от злости? Потому как красивое давить приятно, – губы мальчишки зло скривились.

– Каждый взмах крыльев бабочки, – без всякой насмешки повторил Роман. – Но тот, кто к тебе всех ближе, сильнее всего душу твою гвоздит. Мать, отец, брат, учителя. Ну-ка, прикинь, сколько раз надо бабочке крыльями взмахнуть, чтобы влияние ближних стереть? – Мальчишка молчал, насупившись. – Мне не нравится твоя самоуверенность.

– А мне не нравится, что у вас власть над моим ожерельем, – брякнул Юл. – И вы меня за нитку, как собачку за поводок, дергать можете.

– С чего ты взял? – глянул на ученика исподлобья Роман.

– Так есть власть или нет? – принялся напирать Юл, чувствуя свою правоту.

– Нет, – отрезал водный колдун.

– Вы мое ожерелье все время чувствуете! Только не лгите!

– Чувствую – да, – не стал спорить колдун. – Но власти у меня над тобой нет. И не было никогда.

– Вранье! Гамаюнов Лешку хотел на цепь посадить. И вы так же!

– Можешь не верить, твое право, – Роман усмехнулся, вспомнив тот день в Пустосвятово, когда создал для Юла ожерелье. День, когда даруется ожерелье – особый. – Но клянусь Водой-Царицей, ничего подобного я не сделал. Хотел, не отрицаю. Не посмел. Я только связь с твоей нитью установил. Больше ничего. Но зато я всегда чувствую, когда ты в беде. Помочь могу, силу свою передать, защитить от удара. В ответ ты мое ожерелье слышишь. Приказывать я тебе не способен. Запретить – не в моих силах. Но сегодня, когда ты изгнание воды применил, и силы тебе не хватило, я тебя поддержал.

– Мог бы и не давать, – бросил Юл грубо, не как учителю, а как мальчишке-ровне. И тут же почувствовал, – дернулось ожерелье.

Чертов дар эмпата. Чужая боль – твоя боль.

Губы почти сами произнесли:

– Извините, я не то хотел сказать.

Кастрюля на плите тем временем закипела.

– Борща хочешь? – предложил колдун.

– Со сметаной?

– Конечно. Хлеб ржаной есть, сальце с чесноком.

– Давайте!

– Вырастешь, станешь сильнее меня – перекроешь канал. – Роман налил себе и Юлу по тарелке до краев, щедро добавил сметаны.

– А вы разве этого хотите? – спросил Юл.

Когда он начинал злиться, остановиться не мог. Его будто несло по льду на санях. Даже чужая боль остановить не всегда могла.

– Колдун кому-то дар свой передать должен, иначе колдовская сила его из могилы поднимет. Можно остатки в могильный камень слить. Но камень есть камень – с человеческой душой не сравнишь.

Замолчал. Вспомнил, как расколол на перекрестке надгробье, пытаясь обмануть Судьбу. Обманул? Или нет? Неведомо. Две недели, о которых толковала Аглая, еще не миновали. Смерть, она рядом бродит, рукой костлявой шарит вокруг.

«Все решает Танатос», – сказала Надежда.

– Неужели вы мне свою силу готовы отдать? – спросил Юл насмешливо.

– Почему бы и нет? Если будешь прилежным учеником, выучишь нужные заклинания, то лет этак через пятьдесят я оставлю тебе в наследство свою силу. Если что-то останется, – усмехнулся.

– Издеваетесь?

– Всего лишь шучу. Когда не знаешь, что делать, остается только шутить. Эта черная вода, что нам мерещится, – а ведь она нам только мерещится, – это колдовская порча, – сказал Роман, сделав вид, что ссора позабыта. – Она сегодня Аркашу Сидоренко чуть не убила.

– Серьезно? Сильно вдарило?

– Успел вытащить. Тамару и Олега лишь зацепило. Тебя – тоже. Любого из вас могло в воронку затащить, как и Аркадия. Однако не затащило. Почему? – вслух размышлял колдун.

– Я вывернулся! – гордо объявил Юл. – Вы же сами говорили: у меня особенный дар.

– Так распоряжайся им осмотрительно!

Роман вдруг схватил Юла за руку, задрал рукав свитера. На коже пунктиром краснел незаживший шрам – юный чародей слишком глубоко порезал кожу, создавая водную нить.

– Кому ты даровал ожерелье? – тоном инквизитора спросил колдун, разглядывая свежий шрам, оставшийся от неумелой работы строптивого ученика.

– Лешке.

– Что? У него же есть ожерелье! Или… Стен его потерял?

Даровать ожерелье повторно! Неужели братьям это удалось? Невероятно!

– Ничего он не терял! Я второе сделал. Две нити теперь будут его душить. – Юл схватился свободной рукой за горло, вывалил язык и изобразил зверскую физиономию.

– Вы – два идиота! – Роман отпустил руку ученика. – Разве я тебе не рассказал о том, для чего и как даруется ожерелье?! А?! Стен же мог умереть!

Юл молчал, сознавая, что виновен, и оправданий ему нет. Ожидал продолжения взбучки. Если колдун разгневается – мало не будет. Может любую хворь наслать. Или наложит заклинание вечной жажды. Хуже пытки придумать нельзя.

Но Роман больше ничего не сказал. Долго сидел, хмуря брови и глядя в одну точку.

Юл отодвинул опустевшую тарелку.

– Ну, я пойду. Уроки еще на завтра сделать надо.

– Подожди! – одернул ученика водный колдун.

Тот замер – уже у двери.

– Гавриил тебе предложил вступить в Синклит? – спросил Роман.

– Откуда?!.. – Юл растерянно огляделся.

Вдруг мелькнула догадка, что водный колдун без труда чужие мысли читает.

– Ты же сам проговорился, мол, Гавриил обещал тебе помощь. Сам понимаешь, набор обещаний у главы Синклита не велик.

– Неужели вы против моего появления в Синклите? Наверняка скажете, что мне еще рано, учиться надо, заклинания зубрить и ответственность повышать, – сам того не желая, Юл принялся передразнивать учителя.

Роман махнул рукой, давая понять, что слушать этот бред обиженного самолюбия не намерен.

– Тебе Гавриил объяснил, с чем связано вступление в Синклит? – поинтересовался колдун, и в голосе его послышалась плохо скрытая насмешка.

Юл почуял ловушку. Ловушкой на колдовской кухне в этот миг запахло куда сильнее, чем борщом…

«Вот гады!» – выругался мысленно юный чародей.

– Нет, ничего он не сказал. Я и сам знаю. Взносы там, обязательство порчу не наводить друг на друга и на прочих смертных. Ясное дело.

– И свой знак, – добавил ласковым голосом колдун.

Юл тряхнул головой, потому как не понял, что имеет в виду учитель.

– Какой знак? – спросил, сознавая, что сейчас вид у него самый что ни есть идиотский.

– Перед вступлением в Синклит колдун изготавливает тайный знак своего могущества и передает главе Синклита, – Роман говорил сухо, монотонно, как будто рассказывал о чем-то незначительном, неважном. – По этому знаку можно легко определить, чье колдовство имело место, кто навел порчу или создал оберег. Если колдун провинится, то Синклит может приговорить его к наказанию и даже к лишению колдовской силы. Для этого, правда, необходимо согласие всех членов Синклита, и к тому же – участие всех четырех повелителей стихий в исполнении приговора.

– И зачем вы себе такую фигню устроили? – спросил Юл зло.

– Все не так уж и глупо. Во-первых, глава Синклита контролирует ситуацию в городе, чтобы один колдун другого своей силой не извел. Во-вторых, без настройки знаков в Темногорске сильные колдуны одной стихии друг дружке постоянно бы мешали. У нас же предусмотрена для особого дара своя магическая частота. Как в радиоприемнике для каждой станции. Так что Синклит очень внимательно следит, чтобы один колдун другого не «глушил» и накладки соседям во время сеансов не устраивал. Иначе пойдут такие искажения – только держись. Приедет человек за исцелением, а его в оборотня превратят, потому что соседний колдун собачку от порчи заговаривал. С другой стороны, мы друг дружку усиливать не должны. Если колдовская сила в резонанс войдет, можно в три секунды город разнести. Разумеется, об этом помалкивают. Не в наших интересах людей пугать. Опять же, с властями проще договариваться Синклиту, а не каждому из нас по отдельности.

– А из Синклита можно выйти?

– Конечно, – Роман кивнул. – И колдовской знак тебе вернут. Но тогда из Темногорска уехать придется. Никто такому колдуну не позволит здесь практиковать. Спору нет, на Темногорске свет клином не сошелся. К примеру, я бы мог в Пустосвятово поселиться. Дед Севастьян в Синклит так и не вступил – на заседания гостем являлся. И мне советовал от Темногорска подальше держаться. Но сидеть одному в деревне – тоже удовольствие среднее. А самое главное – лежит на этом городе магическая тень Темной горы, она любой дар усиливает.