"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 867

— Как опытные путешественники, мы уважаем право народов на самоопределение, но позволь все же уточнить, отчего ты постоянно называешь того павлина своим отцом? — с изящной цветистостью поинтересовался светоч мудрости.

— А как же мне его называть? — изумился Бахадур. — Реинкарнация произошла в соответствии с волей моего благословенного батюшки, пока тот был еще жив, и свершилась практически на наших глазах. Отец, знаете ли, очень боялся после смерти перевоплотиться в какое-нибудь непотребство. А так как последнее время болезни без устали терзали его организм, он решил воспользоваться чудесной возможностью, даруемой нам в храме Каа-мы, и заранее позаботиться о собственном счастье в следующей жизни.

— В храме Каа-мы! — торжествующе воскликнул Егор и лихо надкусил лакричную палочку.

— Говоришь, реинкарнировался прямо на твоих глазах и превратился в павлина? — задумчиво прогнул Птенчиков.

— Ну, почти так, — смутился хозяин. — Когда настал оговоренный заранее день реинкарнации, отец простился с близкими и жрецы увели его в храм, а через несколько часов, после совершения сложного обряда, оттуда вышел павлин. Без сомнения, это был мой отец, я его сразу узнал. — Голос Бахадура задрожал, глаза увлажнились, и он принялся жалобно подвывать, хлюпая носом и раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ну-ну, — попытался успокоить его Егор. — Не стоит так расстраиваться, ведь твой отец жив, и ты можешь в любой момент навестить его, пообщаться, угостить зерном, наконец.

— Вот в этом-то и проблема, — ревел белугой любящий сын. — Он теперь павлин, ему все равно, он может потешаться над кшатрием сколько угодно, а платить-то придется мне!

— Да, горе твое велико, — сочувственно хмыкнул Гвидонов и принялся задумчиво пересыпать из ладони в ладонь горстку сухофруктов.

Было очевидно, что пока проблема с задницей кшатрия не решится, никаких дополнительных сведений получить от Бахадура не удастся. Обильные возлияния мадхи оказывали весьма плодотворное влияние на установление дружеских контактов, однако мыслительный процесс не активизировали. — Егор мучительно морщил лоб, силясь придумать что-нибудь стоящее, но, увы... Оставалась последняя надежда на мудрость учителя, который в отличие от Гвидонова не пренебрег алкогольным нейтрализатором. Егор медленно встал и, держась за скамью, обратился к Птенчикову:

— О избранник богов, благословенный на всем пути из России через Тибет в Китай за... — Он запнулся, вспоминая, за чем же именно Птенчиков собирался повести их с Варей в такую даль. — Ну неважно. Думаю, пришло время помочь нашему другу. Скажи свое веское слово.

Птенчиков, не ожидавший столь резкого поворота беседы, слегка растерялся. Нахмурив брови, он вперил суровый взгляд в индуса. Тот, чувствуя важность момента, тоже вскочил, и теперь они с Егором покачивались в унисон, как бамбук на ветру. Глядя на это безобразие, сосредоточиться было невозможно. Пришлось прикрыть глаза.

Учитель лихорадочно перебирал в уме афоризмы и пословицы, хоть как-то подходящие к случаю. Мудрость веков оказалась бессильна пред лицом этакого религиозного сюрреализма. Иван уже собирался состряпать что-то авторское вроде: «Не клюй в колодец...», когда на него снизошло озарение. Чеканя каждое слово, он произнес:

— Сыновья за грехи отцов не в ответе.

— Гениально, — простонал Егор, а индус повалился на колени и стал хватать Ивана за руки, норовя их облобызать.

— Это уже лишнее, — смутился светоч мысли и спрятал руки за спину. Бахадур, не вставая с колен, удивленно поинтересовался:

Как же мне тогда тебя благодарить? — считая, видимо, лобзание верхних конечностей лучшей и единственно возможной благодарностью.

— Ну, первым делом поднимись с колен.

Бахадур послушно встал и замер в тревожном ожидании.

— А теперь расскажи-ка нам, кто помог твоему отцу реинкарнироваться в павлина и что это за «новые веяния», о которых ты без конца толкуешь.

— Если я правильно понял, платой за возможность прикоснуться к высшей мудрости будет лишь мой рассказ?

— Совершенно верно. Мудрость, знаешь ли, возрастает от осмысления всяческих занятных историй.

— И мне не придется вам платить? — все еще не мог поверить своему счастью индус.

— Если ты начнешь прямо сейчас, то не придется, — проявил нетерпение Егор. — Хотя... — Он смущенно замолчал и, стараясь не встречаться взглядом с Птенчиковым, добавил: — Может быть, еще немного мадхи?

— О это сколько угодно, — обрадовался хозяин и подозвал слугу.

Желая урезонить разошедшегося ученика, Птенчиков сурово возвысил голос:

— Кто не курит и не пьет, тот... — Он осекся на полуслове, сообразив, что на «мудрую» эта мысль вряд ли тянет.

— Так вот, — поспешил начать хозяин, пока гости не вздумали изменить форму оплаты, — прижизненная реинкарнация стала возможна с появлением в нашем храме новой богини.

Бахадур выдержал паузу, дабы оценить произведенный своим заявлением эффект — еще бы, не каждый день в храм являются богини. Эффект был неожиданным: светоч мудрости внезапно утратил свою невозмутимость и, резко подавшись вперед, велел:

— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. Мы люди неместные и совершенно не в курсе, как в ваших краях появляются новые богини. Нас интересует вся достоверная информация о том, когда она появилась, как выглядит, — имя, клички, явки, пароли...

Хозяин от неожиданности поперхнулся, потом нервно сглотнул и принялся послушно отвечать на вопросы:

— Богиня явила себя миру семь лет назад, во время праздника холи, который отмечают в полнолуние первого весеннего месяца. Это очень древний праздник и посвящен он божеству любви Каме. Еще в эту ночь принято разыгрывать сценки из жизни бога Кришны, рассказывающие о его детских проказах и играх с пастушками. О, вы, конечно, знаете, каким шалуном был маленький Кришна! Он обожал воровать масло и молоко у пастухов, а потом сваливал вину на других. А однажды, когда деревенские девушки купались в ручье, он похитил их одежду, спрятал в дупле и вынудил девушек предстать перед ним обнаженными! — Бахадур весело захихикал, а в глазах его светилась откровенная гордость, словно он сам обучил маленького Кришну всем этим шуткам. — А вот еще был случай...

— С удовольствием послушаем, — строго перебил Птенчиков, — но только попозже. Сейчас нас больше интересует новоявленная богиня и ее проказы... в смысле, чудеса.

— Да-да, — засуетился хозяин, — перехожу прямо к сути. Едва верховный жрец начал раскачивать на качелях статуэтку малютки Кришны, как раздался гул, подул сильный ветер и с неба упала голубая звезда, на мгновение ослепившая всех собравшихся перед храмом. Когда же мы вновь обрели способность видеть, нашим глазам предстало чудо: на качелях вместо статуэтки Кришны раскачивалась девушка неземной красоты в диковинном, не виданном прежде одеянии.

— Как она выглядела? — севшим от волнения голосом произнес Иван.

— О счастлив тот, кто, как и я, видел это чудо своими глазами. Ее лицо светилось, как лик молодой луны, щеки были свежи, как облака предрассветные. Но самое главное — чудные волосы, каких не бывает у наших женщин. Длинная коса, спускавшаяся из-под роскошного головного убора, была сродни цвету золотой чаши, которую держал в руках верховный жрец.

Бахадур умолк, погрузившись в сладостные воспоминания. Птенчиков тоже хранил молчание, только Егор, которого распирало от любопытства, не выдержал и поинтересовался:

— А как отреагировало местное население на это чудо?

— Наши сердца всегда открыты для чудес, — просто ответил индус. — Все мужчины как один устремились вперед, желая оказаться поближе к божеству...

— Чтоб лучше рассмотреть? — уточнил Егор.

— Ну, — смутился хозяин, — и за этим тоже. А женщины пали ниц и накрыли головы подолами своих одежд, чтобы не впускать в сердца жгучую зависть, которую они испытали, лицезрев неземную Красоту божества. Когда верховный жрец оправился от первого потрясения, он преклонил колени и обратился к богине: «Счастливы приветствовать тебя, сошедшая с голубой звезды! Будь великодушна, открой нам свое имя». Богиня посмотрела на жреца и, произнеся одно лишь слово: «Каа-ма!» — закрыла свой прекрасный лик руками.