Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ) - Баркер Клайв - Страница 545

— Бога ради, Норма, что ты здесь делаешь?

— Присядем. Дай руку. Ноги болят.

— Здесь влажно, и тебе это явно не на пользу. В таком возрасте нужно бы поберечься.

— Мы оба уже не те, что раньше, — сказала Норма и провела Гарри в комнату, куда ходили завсегдатаи клуба со вкусом к ощущениям поострей. — Гарри, я так долго не выдержу. Я чертовски устала.

— Спала бы в своей кровати, была бы бодрей, — сказал Гарри, заметив валявшийся на полу рваный матрац с изъеденными молью одеялами. — Господи, Норма. Давно ты тут?

— Об этом не переживай. Я в безопасности. Если бы я лежала в своей кровати, то была бы уже мертва. Не сегодня, так завтра или послезавтра. Гарри, Гуд нас подставил.

— Знаю. Я попался в ловушку в его доме. Едва ноги унёс.

— Боже, прости. Он был чертовски убедителен. Кажется, я теряю хватку. Будь я помоложе, такого бы не случилось.

— Норма, мы оба попались. Он там мощной магией занимался. Ты ведь слышала про убийства всех тех чародеев? Один из них всё ещё жив. Хотя… зависит от того, как понимать слово «жить».

— Что?

— Долго рассказывать, но я знаю, кто их прикончил. Один демон. Повстречался с ним в убежище Гуда. Серьезный игрок.

— Господи. Этого-то я и боялась. Вот почему я схоронилась в этой дыре. Думаю, они хотели нас разделить. Как только ты улетел, в квартире стало опасно. Я почувствовала неладное и свалила оттуда в темпе вальса! Гарри, открылись пути. Пути, которые должны быть запечатаны, и что-то движется к нам по одному, а то и по всем этим проходам, и это нечто желает мне, тебе и куче других людей зла.

— Верю, но это не отменяет факта, что тебе нельзя здесь оставаться. Отвратное место. Нам нужно переместить тебя куда-то, где бы не пришлось лежать на сыром полу, просыпаясь оттого, что крысы по ногам бегают. Не говоря уж о том, что творилось на этом матраце. Пятен ты не видишь, но их там полно, причём всевозможных оттенков.

— Есть идеи?

— Вообще-то да. Я всё подготовлю, а потом вернусь за тобой, хорошо?

— Раз ты так говоришь…

— Уже сказал. До скорой встречи. Выпутаемся. Обещаю.

Он поцеловал Норму в щеку, и она взяла его за руку.

— Почему ты так добр ко мне? — спросила она.

— Как будто не знаешь.

— Уж сделай одолжение, отвесь комплимент.

— Потому что ты для меня — самый дорогой человек на свете. И никакой это не комплимент, а чистая правда.

Норма улыбнулась, прижав его руку к лицу.

— Спасибо.

Гарри с любовью посмотрел на неё, а затем без лишних слов развернулся и отправился на поиски убежища безопасней.

Книга вторая

Прыжок в неизвестность

1

Монастырь Киновитского ордена являлся жилым комплексом с большими стенами, построенным семьсот тысяч лет тому назад на холме из камня и цемента, сооруженном проклятыми. Попасть в него можно было только одним путём — узкой лестницей, которую охраняла суровая монастырская стража. Возвели его во времена неотвратимой гражданской войны, ведь фракции демонов пребывали в постоянных распрях. Глава Киновитского ордена, чью личность знала лишь избравшая его восьмерка демонов, решил, что для всеобщего блага он использует крошечную часть накопленного монахами богатства на постройку святилища-крепости, в котором его жрецы и жрицы находились бы в безопасности от шаткой политики Ада. Крепость построили в соответствии с самыми строгими стандартами, и никому было не под силу взобраться по её отполированным серым стенам.

С течением лет киновитов на улицах спроектированного и построенного Люцифером города (некоторые называли его Пандемонием[37], но архитектор нарёк его Пиратой[38]) становилось всё меньше и меньше, и поползли сплетни о вершившемся за гладкими стенами киновитской крепости — у каждого демона, у каждого проклятого, когда-либо бросавшего взгляд в её сторону, имелась любимая байка об излишествах, в которых купаются жители твердыни.

Между монастырём и Пиратой, величайшим адским градом, раскинулись обширные трущобы под названием Ров Файка. То было место проклятых, работавших в особняках, храмах и на улицах, — там они спали, ели и, да, совокуплялись (если им улыбалась удача, они производили одного-двух младенцев, которых можно было без лишних вопросов продать на бойню).

Легендами о крепости и чудовищных вещах, творившихся в пределах её стен, обменивались, как валютой, и каждая новая история была чудней предыдущей. Понятно, почему проклятые развлекались этими баснями — их повседневную жизнь переполняли такие ужасы и зверства, что несчастным требовалось место, на которое они могли бы посмотреть и сказать себе, что всё могло бы быть ещё хуже. Так что все мужчины, женщины и дети радовались тому, что им повезло не оказаться среди жертв крепости, где невообразимые приспособления Ордена испепеляют даже самые дорогие воспоминания. Вот так проклятые и влачили своё жалкое существование — в экскрементах и постоянном измождении: их тела голодали, души мучились, а сами они утешались тем, что хоть кто-то страдал ещё больше.

Всё это шокировало Теодора Феликссона. При жизни он потратил большую часть накопленного с помощью магии богатства (ему нравилось называть его «трофеями воли») на искусство, и покупки он всегда делал лично, ведь картины, которые он коллекционировал, попадались крайне редко, и всплывали они в основном там, где их не могли унюхать музейные ищейки. Все его картины тем или иным образом были связаны с Адом: «Падение Люцифера» Тинторетто[39] — Дьявол низвергается в бездну, а за ним летят его оторванные крылья; кипа рабочих эскизов Луки Синьорелли для его же фрески, изображавшей проклятых в Аду[40]; книга с ужасами, купленная в Дамаске потому, что её неизвестный автор нашёл способ обращать все мысли читателя к греху и наказанию. Эти фетиши были самыми пугающими из всей его обширной коллекции на адскую тематику, но даже они оказались далеки от правды.

В планировке Пираты прослеживалась грациозная симметрия, пускай на её восьми холмах («Каждый — лучше Рима», — хвастался архитектор) и теснились здания всевозможных стилей и размеров. Феликсон ничего не знал о городских порядках, если они вообще здесь имелись. Однажды Жрец Ада вскользь упомянул о чём-то подобном, но в его словах читалось презрение существа, которое считало всех обитателей Пираты низшим сортом — скверным подвидом, чей гедонизм мог сравниться лишь с его глупостью. Люцифер построил Пирату, чтобы посрамить Рим, и его город также погрузился в безудержный разврат — правители были слишком заняты междоусобицами, чтобы очистить мегаполис от грязи и вернуть порядок, царивший там до исчезновения Люцифера.

Но какой бы удивительной ни была архитектура Ада, известие о том, что трон ангела-бунтаря пустовал, потрясло Феликссона. Немного поразмыслив, он пришёл к выводу, что в этом имелся определённый смысл. «То, что внизу, аналогично тому, что вверху»[41], — подумал он.

Об исчезновении Люцифера сложили множество теорий, и Феликссон слышал их все. То были байки на любой вкус, и каждый принимал ту версию, которая больше нравилась: Люцифер сошёл с ума, убежал из Ада и погиб в пустошах, либо разгуливал по улицам Пираты в простых одеждах. Феликссон ничему из этого не верил. Как и всегда, он держал своё мнение при себе. Он знал, что выжил по счастливой случайности, и пускай мучительные операции лишили его возможности внятно разговаривать, мыслил Феликссон вполне ясно. Он собирался улучить момент и сыграть свои козыри, ведь рано или поздно появится возможность сбежать, и когда это случится — поминай как звали. Он вернётся на Землю, переделает лицо, сменит имя и забудет про магию до конца своих дней.