Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ) - Баркер Клайв - Страница 570

Всё, что не имело первостепенной важности для целостности постройки, — каменная кладка, титанические колонны, ребристые своды и витиеватая резьба — казалось призрачным, и благодаря их прозрачности Д'Амур мог видеть все смежные помещения. Весь интерьер полнился трудами сотен амбициозных мастеров, чьи свершения отрицали любые законы физики. От пола вздымалось с полтысячи тощих, костлявых башен, которые терялись в хитросплетении железных прутьев под потолком. А ещё лестницы: одни тянулись прямо вверх, а другие виляли зигзагами лестничных маршей, подвешенных между колоннами. Но стоило Гарри похвалить себя за то, что он, наконец, начал немного понимать архитектуру собора, как здание выкидывало новый умопомрачительный сюрприз. Кое-где виднелись подобия строительных подмостей, которые словно оказались во власти тауматургических пауков, и те наплели огромных, вертикальных сетей, стремившихся к элегантности, но то и дело низвергавшихся в хаос — они завивались бесконечными спиралями лестниц и щетинились копьевидными колючками. И по всему этому фантасмагорическому интерьеру двигались огромные, удивительные машины: формой они напоминали кристаллические человеческие скелеты в прозрачных оболочках, и они без остановки курсировали по коридорам, передвигаясь как в величественных процессиях, так в гордом одиночестве.

Собор кишел этими изысками и приспособлениями, и лишь усугублял царившую в нём таинственность. Гарри просто стоял и смотрел. Он был одновременно и пленён, и несколько разочарован — это никак не совпадало с его ожиданиями. Его столкновения с Адом всегда имели материальный характер. Душа демона (если у демонов вообще были души) знала природу физического бытия: его отягощали сладострастие, прожорливость и гонка за ощущениями. Гарри всегда считал, что если он когда-либо столкнётся с Дьяволом, он столкнётся и с воплощением этой философии. Он всегда думал, что Сатана восседает в средоточии плотских излишеств. Однако в представших перед ним огромных, шепчущих силуэтах Д’Амур не увидел и намёка на очаг разврата, напротив — зрелище было умиротворяющим и по-своему прекрасным. Где здесь, в мире вуалей и грёз, нашлось место Дьяволу? У Гарри это в голове не укладывалось.

— Гарольд?

Голос Кеза. Он вернул Д'Амура к реальности. Гарри оторвал взгляд от машин, опустил голову и понял, что все смотрят на него.

— Пардон? — переспросил он.

— Ты услышал хоть что-то, что я сказал?

С секунду он изумлённо таращился на друзей, пытаясь подобрать слова в ответ, но не справился и отрицательно покачал головой.

— Не теряйся, окей? Ты нам нужен, — Кез попытался улыбнуться.

— Да отвянь ты. Со мной порядок. Просто… я ожидал чего-то другого.

— Окей. Просто проверяю. Кажется, Дейл нашел ход в подвал.

Как по сигналу, за спиной Гарри из-под земли высунулась голова Дейла.

— Они определенно пошли этой дорогой, — сказал Дейл. — Я до сих пор чую их. Опять прыжок в неизвестность. Ну, что поделать… вперед! Если не мы — то кто?

— Сказал, как Боженька, — кивнул Гарри и пошел к Дейлу. — Держись, Норма. Мы уже совсем рядом.

Сперва Д'Амуру показалось, что его товарищ левитировал, но когда он пересёк огромное фойе и подошел ближе, то понял, что Дейл стоит на призрачно-прозрачной лестнице. Очевидно, ступеньки легко выдерживали вес человека, но Гарри никак не мог решиться. Наконец, он потрогал едва различимую лестницу носком ботинка, затем топнул, проверяя её на прочность, и, убедившись в её непоколебимости, начал спускаться вниз.

2

— Наконец-то встречусь со своим Королём, — выдохнул Жрец Ада.

Обращался он к Норме. Вместе с отрядом солдат они стояли в вестибюле на нижнем этаже Люциферовой башни.

— Ничто уже не будет, как прежде, — он обернулся к воинам. — Ваша обязанность — ждать здесь до тех пор, пока вам не прикажут обратное.

— Да, милорд, — ответили они в унисон, с явной дрожью в голосах.

Киновит повернулся к ним спиной и воззрился на дверь. Как и всё остальное в этом экстравагантном соборе, дверь украшал орнамент: мастер вырезал на деревянной поверхности сотни строчек с иероглифами, не знакомых даже Жрецу.

Киновит изучил все языки, — даже семиотику тварей, чье присутствие в Преисподней едва замечалось, не говоря уже о земном мире, — потому даже по беглому взгляду на письмена ему стало понятно, что доселе он ничего подобного не встречал. Урок был ясен: сколько бы знаний он ни поглотил в подготовке к встрече с Любимым Ангелом Божьим, полной готовности ему никогда не достичь. Даже переваренных и усвоенных вместилищ всех когда-либо существовавших библиотек было недостаточно.

Киновит тихо выдохнул, и его лицо приняло смиренное выражение, казавшееся совершенно чуждым его внешности. Он был не из раболепных тварей. Однако за все эти годы он услышал немало рассказов о том, как легко вызвать гнев Дьявола. Эту ошибку он повторять не собирался. Не теперь.

С окаменевшим лицом он взялся за дверную ручку и повернул её. Дверь отозвалась тут же, но не открывшись: по миниатюрным рядам тайных письмен пробежал огонёк. То тут, то там загорались и гасли глифы. Жрец Ада решил, что на его глазах вершилась расшифровка некоего кода — буквы предавались жертвенному огню по законам, чьи принципы были вне его понимания. Сканирование строчек продолжалось до самого низа двери и резко оборвалось на последнем символе.

С трудом сдерживая нетерпение, Киновит ждал. Секунды шли, превращались в минуты. Дверь не двигалась. Жрецу Ада редко не было, что сказать (равно как и сделать), однако на этот раз он действительно озадачился. Призрачные картины событий, приведших его в это место, возникли и выстроились пред его внутренним взором во всей окровавленной красе: колдуны в своих пентхаусах и тайных убежищах, изрыгавшие проклятия, пока киновитские крюки рвали их плоть и сгибали кости под углами, не предусмотренными природой. Практически все расстались со всеми секретами ради быстрой смерти за своё послушание.

Ещё он увидал запятнанные, пожелтевшие страницы редчайших книг по магии — книг, содержавших описания всевозможных законов, иерархий, призывных и защитных ритуалов; книг, заученных им на память; книг, преданных огню, как только он с ними закончил, дабы их знаниями располагал лишь один владелец.

И всё это время — убивая, поглощая, двигаясь дальше — он лелеял мысль о том, каково будет изучить, наконец, всё, что только можно, и почувствовать себя готовым к встрече с Падшим, каково будет присягнуть на верность его Величеству. Но вот он здесь преисполненный знаниями и амбициями, пропитанный убийством с головы до пят, а дверь отказывается распахнуться.

Ярость вскипела в нём, и он поднял руки, даже не отдавая себе в этом отчёта, а из его глотки вырвался звук, в котором слышались предсмертные вопли всех умерщвлённых ради того, чтобы он мог добраться до этого места. Воздетые кверху руки сжались в кулаки и обрушились на замысловатую, непостижимую дверь, неся в том ударе неумолимую силу знания, стремившегося к божественным высотам. Звук, с которыми они опустились на дверь, был не ударом плоти о дерево — то был грохот сейсмических масштабов, от которого стены и пол покрылись трещинами, а с потолка посыпались мраморные плиты. Однако стражники не ослушались приказания повелителя. Они не сходили с места, отбиваясь от камней и круша плиты, которые могли причинить вред их слепой подопечной.

— Что происходит? — спросила Норма.

Прежде, чем кто-либо из солдат успел ей ответить, кулаки Жреца опустились на дверь во второй раз, и сила удара лишь усугубила повреждения, учинённые первым. В полу образовалась трещина шириной в ярд — она пересекала вестибюль от левого нижнего угла дверей до лестницы и продолжила взбираться по ступенькам, петляя от стены к стене. Киновит не обернулся, чтобы оценить нанесённый ущерб, ведь дверь всё еще насмехалась над ним. На миг он замер, разглядывая деревянную поверхность в поисках хотя бы малейшей царапины или трещины — любого свидетельства, что его атака взымает хоть какое-то действие. Проклятая дверь была невредима.