Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ) - Баркер Клайв - Страница 701

— Да. Мы ее недооценивали. Это не просто школьница из Иноземья, это какая-то сумасшедшая заклинательница.

— Невозможно.

— Ты слишком уверенно говоришь.

— Я… изучал ее, — Тлен почувствовал себя неуютно.

— И что вдруг тебя к этому побудило?

Тлен отвернулся.

— Она… меня заинтересовала, — легко ответил он.

— И к чему же привели эти твои изучения?

— Особо ни к чему. Почти наверняка она оказалась здесь по ошибке. Я послал Мендельсона Остова…

— Покойного Мендельсона Остова, — уточнила Бабуля Ветошь.

— Ты ведь все слышишь, верно?

— Если это касается смерти, то да. Продолжай. Ты говорил, что послал Мендельсона Остова…

— Забрать украденный Ключ от пирамид.

— Украденный Джоном Хватом и его братьями.

— Да. Похитив Ключ, они сбежали в Иноземье. Когда Остов их заметил, рядом появилась эта девчонка. По чистой случайности. Хват передал ей ключ, вложил в сознание — думая, как мне представляется, что потом его заберет.

— Но этого не случилось.

— Нет. Прилив забрал их и принес сюда.

— В твоем исполнении это звучит абсолютно невинно.

— Но ты так не считаешь.

— Нет! Конечно же нет! Слушай, эта девочка — не невинная наблюдательница. Ты поймешь это, если взглянешь на нее свежим взглядом. Отстранись от своих нежных мыслей. Они ведь у тебя есть, не так ли?

Тлен отвел глаза и уставился в ядовитую яму.

— Отвечай, — резко произнесла старуха, словно полоснув железными ногтями по стеклу.

— Как у меня могут быть к ней какие-то нежные чувства? Я даже никогда не видел эту проклятую девчонку.

— Значит, ты не будешь против, если ее убьют?

— Конечно, нет.

— Не посылай своих слуг, или они кончат так же, как и Крест-Накрест. Помни, Живорез был хорош. Но она его все же достала.

— Несчастный случай, — проговорил Тлен.

— Может, и так.

— Ты пытаешься мне сказать, что эта девочка для нас угроза?

Бабуля Ветошь вздохнула, теряя терпение.

— Я хочу сказать, что она здесь не случайно.

— Но Море…

— Да, давай поговорим о море. Почему Изабелла отправилась в Иноземье? Потому, что кто-то ее позвал. И кто это был? Ведь не Мендельсон же Остов?

— Нет, конечно. Остов не способен на такую магию. Он был простой механик.

— А что насчет Хвата и его братьев? Они обучены магии?

— Сомневаюсь.

— И я тоже. Однако, Тлен, кто-то призвал море на Старый Берег. Кто это был?

— Не думаю, что здесь есть какая-то тайна, — сказал Тлен. — От дней Империи там остался маяк.

— Но ведь его зажгли, чтобы призвать море. И я еще раз спрашиваю — кто?

На этот раз Повелитель Полуночи не ответил. По крайней мере, не сразу. Подняв руку к воротнику, он постукивал по нему пальцами. Из тени выплыли кошмары и начали тереться длинными телами о стекло, словно ища у своего создателя поддержки, как он искал ее у них.

— Значит, мы возвращаемся к девочке, — произнес Тлен.

— А к кому же еще! — сказала старуха. Хотя Летео стоял на приличном расстоянии и из-за шума копей не слышал разговора, Бабуля Ветошь приблизилась к Тлену и говорила почти шепотом.

— Мы более уязвимы, чем мне представлялось, Тлен, и если Большой Суд Часов пронюхает, что мы замышляем, нас лишат всех званий, собственности и — будь у них такое настроение, — даже жизни.

В эту секунду Тлен испытал волнующий страх на грани извращенного удовольствия, и кошмары выбросили молнии, осветив его лицо насквозь до самых костей.

— Никто не посмеет, — сказал он.

— Думаешь, принцы — неприкасаемые? — Она вытащила из рукава одну из игл и поднесла к его лицу. — Помнишь, как это больно?

Кошмары оживились. Они помнили. И Тлен тоже. Разве можно забыть, как она тщательно зашивала ему губы, потому что он произнес слово «любовь»? И пока он был нем, в его душе пылала такая ярость, что иногда казалось, будто пламя сожрет его на самом деле.

— Хорошо, — сказал Тлен. — Я не неприкасаемый. Спасибо, что напомнила.

— Теперь нам надо избавиться от девчонки. Чем скорее она умрет, тем счастливее я буду. Ведь я знаю — ты живешь, чтобы сделать меня счастливой.

Тлен улыбнулся.

— Это точно.

— Но все должно оставаться в полной тайне.

— Разумеется. Я могу взять Летео. Он мне поможет.

— Предупреди его, — сказала Бабуля Ветошь, бросая на юношу косые взгляды, — что если он даст мне повод усомниться в его преданности, то не сможет положиться на твою защиту.

— Скажу, — ответил Тлен. — Ты говорила, девочка на Окалине?

— Так я слышала. Где-то в старом Сумеречном дворце. Но вряд ли она задержится там надолго. Так что поторопись, Тлен.

— Да, я потороплюсь.

— Хорошо.

Бабули Ветоши больше нечего было сказать, и она не собиралась тратить ценное время на любезности. Повернувшись спиной к внуку, она отправилась назад по тропе, ведущей вдоль копей, воткнув в рукав свою драгоценную иглу.

23. Сновидец — сновидцу

Когда Кэнди вышла из Кабинета Чудес, ее сердце все еще колотилось после увиденного и сделанного. Она села под дерево. Мягкий шум ветра в скрытых за туманом ветвях успокоил ее, и она могла, наконец, подумать о случившемся.

Тем временем Утиль забрался на дерево и уселся на ветвях, глядя на гостью с новой тревогой.

Она посмотрела на него.

— Все в порядке, — сказала Кэнди, пытаясь говорить уверенно. — Я не собираюсь сходить с ума или вроде того.

Сказав это, она вспомнила, как вместе с Шалопуто стояла в доке на Шлеме Орландо, и старик с косыми глазами указывал прямо на нее.

Они тебя запрут. Кажется, так он сказал. Они тебя запрут.

В этих словах крылась очередная загадка. Все было связано. То, что происходило здесь, на Паррото Паррото, эти предупреждения в доке — все они являлись фрагментами какой-то невероятной тайны.

— Я тебя пугаю? — спросила она Утиля.

Он тревожно улыбнулся, изогнув губы и обнажив розовые десна.

— Да, — сказала она. — Если это тебя успокоит, я и сама слегка себя боюсь.

— Хм, — палец Утиля проник глубоко в нос; его ковыряние сопровождалось довольным ворчанием. — То, что ты там совершила… — сказал он, — было невероятно.

— Я об этом не думала, — сказала Кэнди. — Просто делала то, что казалось… естественным.

— И это еще более невероятно.

— Наверное.

Утиль свесил голову.

— Это что за звук?

— Мой живот. Я хочу есть.

— Что ж ты молчишь! — недовольно воскликнул Утиль. — Во дворце огромная кухня. Я мог бы тебе что-нибудь приготовить.

Кажется, он испытал облегчение, получив возможность сделать то, что ее порадует — и даже успокоит

— Только если ты обещаешь вымыть руки, — ответила Кэнди.

Пока Утиль был на кухне, Кэнди оставалась под деревом, размышляя о том, что недавно случилось, хотя у нее не было ничего, даже отдаленно похожего на решение загадки: куда ни взгляни, она видела только ее части. В том числе и событие, которое ее сюда привело и о котором она сейчас думала. Вот она на маяке в Иноземье, Остов карабкается вверх, чтобы ее убить, и она каким-то образом знает — знает, не зная, откуда ей это известно, — как зажечь фонарь, призывающий море Изабеллы. Столько намеков. Но что они означают?

Спустя двадцать минут обезьян позвал ее. Еда была готова. Она пошла на запах и оказалась в кухне-пещере, где на высоком табурете сидел Утиль, готовивший несколько блюд. Он уже поджарил добрую порцию того, что походило на спиральные пончики, и открыл несколько банок с фруктами в сиропе. Теперь он вытаскивал кости из большой засоленной рыбы, шумно обсасывая мясо, прежде чем выбросить их через плечо.

Кэнди не осознавала, насколько голодна, пока не увидела всю эту роскошь. Даже не потрудившись взять себе стул, она начала есть и скоро отведала все, что Утиль для нее приготовил, ощутив приятную теплоту и удовлетворение. Кроме того, она очень захотела спать.