Тщеславный (ЛП) - Митчелл Сэнди - Страница 25

– Отлично, – мрачно похвалил я. Нам чертовски повезло, но я понимал, что такая удача долго не продлиться. Как по команде, машина затряслась – в кормовой отсек угодила новая очередь. Через какофонию рвущихся снарядов, рёва перенапряжённого двигателя и грохот нещадно эксплуатируемой подвески я разобрал зловещее шипение.

– В кабине дыра, – сообщил Юрген так, будто я мог не заметить этого сам. Панель, отмеченная красными и жёлтыми полосами, открылась – за ней было несколько дыхательных масок, и я схватил ближайшую. Инстинкт требовал, чтобы я немедленно надел её, но поистине махариевым усилием воли, я подавил его и протянул маску Юргену – если он потеряет управление, нас ничто не спасёт. Тот бросил на неё взгляд и кивнул.

– Сейчас, сэр. Я немного занят, – он зажал тормоз, и по грузовому отсеку разнёсся самый громкий за сегодня лязг, пусть и слегка приглушённый разряженной атмосферой кабины. Машина резко дёрнулась и подпрыгнула, отчего я едва не вылетел через лобовое стекло, а потом Юрген снова поддал газу.

– Спасибо, сэр, – он взял маску и напялил её одной рукой, второй не отпуская руль. – Возможно, вам стоит немного подождать.

Хотя порыв схватить вторую маску был почти неодолим, а лёгкие с трудом втягивали разреженный воздух, я принял этот совет и последовал ему – десятилетия поездок с Юргеном сделали упорство и надежду на лучшее моей второй натурой, когда я сидел с ним в одной машине. «Карго-8» снова подпрыгнул, развернулся на почти на месте, чтобы вернуться на изначальное направление. Юрген рванул рычаг переключения передач, и мы понеслись к дороге, с которой вылетели секунду или две назад.

Ближайший из двух шедших за нами шагателей оставался всё дальше – от удара кормой нашей машины управляющий им сервитор превратился в месиво плоти и аугметики, но всё ещё шевелился и пытался управлять движениями шагохода. Стрелок лихорадочно возился с автопушкой, но не мог развернуть её под нужным углом – прицелиться в нас ему мешало собственное тело.

«Так тебе и надо, – подумал я, пытаясь нащупать дыхательный аппарат через серые струйки тумана, уже начавшие застилать зрение. Пальцы сомкнулись на маске, а через секунду или две борьбы с застёжками, я почувствовал, что лёгкие снова наполняются воздухом. Я оглянулся в поисках врагов.

– Минус два, – сказал я, скорее с надеждой, чем с удовлетворением.

– Похоже на то, – согласился Юрген, снова выталкивая машину на тракт. Я бы хотел, чтобы повреждённый шагоход продолжал удаляться и скрылся бы за горизонтом, но надеяться на такое не стоило – мы были в двух шагах от ущелья, пересечённого длинным и узким мостом, который предстояло пересечь, чтобы попасть на испытательные полигоны. К моему удивлению, третий шагоход задержался, чтобы помочь товарищу, а не бросился за нами, хотя в таких условиях я был рад любой передышке, что Император будет добр даровать нам.

– Что он делает? – спросил я вслух, когда стрелок на единственном неповреждённом ходуне наклонился к товарищу и протянул ему руку. Скитарий на повреждённом шагоходе, что слепо брёл прямо к пропасти, ответил на пожатие и неожиданно выпрямился в седле.

– Он его не спасёт, – предположил Юрген, когда стрелок в развевающейся красной рясе встал из-за автопушек и неловко прыгнул на соседний шагоход. У него почти получилось, но как раз в тот миг, когда он оторвался от своего «скакуна», ведущая нога ходока уже опустилась на самый край утёса. Камень и песок ушли из-под ног, и шагатель накренился, отчего рукопожатие скитариев разорвалось.

Повреждённый ходок заскользил в бездну, и его бывший всадник едва не рухнул туда, но в последний миг сумел отчаянно вцепиться во что-то и удержался на самом краю.

Юрген пожал плечами.

– Я ошибся.

Уцелевший шагатель повернулся на краю ущелья, едва не последовав за соратником, и его нога опустилась за повисшего на утёсе стрелка. На песок брызнули кровь и масло, после чего скитарий последовал в бездну вслед за своим скакуном.

Мы с Юргеном одновременно поморщились, но быстро переключили внимание на несущуюся на нас мстительную боевую машину.

– Стоит ускориться, – заметил я, и Юрген кивнул. Перегруженный двигатель жалобно заскулил, когда мой помощник попытался выжать из него ещё несколько километров в час. Мы были почти на мосту, а поднимающаяся вдали пыль подсказывала, что обещанные Норгард подкрепления на подходе, но новые очереди от последнего настойчивого преследователя вскоре положили конец моим зарождающимся надеждам на то, что подмога успеет вовремя.

– Скорость на пределе, сэр, – ответил Юрген, закладывая вираж, чтобы уйти из-под огня – снаряды ударили в землю, подняв ещё несколько облаков пыли в тем, что уже кружили вокруг нас.

– Фрак его, – сказал я, распахивая пассажирскую дверь и высовываясь так далеко, как позволяли ремни безопасности. Конечно, если бы я отстегнул их, у меня был бы лучший обзор на преследующий нас механизм, но на такой скорости и с таким водителем, без ремней я бы вылетел наружу через несколько секунд. Я прищурился, силясь разглядеть врага через создаваемую нашей машиной маленькую песчаную бурю, и несколько раз пальнул из лазпистолета куда-то в сторону противника без особого толку.

– Подходим к мосту, сэр, – сообщил Юрген, когда новый шквал снарядов ударил в нашу машину, отчего она принялась дёргаться, как от электрошока. Только благодаря надёжной хватке аугметических пальцев лазпистолет остался у меня в рукке, и я судорожно вцепился в него, воздавая хвалу Трону за прочные ремни безопасности. Подвеска грузовика была повреждена – неудивительно, учитывая обстоятельства – ведь тряска продолжалась, а Юрген боролся с рулем, пытающимся вырваться у него из рук. – Чувствуете запах?

– Прометий! – вскрикнул я, бросив взгляд назад. Последняя очередь из автопушки пробила наш бак, отчего машина начала оставлять за собой дорожку горючего, что превращало пыль в густую, вонючую кашу. Если сейчас в нас угодит трассер, Норгард даже из своего штабного бункера увидит огненный шар, в который превратиться машина. – Надо прыгать!

– Очень хорошо, сэр, – Юрген ответил так, будто я попросил его налить ещё чашку танны. – Я немного сброшу скорость, – у него всё равно не было выбора – если мы не хотели сломать шеи, её пришлось бы сбрасывать. Юрген рванул тормоз и резко повернул руль. Грузовик развернулся поперёк дороги и начал крениться, а когда я уже подготовился к тому, что машина рухнет, она качнулась назад и встала на все колёса, перекрывая проезд к мосту.

– Отлично сработано, – похвалил я Юргена, хлопнув по кнопке, отстёгивающей ремень безопасности и ещё несколько раз выстрелив в сторону шагохода. Сейчас я мог целиться лучше, так что несколько лучей угодили в тело ходуна, но не нанесли никакого видимого ущерба. Впрочем, я достиг того, что хотел – стрелок пригнулся за щитом, и это дало нам несколько секунд. Юрген выбрался из машины с лазганом в руках и принялся бить очередями, прикрывая наш повреждённый транспорт. Я последовал за помощником, протискиваясь через всю кабину. Наткнувшись по пути на мельту, я толкнул её вперед и вслед за ней вынырнул из машины.

– Хорошая идея, сэр, – сказал Юрген, вешая лазган на плечо и перехватывая мельту. – Пусть эти ржаволизы поосторожничают.

– Как и мы, – ответил я, махнув рукой на прометий, что всё ещё лился из пробитого бака. – Одна искра, и мы зажаримся, – я указал на мост за нашими спинами. – Просто бежим.

Отдаю ему должное – Юрген последовал за мной к виадуку без дальнейших понуканий. До моста было всего метров двадцать, а на той стороне я уже видел не только пыль, поднятую приближающимися подкреплениями Норгард, но и отдельные движущиеся точки. На мгновение я позволил себе утешиться мыслью, что взбунтовавшиеся скитарии увидят, что игра окончена и попытаются сбежать, но я недооценил целеустремлённость аугментированных бойцов. Очень быстро в землю вокруг нас вгрызлись снаряды автопушек.

– Ложись! – закричал я и подал пример. Пытаться перебежать через мост сейчас было бы самоубийством – там не было никаких укрытий, а сейчас рядом были камнебетонные столбы, уходившие глубоко в землю и удерживающие мост. Мы с Юргеном бросились за ближайший столб, спасаясь от свежего града снарядов, прорезавшего воздух. Попадания оставляли выбоины на камнебетоне, а от поднятой крошки у меня защипало глаза.