"Фантастика 2024-71". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Краулет Эб - Страница 708

— Дядь, а дядь…

Я остановился, обернулся в полоборота, пошарил в кармане и… протянул мальчишке двадцать копеек. Увы, отыгранную цитату из классики советской сатиры оценить здесь некому.

— Дядь, ты наш новый барин?

— Да.

— А почему не на машине?

— Я поездом приехал.

— По-оездо-ом… — мальчишку ответ впечатлил.

— Тебя как зовут?

— Меня-то? Мишка Окунек.

— А скажи мне, Мишка Окунек, где прошлый барин останавливался?

— В барском доме.

— Покажешь?

— Запросто.

Барский дом оказался точно такой же избой, только пустующей. Ввиду отсутствия запирающих механизмов, дверь держится на косо припертой палке. Пинком грязной босой ноги Окунек запулил палку в крапивные заросли. Мы зашли в сильно отсыревший дом.

— А ну-ка, Окунек, растворяй окна. Избу надо проветрить.

— Тут бы печь протопить, — посоветовал Мишка, открывая окно.

— Протопим попозже… жрать хочешь?

— А что у тебя? — Мишка заинтересованно сунул нос в заплечный мешок.

— Доставай все, еду тоже проветрить надо. Трое суток в мешке.

Пока Мишка наяривал за обе щеки, я осмотрел помещение. Нормально. Жить можно.

— Барин, ты будешь? Я тогда в подпол уберу.

— Убирай, только квасу плесни. Пить хочу.

Мы с Мишкой выпили квасу, а потом он посносил всю еду в подпол. Мой первый знакомец на новом месте сопливый мальчишка, но какое-никакое начало положено.

— Родители где у тебя?

— Папка у меня кузнец. Только он со вчерашнего за воротник заложил. Его не добудишься, пока сам не встанет.

— Понятно. Мишка, что еще кроме избы в барском хозяйстве?

— Амбар.

— А где он?

— Вон, через улицу.

— Ну пошли сходим.

Это оказался не амбар, а гараж. К моему удивлению в нем обнаружились целых два транспортных средства: трактор и легковая машина.

— Ого, а кто заведует этим всем?

— Чего?

— Шофер… механизатор… механик… тракторист… перечисляю все мыслимые названия.

— А, тракторист, — сообразил Мишка, — Он вместе с папкой назюзился. Раньше вечера не проспится.

Я попытался завести авто, но авто ни малейших признаков жизни подавать не пожелал.

— У его накопитель сдох, — сообщил мне Мишка.

— Откуда знаешь?

— Папка с дядь Борем говорили.

— А ну-ка, знаешь, как капот открыть?

Оказалось, Мишка знает.

— Кто такой дядь Борь?

— Он и есть тракторист.

— Где тут накопитель вставлять?

Мишка сковырнул грязным пальцем крышечку и показал посадочное гнездо.

— Сюда, только накопителя у нас нету. Иначе бы прошлый барин слинял прямо на машине.

— А ты башковитый мальчуган. Лет тебе сколько?

— Тринадцать годков.

— А чего маленький такой? Кашу плохо ел?

— У нас порода такая, — Мишка обиженно шмыгнул носом.

Ишь ты, обиделся. На самом деле деревенские дети рано взрослеют. А в прежние времена в тринадцать лет могли уже и обженить. Так что, нечему тут удивляться.

Достаю из кармана мешочек, где лежат переданные мне Кешей накопители. Я в них ни черта не понимаю, но Кеша завернул каждый кристал в отдельную бумажку и подписал.

— Вот этот должен подойти.

На пару с Мишкей мы загнали накопитель на место.

— Ну что, Мишка, теперь заведется, как думаешь?

— Не заведется, — категорично ответил Мишка, — У его в баке горючки нет… ты не переживай, барин. В тракторе есть горючка. И трубка есть. Только перелить не во что.

— А ты сгоняй в дом. Остатки кваса вылей из бутылки, будет во что перелить.

Мишка метнулся на выход, но в проеме налетел на хмурого сильно заросшего помятого мужичка.

— Борька, — не разобравшись, крикнул мужик внутрь гаража, — Похмел есть у тебя?

— Нету, — отвечаю, — Только я не Борька.

— Папка, он наш барин новый.

— Ах, барин, — мужик тяжко и протяжно вздохнул как недоенная корова.

— Ты вот что, Мишка, — напутствую мальчугана, — Квас из бутылки не выливай. Сюда тащи. Твоему папке пойдет вместо опохмела.

— Значит, ты кузнец? — спрашиваю мужика, после того, как Мишка выбежал из гаража.

— Он самый.

— А как звать тебя, кузнец?

— Мишка Окунь.

— Х-хэ, ты что же, кузнец? Разве так можно? Сам ты Мишка Окунь и сына назвал так же? Должно же быть у кузнеца хоть какое-то воображение.

— Не серчай, барин. Так уж у нас в роду заведено.

— Ну, если в роду…

Мишка припер бутыль и Мишка-старший ее опорожнил. Наладили перелив. Горючка пошла бодро наполнять бутылку.

— Полная уже, барин. Мимо же польет…

— Так трубку пережимай, а я вылью пока…

За что я люблю русского мужика. С какого бы похмела он не страдал, когда перед его носом идет дело, спокойно сидеть тот не может и начинает втягиваться. Окунь тоже не смог. Уже через пару минут мы работали втроем. Когда залили в бак авто под десяток литров, Окунь полез под капот.

— Подкачать надо, а то все трубки сухие.

Наконец, машину удалось завести. Окунь как-то подкрутил обороты. Двигатель не то, что бы заурчал, но машина хотя бы перестала реветь по-медвежьи.

— Это где ты, кузнец, научился с техникой обходиться?

— Борьке помогал. Борька у нас тракторер.

— Понятно. А с трактором что? Сможем завести?

— Нет. Там надо кольца менять. А трактор германский. И кольца нужны германские. Один барин до вас пытался выписать, только ему отказали. Он тогда плюнул и уехал.

— А почему отказали? Кто отказал?

— Германцы и отказали. Сказали мол, мы вашу страну знать не знаем. Поставлять больше ничего не будем.

Понятно. Россия как всегда под санкциями.

— Ну что, Окунек, хочешь прокатиться?

— Еще спрашиваешь, барин. До тебя никто меня в машину не пускал, — он сразу влез на сиденье.

— А ты, кузнец, тоже с нами поедешь?

— Не, я пойду Борьку растолкаю.

— Ну, как скажешь, — вывожу машину из гаража и поддаю газку.

— Зря ты его отпустил к дядь Боре, барин, — Окунек тяжко вздохнул.

— Что, напьются опять?

— Напьются.

Я вывел машину на деревенскую улицу.

— А скажи мне, Окунек, — припоминаю выдержку из земельной документации, — Благодаря сезонным подъемам воды в реке Шуршанке вокруг Лучково образуются обширные заливные луга, имеющие превосходные показатели для земледелия. Где у вас такие луга?

— Езжай вон туда, барин, я покажу.

Приезжаем на берег реки. Берег на самом деле очень низкий и пологий. Я так себе спец в вопросах мелиорации, но весенний паводок и впрямь должен затапливать обширную территорию. Только я не наблюдаю возделанных полей. Совсем не наблюдаю.

— А что, урожай уже весь сняли?

— Нет, что ты, барин, страда еще долго будет.

— М-дэ… и что вы тут выращиваете? Бурьян?

— Смешной ты, барин. Здесь завсегда лук ростили. Потому и деревня наша Лучково.

— Почему именно лук?

— Наш лук особенный. Самый лучший. Его даже инператору отвозят.

— Где тогда этот лук?

Я вижу сильно обмелевшую речку. Вижу баб, стирающих белье. Детей, резвящихся у воды. Также вижу камыши, осоку и прочую болотную растительнось. Но я не вижу ни одной луковой стрелки.

— Папка говорил, раньше аж вон до той сопки все луком засаживали.

— А почему перестали?

— Река обмелела, стали только до вон той кочки садить.

— Окунек, не беси меня. Где ты видишь хоть одну луковку?

— Так трактор сломался.

Останавливаю машину. Выхожу. Прохаживаюсь вдоль берега. Очень похоже, что земля вполне пригодная. А у них… блин… трактор сломался. Эх, Рассея. Велика и богата, а порядка в ней нету. Окунек тоже вылез из машины и подошел ко мне.

— Ну ладно, Окунек. Трактор сломался. Ты может этого не застал или маленький был. Но трактору этому лет семь от силы, а раньше как лук садили?

— Почему это не застал, — вскинулся Окунек, — Очень даже застал. Раньше все на конях делали… ну, то есть до трактора.

— А после трактора? Может пора снова на конях?

— Так коней-то у нас теперь нет. Степняки всех коней отбирают. Наши перестали даже жеребят заводить.