"Фантастика 2024-71". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Краулет Эб - Страница 834

— Знаю. Но опираться мы будем именно на здравых людей.

— А что делать с этой шантрапой?

— Шантрапа пусть митингует… только не здесь…

— А где?

— Они там что-то кричали про кожевенную фабрику.

— Есть такая фабрика. Как раз в их районе. Вонь там несусветная. Травит всю окрестность.

— Вот! Пусть митингуют возле фабрики… пусть требуют сократить выбросы или вовсе перенести фабрику за город.

— Поняла.

— И еще. Тот доктор с бородкой… он тоже полоумный?

— Нет что ты. Очень рассудительный человек. Только идеалист.

— Ага. Отправь его ко мне. Хочу с ним поговорить.

— Слушаюсь, Кротовский. Отправлю.

Проводив Еву, отправился спать. Сегодня на правах личного доктора рядом со мной ночевал Ныр. А утром чувствовал себя огурцом. Рана затянулась, даже шрама не осталось. Вот она сила ускоренной регенерации.

Ева сдержала слово и увела маргинальную прослойку населения митинговать в другое место. Она молодец. По крайней мере могу быть уверен, что эти люди не направят гнев против меня. Хотя площадь они за ночь загадили так, будто неделю здесь ошивались. Дворникам пришлось потрудиться, чтобы подчистить за ними, но к тому времени, когда подкатила партия грузовиков, площадь перед ратушей была выметена.

На грузовички приятно посмотреть. На бортах свежей краской бликует надпись «Торговый Дом Кротовского». Чуть ниже приписано: «экологически чистый транспорт на электромоторах. Мы заботимся о чистоте городского воздуха» — неплохо придумано.

В присутствии членов городского совета торжественно передал грузовики коммунальной службе. Ключи от одного передал лично в руки «неистовой Еве». Надеюсь, она людей не только на митинги и мятежи поднимать способна. Субботник по уборке территории — тоже недурная политическая акция.

Поскольку Челябинский завод урезал квоту, машин мы пригнали с запасом. Несколько грузовичков и малых тракторов моего производства выставили тут же на площади на продажу. Вообще надо превратить площадь перед ратушей в торговую площадку. Заполонить тут все не только техникой, но и палатками, прилавками, ларьками, павильонами. Во-первых, будет организованный сбыт широкой линейки российских товаров, во-вторых, на занятой площади митинговать будет негде. Хватит с меня тут митингов, пусть в других местах митингуют.

Принимаю входящий вызов от Джимми Фокса.

— Англичане принимают ответные меры, граф. Они пошли в финансовую атаку.

— Что именно, Джимми?

— Они подсылают ко мне своих эмиссаров и тоже скупают рубли.

— Ага. Зашевелилось кубло змеиное. Как думаете, Джимми, что они будут делать с рублями?

— Очевидно. Накопят большую денежную массу. А потом припрутся в ваш магазин и выкупят все товары. Вы к этому готовы, граф?

— Готов Джимми. Пусть приходят хоть с двумя чемоданами. Мы всю ночь забивали подвал продовольствием.

— Тогда я продолжаю обменивать валюту без ограничений, — в голосе Джимми Фокса отчетливо просквозило опасение, — Мне понадобится гораздо больше денежной массы для финансовых операций. Вы уверены?

— Уверен, Джимми. Рублями обеспечу. Дави тапку в пол.

Отключаю мобилу, так как уже вижу въезжающие на площадь знакомые грузовики министерства обороны. Лично иду встречать полковника Баранова.

— Кротовский, тебе посылка… от… ну ты понял…

— Очень своевременно… только не надо выгружать ее здесь на площади. Отгоняйте на задний двор.

Армейцы перегнали один грузовик и подняли на второй этаж два ящика из под снарядов. Только я знаю, что там не снаряды. В моем кабинете полковник велел открыть оба ящика. Капец. Столько бабла я еще не видел, ни в прошлой жизни, ни в этой.

— Сколько здесь, полковник? — стараюсь звучат ровно, будто принимать такие посылочки для меня дело привычное.

— Четыре миллиона, — полковник Баранов упер в меня тяжелый взгляд, — Если б не личный приказ Орлова, я бы решил, что вы тут с ума посходили… Кротовский, сделай одолжение, скажи, что ты не сумасшедший.

— Век воли не видать. Я не сумасшедший.

— А кто тогда сошел с ума? — не выдержал Баранов, — Или ты на полном серьезе считаешь, что английский банк обменяет все эти деньги на фунты?

— Ну… все — не все. Но пару миллионов обменяет. Кстати, вот и Джимми. Проходите Джимми. Как договаривались. Семь, двадцать одна за фунт.

Полковник Баранов смотрел стеклянным глазом, как Анюта обменивала Фоксу около ста тысяч фунтов по смехотворному курсу. Когда Джимми вышел из кабинета, он признался:

— Наверное, это я сошел с ума… объясни мне, Кротовский, на кой черт английскому банку наши рубли в таких количествах? Они хотят скупить наш военный флот?

— Первопредок с вами. Кто же им продаст флот…

— Они хотят выкупить запасы золота, серебра, редких металлов?

— Нет.

— Они хотят скупить нашу нефть?

— Нет, полковник. У нас на внутренний рынок нефти не хватает.

— Тогда я сдаюсь, — полковник тяжело опустился на стул.

— Англичане будут покупать продовольствие в моем магазине. Не верите?

— Не верю.

— Я думаю, они скоро начнут. Давайте спустимся вниз. Все увидите своими глазами.

Мы пришли в магазин как раз к тому моменту, когда подставные покупатели от англичан начали сметать с полок весь товар. Они швыряли на прилавок ненавистные рубли и, почти не глядя, скупали все.

Анюта поставила дополнительных продавцов, чтобы не создавать очередь. Грузчики непрерывно подтаскивали из подвала мешки с мукой, крупами, овощами, сахаром… вносили круги сыра, колбасы, рыбу… перли на горбах туши, полутуши… свинину, говядину, курятину… Джимми Фокс трижды поднимался со мной наверх, чтобы обменять фунты на рубли.

— Кротовский, — полковник Баранов дождался, когда Джимми в очередной раз выйдет из моего кабинета, груженый рублями, — Я уже понял, что ты опять как-то всех обдурил. Объясни мне, как???

— Очень просто, полковник. Это знаменитый английский снобизм. Они думали, что английский банк всесилен. Думали, что амбары русского крестьянства опустеют раньше, чем их фунтохранилище, что оголят мой магазин и создадут искусственный дефицит товаров.

— А. Вон как… и долго они еще будут… вот это все?

— Увы. Боюсь, надолго их не хватит.

Я оказался прав. Анюта зашла в кабинет уже через несколько минут.

— Сережка, все. Англичане сдулись.

— Жаль. Сколько сегодня валюты наторговали?

— Чуть больше двухсот пятидесяти тысяч, — сообщила Анюта, как о какой-нибудь мелочи.

— Ну ничего. С учетом того, что вчера наторговали, как раз хватит, чтобы расчитаться с полковником. Анюта выдай по курсу двенадцать пятьдесят за фунт.

— Кротовский, ты сдурел? — вскинулся полковник, — Я своими глазами видел, как ты покупал фунты по семь рублей с копейками…

— Полковник, не надо думать, будто я нажился. Я, между прочим, продавал товары почти по себестоимости… и мне еще зарплаты людям из своего кармана…

— Я позвоню Орлову, — решительно заявил Баранов с угрозой в голосе.

— Да пожалуйста… пожалуйста…

Он потыкал в кнопки мобилы. Приложил к уху аппарат. Громко сопел, ожидая, когда на том конце возьмут трубку.

— Это Баранов… да… так точно, привез… говорит, выдаст на всю сумму… да, но он по двенадцать пятьдесят хочет… а я что хочу?… ну хоть бы рублей по восемь продал… так точно… слушаюсь, не лезть дураку не в свое… понял… конец связи.

Когда полковник Баранов ушел, Анюта попинала мыском туфли ящик из-под снарядов.

— Сережка, а неплохо мы сегодня поработали. Здесь ведь полтора миллиона… не меньше.

— Анюта, считай, что пока мы только отбили расходы. О прибылях говорить пока рано.

— Ну да… сколько дел еще предстоит… — она подошла к окну и выглянула наружу, —…гляди-ка, англичашки неугомонные…

— Что там еще?

— Сам посмотри. На другом конце площади тоже технику выставляют.

— Да. Вижу. Тоже трактора… тоже грузовики… пойдем вниз. Посмотрим поближе.

Мы спустились вниз и вышли из здания. Англичане, как упорный боксер, пропустивший хороший удар в первом раунде. Перегруппировались и снова пошли в атаку: «сезонные скидки на тяжелую технику заводов Моргора» — они выкатили всю линейку производимой продукции. Цена в фунтах такая, что при текущем местном курсе, нам с ними никак не тягаться. Наши малые грузовики стоят почти как их большегрузы.