Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 350

Линч тихо и коротко засмеялся:

— Пацан, у тебя дырка в мозгах. Я бы на твоем месте сходил к местному шарлатану, попросил бы чашечку опиума.

— Вы не тот, за кого себя выдаете, — сказал Мэтью, выдерживая его пронзительный взгляд. — А тогда… кто вы?

Линч помолчал, раздумывая. Потом облизнул нижнюю губу.

— Залезай, почирикаем.

— Нет, спасибо. Мне хочется на солнышке погреться. Ах да… я тут по дороге побеседовал с балаганщиками, проходил мимо их стоянки. Если со мной… ну, что-нибудь случится, они наверняка вспомнят, что я шел сюда.

— Случится? О чем ты лепечешь? Давай входи, я тебе изложу все, что хочешь знать. Вперед.

Линч поманил его пальцем.

— Можете изложить все, что я хочу знать, и прямо здесь.

— Не могу. К тому же у меня завтрак стынет. Ладно, так: я открою все ставни и дверь оставлю открытой. Подходит?

— Не очень. Потому что я заметил нехватку соседей поблизости.

— Короче, либо заходишь, либо нет, потому что больше я трепаться не буду.

Он открыл дверь до упора и вошел внутрь. Вскоре открылось ближайшее окно, ставни отодвинулись, насколько позволяли петли. Потом — второе окно, третье, четвертое.

Видно было, как Линч в коричневых штанах и свободной серой рубахе возится у очага. Интерьер дома казался таким же тщательно вылизанным, каким его видел Мэтью. Он понял, что затеял с крысоловом поединок нервов, и этот вызов войти в дом был ответным выпадом на его первый удар относительно интереса Линча к египетской культуре.

Линч что-то помешивал в сковородке и добавлял специи из банки. Потом, будто не замечая Мэтью, он взял деревянную тарелку и положил туда еды.

Линч сел за стол, поставил тарелку перед собой и начал есть, демонстрируя отличные застольные манеры. Мэтью знал, что ничего не добьется, стоя здесь, но все равно боялся войти в дом крысолова, даже при открытых окнах и дверях. И все же… вызов брошен и должен быть принят.

Медленно и осторожно он пододвинулся сперва к двери, где остановился, оценивая реакцию Линча. Крысолов продолжал есть что-то вроде смеси из сваренных вместе яиц, колбасы и картошки. Потом с удвоенной осторожностью Мэтью вошел в дом, но остановился за порогом на расстоянии вытянутой руки.

Линч продолжал есть, время от времени вытирая рот салфеткой.

— У вас манеры джентльмена, — сказал Мэтью.

— Моя мать меня правильно воспитала, — был ответ. — Я не залезаю в чужие дома и не копаюсь в чужих вещах.

— Я полагаю, у вас есть объяснение для этой книги? И для броши тоже?

— Есть. — Линч выглянул из окна, перед которым стоял стол. — Но почему я должен тебе что-то объяснять? Это мое дело.

— Вполне справедливо. Но с другой стороны, разве вы не понимаете, как это… странно с виду?

— Странно — это одна из тех вещей, что в глазах смотрящего. Так, что ли? — Он положил ложку и нож и чуть повернул стул, чтобы лучше видеть Мэтью. От этого движения Мэтью отпрянул на шаг. Линч осклабился: — Ты меня боишься?

— Да, боюсь.

— А с чего бы тебе меня бояться? Что я сделал тебе, кроме того, что спас твою задницу от тюремных крыс?

— Мне вы ничего не сделали, — признал Мэтью. Он был готов нанести следующий удар. — Я только интересуюсь, что вы такого сделали Вайолет Адамс.

Надо отдать должное Линчу и его железным нервам: он лишь слегка наморщил лоб:

— Кому?

— Вайолет Адамс. Не делайте вид, что не знаете эту девочку и ее семью.

— Знаю. Они там дальше живут, на этой улице. Недавно крыс у них ловил. Так что я сделал этой девице? Задрал платье и потыкал в дырку?

— Нет, ничего столь грубого… и столь очевидного, — ответил Мэтью. — Но у меня есть причины полагать, что вы могли…

Линч внезапно встал, и Мэтью чуть не выпрыгнул из двери.

— Штаны не обоссы, — посоветовал Линч, беря со стола пустую тарелку. — Я возьму себе вторую порцию. Ты уж извини, что я тебе не предлагаю.

Линч подошел к очагу, зачерпнул еды со сковородки и вернулся к столу. Садясь, он еще повернул стул к Мэтью, оказавшись почти лицом к лицу.

— Давай дальше, — сказал он, начиная есть и держа тарелку на коленях. — Так ты говорил?..

— Да… я говорил… У меня есть причины полагать, что вы осквернили Вайолет Адамс не физически.

— А как еще бывает?

— Ментальное насилие, — ответил Мэтью.

Линч перестал жевать. Но только на долю секунды. Потом снова вернулся к еде, разглядывая солнечные зайчики на полу между собой и Мэтью.

Шпага Мэтью была нацелена. Настал миг всадить ее в сердце и увидеть, какого цвета хлынет кровь.

— Я считаю, что вы создали в мозгу ребенка фантазию, будто она виделась с Сатаной в доме Гамильтонов. Я считаю, что без вашего участия не обошлось и в создании фантазий у многих других, в том числе Джеремии Бакнера и Элиаса Гаррика. И это вы подложили кукол под половицу дома Рэйчел Ховарт и заставили Кару Грюнвальд «увидеть» видение, которое привело к их обнаружению.

Линч неспешно продолжал завтракать, будто обличительные слова вообще не прозвучали. Но когда он заговорил, голос у него… как-то изменился, хотя Мэтью не мог бы указать различий, разве что тон стал едва заметно ниже.

— И как же я мог такое сделать?

— Понятия не имею, — ответил Мэтью. — Разве что вы колдун и изучали чернокнижие у ног самого Дьявола.

Линч искренне рассмеялся, отставив тарелку.

— А вот это действительно здорово! Я — колдун! О да! Хочешь, чтобы я послал огненный шар тебе в задницу?

— В этом нет необходимости. Если вы желаете опровергнуть мою теорию, объяснив свой маскарад, то можете начинать.

Улыбка Линча померкла.

— А иначе ты сожжешь меня на костре вместо своей девки? Послушай, мальчик: когда пойдешь к доктору Шилдсу, попроси у него опиума целый бочонок.

— Уверен, что мистера Бидвелла так же, как и меня, одолеет любопытство, — спокойно произнес Мэтью. — Особенно когда я расскажу ему о книге и броши.

— Ты хочешь сказать, что еще не рассказал? — Линч улыбнулся мимолетно и зловеще.

— Нет. Не забудьте, меня видели балаганщики, когда я проходил мимо.

— Балаганщики! — Линч снова захохотал. — Они еще тупее крыс, мальчик! Совершенно не замечают деталей, только на свои глупые рожи в зеркалах и смотрят!

С такой презрительной яростью это было сказано… и вдруг Мэтью понял.

— А, вот в чем дело! Ну конечно. Вы профессиональный актер.

— Я тебе уже говорил, что работал в цирке, — ровным голосом ответил Линч. — С дрессированными крысами. И имел дело с актерами, к собственному прискорбию. Я так скажу: к чертям это лживое вороватое племя! Но посмотри сюда. — Он открыл ящик и вытащил египетскую книгу и бумажник, где лежала сапфировая брошь. Оба эти предмета Линч положил на стол, потом извлек перевязанную веревкой ткань из бумажника и начал ее развязывать проворными пальцами. — Я считаю, что некоторые объяснения я тебе дать должен, раз уж так сложилось.

— Буду очень благодарен.

И очень заинтересован увидеть, что сообщит Линч, подумал Мэтью.

— Дело в том… что я действительно знаю больше, чем показываю. Но акцент я не имитирую. Я родился на лоне Темзы и этим горжусь. — Линч распустил шпагат, раскрыл ткань и взял брошь двумя пальцами. Он поднес ее к свету, разглядывая своими светлыми, внимательными глазами. — Она принадлежала моей матери, упокой Господь ее праведную душу. Да, она стоит немало монет, но я ни за что с ней не расстанусь. Никогда. Единственное, что мне напоминает о матери. — Линч чуть повернул брошь, и свет блеснул с ее золотого края в глаза Мэтью. — Правда красивая вещь? Очень красивая. Как она была. Красивая-красивая.

И снова брошь повернулась, блеснув в глаза Мэтью.

Голос Линча стал тих почти до неслышимости.

— Никогда бы с ней не расстался. Ни за какие деньги. Такая красивая. Красивая, красивая, красивая.

Повернулась брошь… блеснул свет…

— Никогда. Ни за какие деньги. Видишь, как блестит? Красивая-красивая. Как она была. Красивая-красивая…