Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 371

Хотя шел он медленно и небрежно, у него была иная цель, помимо разглядывания вида умирающего города на закате. За ужином он спросил у миссис Неттльз, где живет Ганнибал Грин, и был информирован об этом короткой и неодобрительной фразой. На улице Трудолюбия стоял небольшой выбеленный дом, очень близко к перекрестку и к источнику. К счастью, это было куда ближе лагеря Иерусалима, освещенного огнем, от которого доносились то громогласные, то визгливые ламентации, предназначенные для отпугивания демонов ночи. Справа от дома Грина виднелся ухоженный цветочный сад, указывая, что либо великан-тюремщик имеет разнообразные интересы, либо что он благословен женой, обладающей — да, это так — умением обращаться с зеленью.

Ставни были приоткрыты всего на несколько дюймов. Изнутри пробивался желтый свет лампы. Мэтью обратил внимание, что ставни всех еще обитаемых домов закрыты — в такой теплый вечер исключительно для того, чтобы защититься от вторжения демонов, которых сейчас разгонял преподобный Иерусалим. Улицы были пустынны, если не считать нескольких бродячих собак да иногда — человека, быстро перебегавшего откуда-то куда-то. Мэтью также не мог не заметить тревожащее число фургонов, набитых мебелью, домашней утварью, корзинами и прочим, готовых отбыть на рассвете. Интересно, сколько сейчас семейств лежат на голом полу, коротая бессонную ночь до восхода?

Мэтью стоял посередине улицы Трудолюбия и глядел от дома Грина в сторону особняка Бидвелла, рассматривая окна, видные в этом ракурсе. Рассмотрев то, что хотел увидеть, он направился обратно.

Когда он пришел, Уинстон и Бидвелл сидели в гостиной. Первый читал цифры из гроссбуха, а второй сидел, обмякший, с посеревшим лицом, в кресле, закрыв глаза, и рядом с ним на полу стояла пустая бутылка. Мэтью подошел спросить, как Бидвелл себя чувствует, но Уинстон поднял руку, предупреждая вопрос, и Мэтью по выражению его лица понял, что хозяин Фаунт-Рояла не будет рад проснуться под чужими взглядами. Мэтью вышел и тихо поднялся по лестнице.

У себя в комнате он обнаружил на комоде пакет, обернутый белой вощеной бумагой. Развернув его, он увидел каравай плотного черного хлеба, кусок вяленой говядины размером с кулак, дюжину ломтей солонины и четыре колбасы. Он также увидел, что на кровати у него лежат три свечи, пакет спичек, заткнутая пробкой бутылка с водой и — подумать только! — моток кетгутовой лески с небольшим свинцовым грузиком и уже привязанным крючком, острый конец которого был закрыт кусочком пробки. Миссис Неттльз сделала все, что в ее силах, а палку для удилища предстояло найти ему.

Позже вечером пришел доктор Шилдс дать магистрату третью дозу. Мэтью остался у себя, лежа на кровати и глядя в потолок. Где-то через час раздался буйный голос пьяного Бидвелла, потом его шаги вверх по лестнице, и шаги человека — нет, двух, — помогавших ему подняться. Мэтью слышал, как произносится в качестве ругательства имя Рэйчел, а также имя Божие поминается всуе. Голос Бидвелла постепенно затихал и наконец смолк.

Дом беспокойно засыпал накануне казни.

Мэтью ждал. Когда уже долго не было слышно никаких звуков и внутренние часы подсказали, что полночь миновала, Мэтью тяжело вздохнул, выдохнул и встал.

Ему было страшно, но он был готов.

Он зажег спичку, засветил фонарь и поставил его на комод, потом намылился и побрился. Про себя он отметил, что следующая такая возможность представится лишь через несколько недель. Он воспользовался ночным горшком, а потом вымыл руки, надел пару чистых чулок, песочного цвета бриджи и чистую белую рубашку. Разорвал другую пару чулок и засунул их в носки сапог. Всунул ноги в сапоги и туго натянул голенища на икры. В мешок, ставший тяжелым от еды и прочих предметов, он сунул кусок мыла и смену одежды. Письмо с объяснением он положил на видное место, на кровать. Потом закинул лямку мешка на плечо, взял фонарь и тихо открыл дверь.

Панический страх ударил в сердце. Еще можно передумать, мелькнула мысль. Сделать два шага назад, закрыть дверь и… забыть?

Нет.

Мэтью вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Он зашел к магистрату и зажег фонарь с двумя свечами, который ранее сюда принес снизу. Открыв ставни, он поставил фонарь на подоконник.

Магистрат издал неразборчивый звук. Не стон — просто какая-то фраза в приснившемся зале суда. Мэтью постоял возле кровати, глядя на лицо Вудворда и видя не магистрата, но того человека, который приехал в приют и вывел Мэтью в такую жизнь, какая ему и присниться не могла.

Он чуть не коснулся плеча Вудворда жестом нежности, но сдержался. Вудворд дышал хорошо, хотя несколько хрипло, слегка приоткрыв рот. Мэтью мысленно произнес быструю молитву, прося Бога защитить здоровье и счастье этого доброго человека, и больше медлить не было времени.

В кабинете Бидвелла опять скрипнула эта проклятая половица, и Мэтью чуть не выскочил из украденных сапог. Он снял карту с гвоздя, аккуратно вынул из рамы, сложил и сунул в мешок.

Внизу — после мучительно медленного спуска, стараясь избежать предательских тресков и скрипов, от которых Бидвелл мог бы, шатаясь, вывалиться в коридор, — Мэтью остановился в гостиной и посветил фонарем на каминные часы. Было почти без четверти час.

Он вышел из особняка, закрыл дверь и, не оборачиваясь, зашагал под звездным полем. Фонарь он держал сбоку и низко, закрывая его своим телом, чтобы дозорный у ворот — если в городе остался человек, настолько храбрый или безрассудный, что готов сидеть на башне всю ночь, — не заметил движущийся огонь и не поднял тревогу.

На перекрестке он свернул на улицу Истины и направился прямо к дому Ховартов. Дом пришел в запустение без людей и был еще страшнее от того, что поблизости был найден зверски убитый его хозяин. Открывая дверь и переступая порог при свете фонаря, Мэтью не мог не подумать о возможном призраке с разорванным горлом, который бродит внутри в вечных поисках Рэйчел.

Призраков не обнаружилось, зато крыс было в избытке. Мэтью был встречен блеском красных глазок и острых зубов под подрагивающими усами: он точно не был желанным гостем. Крысы метнулись по норам, и хотя увидел Мэтью только штук пять-шесть, казалось, что целая армия их оккупировала стены. Поискав, Мэтью нашел половицу, которую поднимали, чтобы обнаружить спрятанных кукол, а потом вышел в другую комнату, где стояла кровать. Одеяло и простыни, скомканные, так и валялись, частично свалившись на пол, с того мартовского утра, когда увели Рэйчел.

Мэтью нашел пару сундуков — в одном были вещи Дэниела, в другом — Рэйчел. Он выбрал для нее два платья, оба с длинным подолом и рукавами — как ради моды, так и ради удобства. Одно было кремовое, легкое, которое, как решил Мэтью, подойдет для передвижения в теплую погоду. А другое — потемнее и поплотнее, из синей набивной ткани, которое показалось ему универсальным. На дне чемодана обнаружились две пары простых башмаков. Мэтью сунул одну пару себе в мешок, одежду перекинул через руку и с радостью оставил этот печальный разбитый дом его нынешним обитателям.

Следующим местом его назначения была тюрьма. Но внутрь он пока входить не стал. Осталось еще одно, главное препятствие, и оно носило имя Ганнибал Грин. Капельки пота выступили у Мэтью на щеках и на лбу, а внутренности превратились в студень при мысли обо всех возможных неудачах.

Одежду и мешок с лямкой он оставил в высокой траве возле тюрьмы. Если все пойдет так, как он надеется, то он не будет отсутствовать настолько долго, чтобы крысы нашли и обследовали пакет с едой.

Потом Мэтью настроился на предстоящую ему работу и зашагал к дому Грина.

Шагая на запад по улице Истины, он оглядывался по сторонам, просто на всякий случай — и вдруг остановился как вкопанный, и сердце сделало бешеный скачок. Мэтью вперился назад, в темноту, в сторону тюрьмы.

Свет. Его уже не было, но Мэтью видел очень короткую вспышку на правой стороне улицы, в семидесяти или восьмидесяти футах.

Он остановился в ожидании, сердце стучало так, что Мэтью испугался, как бы Бидвелл не проснулся от стука и не решил, что в город входит корпус ночных барабанщиков.