Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 638

— Скажи ему… что сын его совершил великие деяния, что он настоящий сын и сейчас он ушел от нас к духам.

Сообщение было передано, и старик что-то спросил.

— Говоришь, мертвый? — перевёл воин, знавший английский.

— Да, он мертв.

Старый индеец на минуту замолчал, глядя в землю. Потом что-то сказал, и переводчик повторил:

— Он надеется, духи иметь смысл.

С этими словами Он-Бежит-Быстро повернулся и пустился рысью к озеру.

Фургон Мэтью доехал до Больших Доков, где, как водится, происходил веселый цирк с погрузкой и разгрузкой нескольких кораблей. Бочки и ящики возили вверх и вниз по сходням, докеры выполняли распоряжения десятников, орущих в рупоры из отпиленных бычьих рогов, вились веревки, грохотали цепи, топали и ржали лошади, а разносчики пронзительно предлагали жареные каштаны, горячий сидр и кукурузные хлопья.

— Всегда так? — спросил Том.

— Очень часто. — Мэтью остановил коней. — Я скоро вернусь, найду только ближайший корабль, уходящий в Англию.

Он вставил тормоз, спрыгнул вниз, обошел фургон сзади. Там стояли две дорожные сумки с запасом чистой одежды, которые дал им Пауэрс для возвращения в Нью-Йорк, и парусиновая сумка поменьше.

Держа ее в руках, Мэтью шел вдоль доков, пока не увидел крючконосого человека в парике и светло-сером костюме, который что-то отмечал карандашом в бухгалтерской книге. Мэтью этого человека не знал, но решил, что это кто-то из управляющих. Он подошел, оторвал джентльмена он коммерческой неразберихи и спросил о корабле, который искал.

Человек перелистнул страницу.

— «Золотой глаз». Хотите заказать место?

— Нет, спасибо. Где он стоит?

— У девятого причала. Уходит в ближайший отлив. Это было бы потрясающее приключение!

— Все равно не нужно, спасибо.

Мэтью двинулся к девятому причалу — номера были написаны на настиле белой краской. Он уже почти добрался до места, когда услышал дробный цокот туфель по настилу, почти бегом, и еще не успел почувствовать ухватившую его за плечо рукоять черной трости с серебряным набалдашником в виде львиной головы, как резкий голос ворвался ему в уши:

— Корбетт! Это что еще за чертовщина?

Мэтью остановился и обернулся к Гарднеру Лиллехорну, одетому в сюртук цвета морской волны, треуголку того же водного оттенка и полосатый черно-синий жилет. У него за спиной скалился Диппен Нэк, которому всегда приятно было смотреть, как Мэтью получает словесную трепку.

— Где арестант? — грозно спросил Лиллехорн. На узком бледном лице тщательно подстриженные усы и бородка казались щетиной.

— Спасибо, сэр, — спокойно ответил Мэтью, — что поздравляете меня с возвращением. Могу вам сообщить, что оно никак не было гарантировано.

— Ладно, ладно! Я рад, что вы вернулись. Где Слотер?

— Выкладывай! — добавил Нэк, за что получил от Лиллехорна предупреждающий взгляд.

— Я очень рад, на самом-то деле, что вы оказались здесь и увидите передачу. — Мэтью показал на ошвартованный у причала номер девять корабль. — Насколько я понимаю, «Золотой глаз» — ближайшее судно, следующее в Англию. Пойдемте со мной?

Он направился к кораблю и услышал стук башмаков идущего за ним Лиллехорна.

— Что за игрушки, Корбетт? Вы понимаете, что Джон Дрейк, констебль Короны, уже почти три недели живет в «Док-Хаус-Инн»? А за чей счет, как вы думаете? Платит-то Нью-Йорк!

Мэтью подождал, пропустив пару рабочих с большим сундуком, и взошел по сходням. Лиллехорн держался прямо за ним. Мэтью остановился у конца сходней, открыл сумку, вывернул — и на палубе оказались два начищенных черных ботинка, слегка поцарапанные при прыжке с крыши.

Лиллехорн, не веря своим глазам, глядел на ботинки, потом перевёл взгляд на Мэтью:

— Вы совсем спятили?

— Кажется, я помню, сэр, как вы у себя в кабинете сказали: «Я хочу, чтобы ботинки арестанта были на ближайшем же корабле, отплывающем в Англию, и скатертью ему дорога». Разве не так вы говорили?

— Не знаю! Не помню. Но ведь если я так сказал, я имел в виду, чтобы в этих ботинках был он сам! И вообще вы их могли найти где угодно отсюда и до… где вас там носило. Я знаю, что случилось с Грейтхаузом, и сочувствую ему, но тут он сам виноват со своей жадностью.

— Жадностью! — прохрипел Нэк из-за спины Лиллехорна.

— Дрейк приехал отвезти арестанта в тюрьму! — напирал Лиллехорн. — И где этот арестант?

— Тиранус Слотер похоронен на земле лорда Кента, на табачной плантации в колонии Каролина. Если вас интересуют подробности, советую посетить Натэниела Пауэрса, или съездить в Филадельфию поговорить с верховным констеблем Абрамом Фаррадеем. Или пусть едет сам Дрейк, мне все равно. Меня интересует только, чтобы ботинки Слотера оказались на ближайшем судне, идущем в Англию, как вы и требовали. — Мэтью сверлил глазами дыры в верховном констебле. — И скатертью дорога.

— Сэры! — рявкнул кто-то снизу с палубы. — Или уберитесь оттуда к чертям, или начинайте грузить!

Предложение физической работы вызывало на лицах Лиллехорна и Нэка неподдельный испуг, но Мэтью уже спускался по сходням и направлялся широким шагом к своему фургону.

Лиллехорн бросился за ним вдогонку, а Нэк замыкал шествие.

— Корбетт! Корбетт! — заявил Лиллехорн, догнав Мэтью. — Мне нужны от вас все подробности. Немедленно!

«С чего начать?» — подумал Мэтью, не сбавляя шага. Если Грейтхауз уже изложил цепь событий, которая привела к взрывчатому ларцу, это хорошо. Можно начать рассказ с Прохожего, подумал он. Конечно, рано или поздно дойдет до эпизода с миссис Такк, а Мэтью не был уверен, что Лиллехорн готов такое слушать. И уж точно это не надо было слушать Нэку, который потом будет размахивать красной тряпкой по всему городу.

Интересно, как воспримут историю Тома. Мэтью считал, что это наиболее поразительная часть.

В доме преподобного Эдварда Дженнингса и его жены Том провел около восьми часов. Отоспавшись слегка, чтобы вернулись силы, он просто встал посреди ночи и вышел в дверь. Подумал, что Слотер пойдет по дороге на юг к Колдерз-Кроссинг — эту деревню он сам миновал, когда шел на север. Только одно имело для него значение — найти этого человека и убить, и в этой холодной решимости Мэтью слышалось, будто Слотер стал для Тома символом многих трагедий в его жизни, или просто олицетворением Зла. Как бы там ни было, Том собирался следовать за Слотером, куда бы убийца ни пошел и сколько бы времени ни заняло преследование. Поэтому он вышел из Бельведера той же дорогой, что шли Мэтью и Прохожий.

Не зная о попытке Слотера украсть лошадь и последующем его походе через лес, Том шел по дороге. Перед рассветом он поспал еще два часа, но ему никогда много сна и не требовалось. И вот дальше в тот же день он увидел следы, выходящие из леса. Один путник в ботинках, двое в мокасинах.

Следы привели его к дому, где он останавливался, когда шел на север. Где веселые и добрые люди накормили его и его собаку, где была красивая и добрая девушка по имени Ларк. Где мальчик Аарон показал ему богатство цветных шариков в фарфоровом кувшине. Они с Аароном больше часа тогда стреляли шариками, и Том удивился, что в нем осталось хоть что-то мальчишеское, потому что к тому времени ему уже случилось, защищаясь, убить человека. В колонии Виргиния.

Он вошел в дом, рассказал он Мэтью. Слез не проливал, сказал он, с тех пор, как умер отец — все, плач остался в прошлом. Но эти убийства невинных и добрых людей потрясли его душу. Конечно, он знал, чья это работа. И поймал себя на том, что рассматривает шарики Аарона, рассыпанные по столу. Он взял уже четыре-пять штук в руку, и подумал: если когда-нибудь понадобится ему что-то, чтобы не сойти с пути, заставить идти дальше, усталого или голодного, достаточно будет дотронуться до этих шариков в кармане и вспомнить о временах, когда это доброе семейство дало ему возможность снова стать мальчишкой.

Но больше он уже не мальчик.

Он взял еды с кухонного стола и нож из ящика. Вряд ли хозяева стали бы возражать. Нашел выломанные доски в сарае. Нашел следы, ведущие на холм. Пошел за четырьмя путниками, преследующими одного, в глубину леса. Но он был еще слаб, сказал он Мэтью, и раны у него болели. Да, он собирался убить Слотера, и не хотел, чтобы Мэтью или Прохожий ему помешали или встали у него на пути. Он знал, что у него будет один шанс убить Слотера, всего один. Когда этот шанс придет, Том будет знать.