Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 700

— Хочу тебе кое-что показать, — ответила Минкс. — Тут недалеко.

И действительно, оказалось недалеко. Минкс подвела Мэтью к краю обрыва, под которым переливались лазурь и серебро.

— Ждем, — велела она, высматривая что-то вдали. — Ага! — вдруг сказала Минкс, показывая рукой. — Вот они!

Место всплытия нескольких китов было отмечено водным гейзером.

Они кружились друг возле друга, как играющие дети. Хлопали хвостами и устраивали собственный пенный прибой. Ныряли и снова всплывали, разбивая поверхность океана радужными стеклянными брызгами.

Мэтью посмотрел на Минкс и увидел, что она улыбается, глядя на игры левиафанов, и подумал, что можно вытащить девушку из цирка, но цирк из нее не вытащить никогда.

Его внимание привлек другой объект — форт, расположенный на северной оконечности острова Маятник. Несколько зданий, построенных внутри стен, охраняемых пушками, и над ними — пелена серого дыма. Этот дым поднимался от трубы приземистого дома, вынесенного вправо отдельно от других.

— Что это? — спросил Мэтью, кивнув головой в ту сторону Минкс перестала улыбаться.

— Это территория профессора.

— Я вижу. Но… это форт?

— Это дело профессора, а не наше, — ответила она, и в солнечный полдень повеяло холодом.

Минкс повернула Эсмеральду прочь от обрыва, и радостный момент наблюдения за играющими китами миновал. Мэтью следовал за ней обратно к дороге с таким ощущением, будто что-то прилипло к подошве ботинка. Форт скрылся за лесной чашей, и вскоре всадники пересекли дорогу поменьше, ведущую через лес, очевидно, именно к нему. На земле видны были тележные колеи — много экипажей ездили к форту и обратно. Но по обе стороны этой дороги наблюдался еще один любопытный штрих, камешек из мозаики, складывавшейся в остров Маятник: на шестах, привязанные кожаными ремнями, висели два человеческих черепа, раскрашенные яркими цветными полосами.

Тут уж не надо было спрашивать Минкс, что это означает — Мэтью знал и так. Предупреждение о смертельной опасности, разукрашенное в весенние цвета, но оттого не менее серьезное. На самом деле, подумал Мэтью, это весьма извращенный юмор: За вход без разрешения — уйдешь в могилу раскрашенный. Он поду мат, нет ли поблизости охраны, что наблюдает за дорогой для осуществления этой угрозы. Наверное, есть, прячется в густом лесу. Проверять ему не хотелось.

По крайней мере, сегодня. Потому что на принадлежащем профессору острове, в форте, охраняемом высокими стенами и пушками, наверняка спрятано то, чего повелитель преступной империи не хочет показывать обитателям своего дремотного беспечного мира.

Что ж, подумал Мэтью, посмотрим, что принесет завтрашний день. Уже вошло в привычку переворачивать обычные с виду камни, под которыми прячется необыкновенный ужас, тут же отчаянно пытающийся скрыться под защитой тьмы. Натянув поводья Афины, он взглянул на дорогу, лежащую между двух шестов с черепами.

По пути, которым они ехали, сюда от профессорского замка примерно мили четыре. Мэтью почувствовал, как начинает дрожать в нем струна любопытства, и будто завибрировал от возбуждения, отзываясь на вопрос, требующий ответа.

— Поехали, — твердо сказала Минкс. — Нам здесь шататься не полагается.

Уж конечно, подумал Мэтью, пришпоривая кобылу.

Потому что у него было явственное ощущение, что за ними наблюдают откуда-то из леса, и даже приглашенные гости конференции преступников однажды могут обнаружить свои черепа на веревках, если последуют этой подозрительной дорогой.

Но езда по дороге к неизвестности — элемент его работы. А также его натуры.

В другой раз, сказал он себе, точно зная, что какие бы опасности и интриги ни поджидали его за сегодняшним ужином, свои обещания он привык держать.

Глава 18

Удвоить осторожность. И глядеть в оба.

По коридору шел слуга, звоня в колокольчик — настало время ужина, а для Мэтью время влезть в шкуру Натана Спейда и застегнуть ее на все пуговицы, как вот сейчас застегнул рубашку. Потом юноша надел сюртук цвета лесной зелени и его тоже старательно застегнул. Складывалось такое ощущение, что ему не хватает ни защиты, ни пуговиц. Тем более что одна выскочила из петли, и пришлось заталкивать ее обратно. А колокольчик требовал поторопиться.

Мэтью оглядел себя в зеркале. Лицо уже начало темнеть от солнца, и сильнее выделялась розовая нитка шрама на лбу, а также розовел шрам поновее и поменьше — под левым глазом, оставленный приключением в горящем доме на Нассау-стрит. Волосы причесаны, зубы вычищены, лицо свежевыбрито — он готов. И все-таки… проявляется нечто, возникшее совсем недавно, подумалось ему. Стальной блеск в глазах, которого не было… до чего? До последнего вздоха Тирануса Слотера? Блеск клинка, всегда готового парировать удар другого клинка или атаковать. Сталь выживания, выкованная опытом, накопленным к вот этому моменту, когда он стоит перед зеркалом.

Звук колокольчика стих. Ужин был готов.

И Мэтью Корбетт тоже.

Юноша сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и вышел из комнаты.

В коридоре к нему подплыла женщина и взяла под руку. Ария Чилени прижалась плотнее, аромат от нее был — как последние угольки угасающего огня. Одета в черное платье, отороченное красными кружевами, волосы цвета воронова крыла спадают красивыми волнами, сапфировые глаза искрятся, но лицо напряжено, и губы сжаты в ниточку.

— Натан, — тихо прошептала она, — свою роль помнишь?

— Да, — ответил он так же тихо. У этих дверей могли быть уши.

— Будем надеяться, — сказала она и добавила, вздрогнув: — Милый мой мальчик.

По лестнице они спустились как пара аристократов преступного мира. Мэтью разрешил этой женщине себя вести, потому что он определенно был здесь новичком. Они прошли через коридор с нишами, в которых стояли на стендах рыбьи скелеты, закончившийся короткой лестницей, ведущей в обширный банкетный зал с синими стенами и потолком, а с потолка с нарисованными облаками разглядывали обитателей земли пухлые херувимы.

Шестеро собравшихся сидели перед серебряными приборами за полированным столом, который показался Мэтью длиннее квартала нью-йоркской улицы. Над ним пылали свечи в медной люстре, разгоняя накрывавшую праздник Фелла ночь, и еще на столе стояли медные канделябры со свечами, озаряя приятным светом не слишком приятное собрание.

С чего бы начать? — спрашивал себя Мэтью, когда они с мадам Чилени сходили по лестнице, и их появление вызвало паузу в и без того сдержанной беседе собравшихся в банкетном зале.

Надо было срочно решить, на кого обратить внимание в первую очередь. В этом ему помогла Ария Чилени, объявившая гостям:

— Позвольте мне представить вам вновь прибывшего Натана Спейда.

Место во главе стола не было никем занято, соседние тоже пустовали. Первым слева расположился лихого вида джентльмен в переливающемся сером костюме с ярко-алым галстуком-шарфом. Было ему с виду лет под пятьдесят — острый подбородок, узкий нос, глубоко посаженные темно-карие глаза под дугами черных бровей. Он встал, продемонстрировал отличные белые зубы, поклонился и протянул руку.

— Сезар Саброзо, — представился франт голосом, который вызывал мысль о теплом масле на дне лампы. «Таким маслом хорошо смазывать воображение монарха, чтобы безнаказанно шуровать в испанском казначействе», — подумал Мэтью.

Он пожал этому человеку руку и перевёл взгляд на того, кто сидел справа.

— Адам Уилсон, — представился худощавый, бледный и настолько блеклый, что казался почти невидимым человек с круглыми очочками на длинном, грустном и слегка лошадином лице. Голос его представлялся эхом чужого голоса, прозвучавшего в соседней комнате. Одет он был в мешковатый костюм оттенка вылинявшего на ветру сена, и тугая шапка волос была стянута в хвост примерно того же цвета. Когда он протянул для пожатия детскую ладошку, его водянистые голубые глаза смотрели не на Мэтью, а куда-то вбок. У Мэтью сложилось впечатление, что если бы этот человек сидел в углу неподвижно, все через некоторое время забыли бы о его присутствии, и ему бы даже маскировка не понадобилась, чтобы оставаться незамеченным.