Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 717

Сирки холодно уставился на Мэтью. Вгляделся ему в лицо.

— Что, во имя великого Шивы, с вами случилось?

— Несчастный случай по дороге. Споткнулся, упал.

— Это ложь, — сказал великан.

— Где Берри и Зед? — перешел в наступление Мэтью.

— Наверху, я полагаю.

— Это ложь.

Двое лжецов мерились взглядами, и ни один не желал отступить от своей лжи ни на дюйм. Первый начал Мэтью:

— Насколько я понимаю, Мак-Келлан собирался сказать, что Берри и Зеда здесь больше нет. Так где они?

— На улице карета, готовая отвезти вас обратно. — Сирки чуть сильнее сжал локоть Мэтью. — Не пойти ли нам к ней? У вас еще много работы.

У Мэтью не было иного выбора, кроме как дать себя увести, хотя локоть из пальцев великана он высвободил, пока они шли через двор. На улице действительно ждала черная берлина со вчерашним невезучим кучером. Сирки подождал, пока Мэтью в нее сядет, потом влез сам, закрыл дверцу и устроился поудобнее. Стукнул кулаком по крыше, и карета двинулась в путь.

— У себя на столе вы найдете ключ и подобный план, кто какую комнату в коридоре занимает, — сказал Сирки, когда они выехали из Темпльтона. — Этот ключ даст вам доступ в комнаты, занятые Смайтом, Саброзо и Уилсоном. Смайт докладывается сегодня профессору в два часа дня. Саброзо — завтра в то же время. Уилсон — послезавтра в четыре. Вы должны продумать планы проникновения в эти комнаты и…

— И что там искать? — перебил Мэтью. — Я понятия не имею, что мне нужно. Кроме того, если речь идет о сообщении от одного другому, у кого хватит глупости делать его письменно? Почему не шепнуть на ухо — и дело с концом?

— Речь о том, что властям нужно серьезное свидетельство очередной поставки «Цимбелина», — ответил Сирки, глядя на проплывающий снаружи пейзаж. — Поэтому могли попросить письменного извещения, а не пересказа с чужих слов. Велика вероятность, что вы ищете шифрованное послание.

— Где спрятанное? Под подушкой? Завернутое в чулок?

— Не сомневаюсь, что следует посмотреть и там, и там.

— Для этого я бы не был нужен профессору, — ответил Мэтью. — Любой из его громил мог бы это сделать. Разнести комнату в щепки и затем их просеять.

— Разносить комнату в план не входит. Именно поэтому «громилы» профессора, как вы это сформулировали, не обладают нужной квалификацией для данной работы.

— Нет, должна быть иная причина, зачем профессор хотел моего прибытия. Так ведь? — спросил Мэтью, но Сирки промолчал. — Именно моего. Зачем? Я произвел на него впечатление, переиграв Тирануса Слотера и убив Лиру Такк? И он хотел увидеть меня во плоти? Оценить лично? — Мэтью кивнул этой новой мысли. — Желает испытать меня, проверить, способен ли я найти ему Бразио Валериани?

— В настоящий момент, — спокойно ответил Сирки, — он желает лишь отыскать предателя. Или двух.

Мэтью какое-то время молчал, глядя на ярко-зеленый лес проплывающий мимо окон.

— Я так понимаю, вы не хотите мне говорить, где сейчас Берри и Зед? — спросил он наконец. — Не объясните ли вы хотя бы, зачем их увезли из гостиницы?

— Я вам скажу, что они надумали уйти этой ночью из гостиницы. Без разрешения, могу добавить. Зеда поймали и увезли в более надежное место. Молодая дама… к сожалению, все еще не найдена.

— Не найдена?

От этих слов у Мэтью сердце забилось в горле.

— Остров не так велик. Ее ищут, ее найдут.

— Господи Боже мой! — с чувством произнес Мэтью, а потом уже спокойнее, и, в основном, самому себе: — Отчего она не осталась, где была? Где ей ничего не грозило?

— Не сомневаюсь, что вы воспользуетесь возможностью узнать это у нее самой на обратном пути в Нью-Йорк.

Мэтью вспомнил почтительный поклон Мак-Келлана, угодливое выражение на его лице.

— Остров — тюрьма? Никто не приезжает и не уезжает без разрешения профессора?

— Назвать остров Маятник тюрьмой было бы несправедливо, поскольку его обитатели ведут весьма счастливую и плодотворную жизнь. Тем не менее, вторая часть вашего утверждения совершено верна. — Сирки бросил на Мэтью очень недобрый взгляд. — Профессор, молодой человек, любит равновесие и хочет, чтобы его здесь не беспокоили. Поскольку остров полностью принадлежит ему, он имеет право ограничивать приход и уход кораблей по своему желанию.

— Фамилия у него Фелл, а как его имя? — решил спросить Мэтью.

— Замок уже виден, — ответил Сирки. — Мы будем там через несколько минут. Я надеюсь, вы приступите к работе вместо того, чтобы бродить по дороге? Кстати, старшему конюху приказано отказать вам, если вы попросите лошадь.

— Стало быть, замок — тоже тюрьма?

Уже задавая вопрос, Мэтью знал, что ответа не получит. И не ошибся.

Карета подъехала ко входу, они вышли, Сирки проводил Мэтью к подножью лестницы.

— С этой штукой на носу у вас забавный вид, — сказал Сирки перед тем, как повернуться и уйти.

Мэтью направился прямо в свою комнату, где отпер дверь ключом, побывавшим в другой комнате, на сорок футов под водой. Действительно, на столе лежал еще ключ и развернутый лист бумаги, где был изображен коридор и имена обитателей комнат.

Нарисовано было точно, написано аккуратно, мелким серьезным почерком, и Мэтью подумал, уж не сам ли профессор этим занимался.

Смайт расположился дальше по коридору, в самой последней комнате. Рядом с ключом лежала тарелка с тремя маффинами: кукурузным, коричным и апельсиновым.

По крайней мере, так определил их Мэтью, не пробуя на вкус, поскольку от носа все равно толку не было. Из поставленного в комнату кувшина он налил себе стакан воды и съел апельсиновый маффин — в отсутствии обоняния, похожий на пропитанную клеем шерсть. Точно так же безвкусным показался кукурузный маффин, а коричный вообще мог бы быть муляжом. Зато хоть чем-то удалось наполнить желудок. Мэтью выпил второй стакан воды, потом растянулся на несколько минут на кровати, чтобы привести мысли в порядок.

Ему подумалось, что переход от состояния полутрупа к миру живых всего за несколько выворачивающих наизнанку минут — неплохое начало выходного дня (если уж человеку посчастливилось быть приговоренным к смерти парой красноволосых говнюков). Он решил не попадаться им на глаза, пока не будет готов сообщить, что водная могила неожиданно разверзлась. Самой неприятной мыслью была мысль о судьбе Берри. Эта девушка не может не устраивать ему головной боли. Значит, она где-то на острове, шляется сама по себе? Даже думать было страшно, что могло с ней случиться. Очередная тяжесть прибавилась к тоннам его проблем, и с этим грузом придется идти по протянутому профессором канату.

— Нереально, — сказал он черному балдахину над головой.

Ни один бог ему не ответил. Даже лично профессор Фелл.

Потом он заснул, и приснился сон, как он сквозь воду падает вниз, в город, окруженный синей аурой, где скользкие призраки жителей бродят по улицам и переулкам и правят призрачными телегами, направляясь к гавани, поглощенной океаном. Но деталей он не запомнил.

Когда он проснулся, время уже подходило к двум часам дня, пора было заняться делом. Мэтью поплелся к рукомойнику и сполоснул лицо, подумав при этом, что один кувшин жидкости — удобство, но в больших количествах она так же легко могла оборвать нить его жизни, как пожар от пороховых бомб, взрывавших Нью-Йорк.

Он выждал еще десять минут. Потом взял ключ и тихо вышел в коридор, остерегаясь встречи с двумя рыжими мерзавцами. Их не было. Мэтью направился к двери Смайта в дальнем конце коридора и тихо, почтительно постучал — на всякий случай. Не получив ответа, вставил ключ в скважину и проник в комнату.

С интересом — и некоторой благодарностью — он отметил, что комната Смайта и не так просторна, как у него, и не имеет выходящего на океан балкона — здесь балкон выходил в сад. Наверное, об этом попросил сам Смайт из-за дискомфорта, перенесенного им во время плавания.

Как бы там ни было, комната оказалась не так хороша, как у Мэтью. Решатель проблем взялся за дело — за проблему, к которой не видел подходов. Листов пергамента на столе было в избытке — исписанных строками не только из «Цимбелина», но и из других пьес Барда.