Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - Маккаммон Роберт Рик - Страница 860

— Как прежде. Ни слова о выкупе.

— В этом же нет никакого смысла! Зачем кому-либо похищать ее и после не требовать денег?

— Возможно, — предположил Лиллехорн. — Они желают… приватных оперных выступлений?

Хадсон решил включиться в разговор.

— Что, у вас здесь пропавшая оперная певица?

— Если бы она была у нас и здесь, она не считалась бы пропавшей, — холодно отозвался Арчер. — Похоже, в колониях катастрофически не хватает учителей логики.

— Это мы переживем, — нашлась Берри. — По крайней мере, у нас учат хорошим манерам.

— Да, с хорошими манерами, заказывая себе за шесть пенсов себе чашку чая, не пропадешь. Впрочем, хватит бесполезного трепа. Отправляйтесь по своим делам, а это — оставьте нам. Сами найдете выход?

— Если что, пройдем по угольному желобу, — хмыкнул Хадсон. — Раз уж нас просят смыться.

— Тогда скользите на здоровье, — ответил Арчер, и Лиллехорн последовал за ним в его кабинет, направив последний беспомощный взгляд на Грейтхауза и Берри, будто говоря: я сделал все, что мог.

— Он всегда такой придурок? — спросил Хадсон клерка после того, как звук шагов судьи и помощника главного констебля смолк за дверью.

— Он очень способный человек. Немного… заносчивый, да, но он определенно подходит для этой работы.

— Что ж, поверю вам на слово. Скажите, есть что-то еще, что вы могли бы вспомнить о том посыльном?

— Ничего сверх того, что я уже рассказал, — глаза молодого человека за квадратными очками обратились к Берри. — Я… так понимаю… вы питаете особый интерес к мистеру Корбетту?

— Да, — твердо ответила она. — Вы правы.

— И вы проделали такой долгий путь. Пожалуй, он действительно особенный человек.

— Она любит его, вот и вся особенность, — буркнул Хадсон. — И он ее тоже любит, но слишком глуп, чтобы сказать ей об этом.

— Ох… — выдохнул Стивен, и на секунду отвлекся на собственные руки, изучая их. Когда он снова поднял на девушку глаза, его лицо смягчилось. — Я сожалею о том, что произошло. Судья Арчер тоже сожалеет, но он… у него свой способ выражаться. Если это поможет вам, мистер Корбетт казался весьма стойким человеком. Я хочу сказать, я видел его только однажды — прямо здесь. Это длилось всего несколько минут, но он действительно показался мне очень выносливым. Я подумал бы, что он… умеет выживать.

— Да, это он может, — ответила Берри. — Но даже несмотря на это, я не могу думать без содрогания о том, что могло с ним приключиться там… в компании этого создания ночи.

— Ну, — сказал молодой человек. — Сейчас день, и сейчас ему опасность от рук Альбиона не угрожает.

— Хотелось бы знать это наверняка, — отозвался Хадсон. Он направился вперед к овальному окну кабинета. — И это вы называете днем? Я уже и забыл, что Лондон такой понурый.

— К этой серости быстро привыкаешь. Что ж, если я могу еще чем-то вам помочь… — Стивен поднял лист бумаги перед собой и взял перо, готовясь к работе.

— Нет, больше ничем, — ответил Хадсон. — Хорошего вам дня.

— И вам, сэр и мисс.

На пути к выходу, когда они прошли уже больше половины центральной лестницы, Хадсон заговорил со спутницей:

— Это место — чертовски странная бочка соленых огурцов, не находите?

— Совершенно согласна, — отозвалась Берри. — Господи, как я устала… но я не смогу уснуть, пока просто не упаду без сознания.

— Нам обоим нужно что-нибудь поесть. А еще раздобыть где-нибудь чашку чая или кофе. А там уж выясним, что делать дальше, — он покачал головой, пока они спускались по ступеням. — Все, что касается этого Альбиона… да еще и посыльного с поддельным приказом… черт, во что Мэтью на этот раз ввязался?

— Во что-то, из чего — я молю Господа — ему удастся выпутаться, — она вдруг остановилась, замерев в нескольких ступенях от нижнего этажа. Хадсон тоже не спешил продолжать путь. Щеки девушки вдруг зарделись. — Он… любит меня? Так вы сказали?

— Да, сказал.

— У него весьма своеобразный способ выразить любовь.

— Возможно, что так. Думаю, нам следует об этом поговорить, но сначала, прошу, давайте сходим пообедать?

— Хорошо, — согласилась она с легкой улыбкой, в которой чувствовалась надежда, затем последовала за ним в сторону двери в здание суда, а Хадсон, в свою очередь, пытался понять, как заставить девушку не думать о том, что человек, которого она любит — и который, определенно, любит ее — может в настоящий момент уже быть мертв.

— Похоже, он приходит в себя.

Голос — даже не голос, а только эхо от голоса — заставил Мэтью осознать, что он возвращается к жизни, и даже при том, что голова его раскалывалась от боли, молодой человек понял, что где-то рядом говорила женщина… возможно, даже ангел, а значит, он умер и милостью Божьей попал в место, расположенное как можно дальше от Лондона. Но Дьявол был хитер и, видимо, вознамерился наказать его за грехи прошлого, поэтому молодой решатель проблем из Нью-Йорка открыл глаза в реальном мире, тут же услышав:

— Ага, даже лицо цвет меняет. Он приходит в себя. Эй, очнись!

Рука ухватила его за плечо и потрясла — не слишком уж нежно.

— Дай ему пощечину, посмотрим, не разбудит ли его это, — прозвучал мужской голос.

А затем другой голос — тоже принадлежавший мужчине.

— Сожми ему перчик, тогда аж подскочит.

Инстинктивно рука Мэтью направилась, чтобы прикрыть причинное место, и он тут же обнаружил, что одежда его украдена, и он лежит здесь, в чем мать родила.

Глаза его распахнулись. Размытый свет снова заставил зажмуриться. Голова казалась тяжелой, как наковальня, а шея на ее фоне ощущалась хрупким стеблем пшеницы.

— Почти очухался, — снова сказала девушка. По крайней мере голос был явно девичий. — Давай, парнишка, попробуй еще раз.

— Дайте-ка я поссу ему в лицо, — предложил один из них. — Это всегда работает.

— Минуту… — сумел выдавить Мэтью, но у него получился только сиплый полушепот. — Подождите минуту, — сказал он уже громче. — Сдержите ваш… порыв, пожалуйста.

Они расхохотались. Двое мужчин и одна девушка.

Из всех унижений и страданий, которые ему пришлось пережить в последнее время, сильнее всего его почему-то раздражала именно перспектива быть осмеянным. Это распалило его гнев, и выбросом этой энергии ему удалось вырваться из цепких объятий темноты, к которой его привел — как он вспомнил — удар ботинком по лицу. Глаза открылись. Медленно обретая черты, перед ним появились три лица, омытые желтым искусственным светом лампы. Остальная часть комнаты, где бы она ни находилась, тонула в темноте.

— Ну, наконец-то ты с нами, — сказала девушка, и ее размытое лицо, похоже, подарило ему искреннюю улыбку.

— С вами… это где? — сумел спросить Мэтью. Он обнаружил, что его накрыли тонким одеялом, и все это время он лежал на матрасе, набитом соломой.

— В нашем подвале, — сказал один из мужчин. — Примерно в двух кварталах от того места, где мы тебя подобрали.

— Да, Рори очень сожалеет о случившемся, — подал голос второй мужчина с более высоким и чуть гнусавым голосом, чем у первого. — Но твоя голова просто не вовремя попалась на пути, а нам некогда было разбираться.

— Моя голова… да, — Мэтью вытащил руку из-под одеяла и ощупал свою челюсть. Казалось, болью отозвался каждый волос его бороды. Место, куда пришелся удар, сильно распухло, и не было никакой необходимости убеждаться в плачевности собственного состояния, продолжая себя ощупывать. Но при этом — что было довольно странно — он чувствовал себя чистым, а кожа немного саднила, как будто ее яростно терли чем-то шершавым довольно долгое время. А еще… неужели до него доносился запах мыла?

— Я, что… побывал… в ванной? — осторожно спросил он у трех расплывчатых соглядатаев.

— И это была непростая работа, — ответила девушка. — Превратить наполовину мертвое тело в живого человека и смыть всю эту грязь. Когда дело было сделано, можно было наполнить целую корзину тем налетом, что мы с тебя сняли.