Что было – то прошло (ЛП) - Стоун Дениз - Страница 64

— Что мы будем делать, госпожа Соко? — Я дразню, и она извивается в моих руках. — Если у нас впереди целый день, а ты уже вымоталась.

— Заправляйся, — смеется она и откусывает большой кусок от моего плеча.

Похотливое жало ее зубов на мою плоть вызывает у меня желание перебросить ее через колено и приземлиться твердой ладонью на ее голую задницу.

— Этого было достаточно? — спрашиваю я, когда она отстраняется.

— Никогда! — кричит она в ответ, охватывая мои руки более нежными покусываниями.

Мои пальцы щекочут ее бока. У нее вырывается кудахтанье смеха, пока она, наконец, не вырывается из моей хватки и не бежит к шкафу. Я наслаждаюсь ее обнаженным телом, прежде чем оно скроется из виду.

Я иду за ней, и мы быстро принимаем душ, прежде чем найти свою одежду. Я натягиваю пару чистых боксеров и спортивных штанов, пока Эйвери копается в своей новой куче одежды в ящиках.

— Если у меня здесь целый шкаф, то мне лучше поскорее купить пижаму, — говорит она, и одна из моих рубашек с пуговицами возвращается на ее стройные плечи.

— Лично тебе носить это намного лучше, чем любую пижаму. Я стою над ней и застегиваю пальцами пуговицы рубашки за две тысячи долларов, которую купил на втором курсе в «Дуглас и Дрейпер».

— Я рада, что ты наконец понял, что у меня изысканный вкус.

Она смеется и натягивает свои новые хлопчатобумажные шорты.

— У тебя всегда был изысканный вкус.

— Что ты думаешь?

Она улыбается мне.

— Единственное, что может сделать это лучше, — это если ты снимешь его.

Эйвери смеется. — Сначала мы поедим, а потом ты сможешь отведать меня.

— Ты босс.

Я целую ее в лоб.

Быть с Эйвери — это гораздо больше, чем то, как мы взаимодействуем, больше, чем тишина мира вокруг нас, когда она говорит. Блестящая радость в ее глазах — это то, что я хочу видеть каждый день. Когда я рядом с ней, я чувствую себя самым счастливым. Впервые за долгое время осколки моей ценности отражаются в ее улыбке, а не в моем карьерном успехе.

Я смахиваю прядь блондинки с ее лица и беру ее руку в свою, выводя ее за дверь нашей спальни. Мы идем на кухню, и у плиты нас встречает Нико, одетый только в разношерстные носки и шорты для бега.

Мои беговые шорты.

— Нико? Почему ты здесь?

Он должен быть в походе в Поконо, который бывает раз в жизни.

— И тебе привет, братан. — Он кладет в рот обязательно холодные яйца прямо со сковороды. — Знаешь, я рад, что в той комнате с тобой был настоящий человек, потому что я не думаю, что хочу вернуть свою гарнитуру виртуальной реальности после того, что я услышал.

Нико не может сопротивляться попытке смутить меня. Я абсолютно заслуживаю расплаты, учитывая, сколько его утренних вечеров я испортил. Я не могу не поделиться историями об этой нелепой плюшевой лягушке, которую он держал приклеенной к боку все свои подростковые годы.

— Не волнуйся, мы тщательно продезинфицировали его. Голос Эйвери раздается позади меня, когда она присоединяется ко мне. Моя улыбка становится шире.

Мне нравится, как она завернута во что-то мое. Она стоит рядом со мной, в ее чертах нет и следа колебания.

— Эйвери, это мой очень надоедливый младший братик, Нико.

Нико отказывается от нашего завтрака и подходит, чтобы поприветствовать ее.

— Приятно наконец познакомиться с тобой, Эйвери. Я знаю, что Лука, вероятно, так много рассказывал тебе обо мне, поэтому я не буду вдаваться в подробности.

Бровь Эйвери изгибается, изображая замешательство на лице. — Ты никогда не говорила мне, что у тебя есть братья и сестры.

Нико смеется над оттенком сарказма в ее голосе, и она присоединяется к нему, отбрасывая его протянутую руку в объятиях.

— Ты мне понравишься, — говорит ей Нико и одобрительно кивает мне.

Я тоже так думаю, брат.

— Кто из вас отвечает за украшения? — она спрашивает. — Искусство здесь красивое.

— Это был бы я, — отвечает Нико.

Эйвери ходит по гостиной, пока ее взгляд не останавливается на чем-то на одной из полок. Она берет маленькую фигурку лошади, которую поставил туда Нико.

— Это из Швеции?

— Да как ты узнала?

Нико улыбается. Он любит рассказывать о своих путешествиях, и, поскольку Эйвери объездила весь мир, логично, что и она тоже.

— Ребенком я была в Стокгольме, и мой папа позволил мне выбрать вот такую. Она вздыхает и слегка прикусывает губу.

Когда ее глаза встречаются с моими, выражение исчезает.

Оказывается, пара быстро подружилась. Пока я устраиваю для нас пир, состоящий из яичницы с сыром, тостов с авокадо и очень больших кружек кофе по просьбе Эйвери, они сидят вместе и кричат на телевизор. На экране играет громкая видеоигра, а их руки работают с геймпадом до полусмерти.

Они занимались этим почти час, вовлекая меня в свои разговоры, когда они нападали на оживших фигур, которые, как они утверждали, были их проклятыми врагами. Смех Эйвери наполняет мою квартиру. Ее очаровательная улыбка не сходит с ее лица, даже когда она вскрикивает, когда сбивает врага.

Я чувствую вкус того, какой должна была быть жизнь все это время. Солнце, заливающее мою гостиную, внезапно становится ярче, напряжение в моем теле исчезло после релиза с Эйвери.

Она поворачивается ко мне, и ее растрепанные волосы падают за ней, когда она подмигивает мне, а затем одним из тех нуждающихся взглядов при виде моей обнаженной груди. Мне хочется схватить брата за затылок и вышвырнуть из этой квартиры.

Однако я — в отличие от моей бурной женщины — человек терпеливый. Я помню, как я хранил целомудрие весь последний год обучения в колледже, чтобы выиграть пари. И все же никакое пари не могло удержать меня от нее.

Словно Эйвери может читать мои мысли, она прикладывает палец к своим губам, медленно облизывая их языком, и кровь мгновенно приливает к моему члену.

Уголки моего рта слегка приподнимаются, и я шлепаю лопаткой по столу. Она принимает вызов с горящим пламенем в глазах.

Мой брат поворачивается к нам обоим. — Можете ли вы остановить телепатический трах прямо сейчас? Мы проигрываем!

Мгновенно Эйвери снова смотрит на экран, толкая Нико плечом. Я присоединяюсь к ним на диване, ставя ассортимент еды на кофейный столик.

— Я не понимаю, как ты так быстро подружилась с моим братом. Тебе потребовались месяцы, чтобы прекратить спарринги со мной.

— Я перестала с тобой спарринговать? — спрашивает Эйвери.

— Он любит, когда ему приходится нелегко, — говорит Нико.

— Абсолютно нет.

Эйвери смеется. — Я действительно должна когда-нибудь привести Лили к себе. Думаю, мы все отлично проведем время вместе.

— Кто такая Лили?

Мой голос тяжел с предупреждением. — Нет.

Эйвери игнорирует меня. — Она моя лучшая подруга и моя соседка по комнате.

Нико смотрит на меня с ухмылкой, и я сердито смотрю на него. Ни хрена мой брат не приблизится к лучшему другу Эйвери.

— Знаешь, очень жаль, что мы не встретились раньше, — продолжает Эйвери. — Нико мог дать мне патроны.

— Я бы сильно тебя предупредил о нем, — говорит мой брат.

— Нико, — ругаюсь я.

Что с ним сегодня?

— Расслабся. — Его взгляд не отрывается от экрана. — Ни одна здравомыслящая женщина не должна оставаться в неведении относительно твоей бессовестной коллекции галстуков.

— Хорошо, верно? — вмешивается она. — Кому нужно больше сотни галстуков?

— Вам обоим нравятся мои галстуки. — Я встаю на свою защиту. — Потому что ни один из вас не может перестать говорить о них.

— Я уверен, что Эйвери хотела бы одолжить его, когда вы вместе пойдете на одно из ваших душных мероприятий.

— Если бы он мог расстаться с ней так надолго.

Они хихикают, как дети.

— Эйвери уже знаком с припадком, — говорю я.

Она бросает на меня игривый хмурый взгляд, и я знаю, что заставлю ее умолять меня использовать на ней еще один позже.