Мое прекрасное искупление - Макгвайр Джейми - Страница 54

– Маркс мне не парень, а Сойер не муж.

– Статус твоих отношений с Марксом под вопросом, а вот за Сойером ты точно замужем. Он еще не подписал бумаги?

Мы свернули в мой кабинет, и Вэл захлопнула дверь, прежде чем плюхнуться в кресло.

– Нет! Как-то вечером он вернулся домой из «Каттерса» и все распинался о том, что Дейвис была ошибкой.

– Стой… агент Дейвис?

– Да.

– Но вы с ней…

Вэл сморщила нос, а когда вдруг все поняла, то вскочила с кресла:

– Нет! Фу! Фу-у! Даже будь я лесбиянкой, то предпочла бы гигиеническую помаду обычной. Агент Дейвис похожа на выбывшую участницу конкурса близнецов Шер со всей этой… – Она указала на лицо. – …гадостью на коже.

– Значит, когда ты сказала, что испытала на своей шкуре и Сойера, и Дейвис, то имела в виду, что он изменил тебе с ней.

– Да! – сказала Вэл, не переставая морщиться. Она откинулась на кресле и сползла вниз, а ее плечи легли на подушки.

– Если скажешь это кому-то другому, то лучше уточняй.

Вэл задумалась, потом закрыла глаза и поникла:

– Вот черт.

– Ты ведь не простишь Сойера? – спросила я.

– Нет, конечно.

– Вэл, что тебя там держит? Я знаю, квартира твоя, но вряд ли это единственная причина.

Она подняла руки вверх, а потом уронила их:

– Единственная.

– Врешь.

– Только посмотрите, – сказала Вэл, выпрямив спину и скрестив руки на груди, – да она оттачивает свои навыки!

– Скорее включила здравый смысл, – сказала я. – Ну а теперь, если и дальше будешь плохой подругой, то кыш из кабинета. Мне надо работать. – Я зашуршала бумагами, притворяясь, что потеряла к ней всякий интерес.

– Я не могу его простить, – сказала Вэл вполголоса. – Я пыталась. Что угодно бы простила, но не это.

– Правда?

Она кивнула.

– Ты ему это говорила?

– Вроде того, – ответила она, кусая ногти.

– Вэл, тебе нужно ему сказать. Он все еще верит, что у него есть шанс.

– Я встречаюсь с Марксом. Неужели Сойер до сих пор считает, что я не могу без него жить?

– Ты замужем за ним!

Вэл вздохнула:

– Ты права. Пришло время. Но хочу предупредить: если я поставлю вопрос ребром, а он не уступит, у тебя появится соседка.

Я пожала плечами:

– Помогу тебе упаковать вещи.

Вэл вышла из кабинета с улыбкой на лице, а я открыла ноутбук, ввела пароль и стала прокручивать письма в электронной почте. Мой взгляд сразу же зацепился за три сообщения от Констанции с пометкой «Срочно».

Я навела курсор на первое письмо и щелкнула мышкой.

Я открыла второй.

Я открыла третий.

Я взглянула на часы. Еще не было и восьми. Я схватила мышку, просмотрела несколько недавних документов и распечатала новые данные, которые я собрала. Потом взяла папку, сунула туда распечатки и побежала по коридору.

– Привет, Констанция, – запыхавшись, проговорила я.

Девушка подняла на меня взгляд и улыбнулась, захлопав длинными черными ресницами.

– Он сейчас примет вас.

– Спасибо, – выдохнула я, проходя мимо нее.

Томас сидел ко мне спиной и смотрел на великолепный вид из окон своего углового кабинета.

– Агент Мэддокс, – сказала я, пытаясь говорить ровным тоном. – Простите, я только увидела письмо… письма. Я принесла документы по делу. Мне еще нужно сделать несколько…

– Присаживайтесь, Линди.

Я моргнула и сделала то, что он велел. Три загадочные фотографии по-прежнему были у него на столе, но центральная лежала изображением вниз.

– Я не могу их больше сдерживать, – сказал Томас. – Офис главного инспектора настаивает на аресте.

– Трэвиса?

Он повернулся. Под его глазами пролегли фиолетовые круги. Выглядел он так, будто сбросил несколько килограммов.

– Нет, нет… Гроува. Трэвис скоро начнет свое обучение. Если Гроув услышит от Бенни или Тару про Трэвиса… что ж, мы в любом случае окажемся в безвыходном положении. Констанция направит все ваши материалы в офис прокурора США. Они инсценируют вооруженное ограбление на заправке, где он часто бывает. В него будут стрелять. Свидетели заверят, что его убили. Тогда Тару и Бенни решат, что им чертовски не повезло, и не станут собирать вещи и избавляться от улик, потому что Гроув мертв, а все ниточки вели к их преступной деятельности.

– Кажется, успех обеспечен, сэр.

Томас вздрогнул, услышав мой холодный ответ, а потом вновь сел за стол. Полных десять секунд мы сидели молча, после чего Томас слегка махнул в сторону двери:

– Спасибо, агент Линди. На этом все.

Я кивнула и поднялась. Прошла к двери, но уйти не смогла. Вопреки здравому смыслу, я повернулась, сжимая свободную руку в кулак и крепко обхватывая папку, чтобы не уронить ее.

Томас изучал верхний листок из стопки документов, в одной руке он держал текстовыделитель, а в другой – колпачок.

– Вы хорошо заботитесь о себе, сэр?

Томас побледнел:

– Я… что, простите?

– Заботитесь о себе. Вид у вас усталый.

– Я в порядке, Линди. На этом все.

Я стиснула зубы и шагнула вперед:

– Если вам нужно поговорить…

Он уронил обе руки на стол.

– Мне не нужно поговорить, и даже если так, к вам бы я обратился в последнюю очередь.

Я коротко кивнула:

– Простите, сэр.

– Прекрати… меня так называть! – сказал он, понижая голос.

Я выставила руки перед собой:

– Мне кажется, не вполне уместно называть тебя Томасом.

– Агент Мэддокс или просто Мэддокс сойдет. – Он опустил взгляд на бумаги. – А теперь… пожалуйста, покинь кабинет, Линди.

– Зачем ты позвал меня сюда, если не хочешь видеть? Ты бы мог передать все через Констанцию.

– Потому что хотя бы изредка, Лииз, мне нужно увидеть твое лицо. Услышать твой голос. Некоторые дни даются мне сложнее, чем другие.

Я сглотнула и подошла к его столу. Томас насторожился, не зная, что я могу сделать в следующую минуту.

– Не надо, – сказала я. – Не заставляй меня испытывать угрызения совести. Я ведь пыталась… это как раз то, чего я не хотела.

– Я знаю. Беру всю ответственность на себя.

– Это не моя вина.

– Я так и сказал.

– Ты сам на это напросился. Хотел, чтобы твои чувства ко мне вытеснили чувства к Камилле. Тебе нужен был крайний, потому что ты не мог винить ее. Приходится мириться с ситуацией, потому что она станет частью твоей семьи, а я лишь та, с кем ты работаешь… та, кто не будет стоять на месте, как ты знаешь.

Томас выглядел слишком опустошенным, чтобы спорить.

– Боже, Лииз, ты действительно думаешь, что я все спланировал? Сколько раз нужно тебе повторять? Из-за того, что я испытывал к тебе и по-прежнему испытываю, мои чувства к Камилле кажутся ничтожными.

Я прикрыла лицо ладонью:

– Кажется, я говорю так, будто у меня заело пластинку.

– Так и есть, – ровным голосом ответил он.

– Думаешь, мне легко? – спросила я.

– Очень на это похоже.

– Что ж, это не так. Я думала… конечно, сейчас уже не важно, но тот уик-энд… я надеялась, что могу измениться. Мне казалось, если двое раненых людей будут вкладываться в отношения и испытывать друг к другу достаточно сильные чувства, то все получится.