"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Ландсберг Галина - Страница 880

Сложно было не прийти.

Ведь все люди с пси уже фактически не являлись биологическими хомо сапиенс. Первой мыслью было: бросить всё, и бежать куда-нибудь в Облако Оорта, или искать мифическую тёмную Землю-Тейю, где ещё жили обычные люди, но потом я вспомнил, что сам такой. И спастись смогу, только путём нового переселения сознания из этого тела. В общем, пришлось успокоиться за бутылкой старки.

Пси, в головах людей, являлась биологической надстройкой над нейро, информационной системой сопряжения техники с человеком предыдущего поколения. Именно так — с человеком предыдущего поколения.

Собственно говоря, с внешним миром пси взаимодействовало посредством протоколов нейро, используя их как физический и транспортный канал. В будущем homo sapiense novus, в течение многих лет выращивался ДНК-компьютер, который прорастал связями сквозь головной и спинной мозг, напрямую соединяясь с нашим сознанием, становясь его частью.

Нет, думать за человека пси не могла, объём связей был недостаточен, основной функцией была максимально плотная интеграция сознания с внешней пси-сетью, которая строилась на инках последнего поколения и локальных пси-координаторах. Люди с пси получали широчайшие возможности мыслесвязи и получения любой информации, находящейся во внешних базах данных, а также способности напрямую использовать мощности инков для решения сложных интеллектуальных задач, при этом всё это воспринималось ими максимально естественно, словно часть себя.

«Технологическая сингулярность», — подумал я, размышляя о том, что узнал.

Пси не было распространено на сто процентов среди человечества. И не было до конца единым — самый большой кластер пси был в СФЧ, среди граждан федерации пси-интегрированных было около пятидесяти процентов. Второй, независимый кластер пси был создан в ОЦП. В своё время на Венере немало потрудились, чтобы обзавестись этими технологиями, и сейчас там работали свои фабрики-репликаторы инициирующих капсул с зародышами ДНК-сетей.

В независимых государствах Земли охват пси был минимален, в пределах десяти процентов. Их элиты, пытаясь балансировать между двумя полюсами силы, и не имея своих наработок по репликации капсул, пользовались обоими источниками пси-технологий — закупая необходимое и в федерации, и у небесников.

А здесь, в Далеко-Далёком, охват пси-интеграции составлял около тридцати-тридцати пяти процентов, при этом, так же как и в независимых государствах Земли, использовались технологии федералов и небесников.

Счастье длилось недолго.

Моё размеренное существование, в котором я пытался постичь свой дзен и выбрать путь, было грубо прервано. Вчера, в этой же кофейне, за мой столик присел пожилой улыбчивый китаец в дорогом гражданском моно, с маленьким значком-символом СФЧ на груди — такие тут часто носили федеральные служащие высоких рангов.

— Уважаемый господин Никитин, меня зовут Ма Юлун, генерал Ма, — сказал он, глядя мне в глаза.

— Я слушаю вас, господин генерал, — ответил я, мысленно выругавшись.

«Не успел я дождаться прибытия Авилы!»

— Господин Никитин, мы чрезвычайно благодарны вам за переданные образцы, и хотели бы продолжить продуктивное и взаимовыгодное сотрудничество. Ваша семья давно тесно связана с СФЧ тысячами связей, и мы надеемся продолжить традицию.

— Я отошёл от семейных дел, вы же знаете.

— О, конечно, мне это известно. Это именно я принял решение сообщить вам данные о роли вашего родственника Луция Вара в событиях на Жемчуге-3. Но вы же наверняка понимаете, что Луций Вар ещё не вся ваша семья.

— Ещё бы я не понимал. Господин генерал, вы меня извините, но дела семьи — это дела семьи, и, несмотря на всю вашу помощь, я не буду с вами ничего обсуждать про наши расклады, — я сделал высокомерное лицо, достойное истинного Никитина, хотя, если честно, для меня главным было свалить от этих самых Никитиных подальше, пока не раскусили.

— Нет, нет! — Ма сделал отрицающий жест. — Нам этого не требуется. Но мы хотели бы, чтобы дружественно настроенный к нам Никитин занял в семье достойное место. Ваш старший, господин Юний оценит ваши новые связи, будьте уверены. Более того, я думаю что он уже заметил тот факт, что наша боевая группа выступила вашим охранением. Юний уважает силу и изворотливость.

— Всё-таки говорите прямо, господин генерал, — я пристально посмотрел на него.

— Вы же хотите улететь, господин Никитин? Я прошу вас этого не делать. Вернитесь в семью, до блока штаб-квартиры Далькорпа тут рукой подать. А я обеспечу вам почётный эскорт, который убережёт от возможных неприятностей со стороны Авла.

Я задумался:

«Да, этот Авл отец Луция, получается — они мои враги. Точнее, были врагами или соперниками настоящего Тита. Но мне-то что до них?»

Федерал, между тем продолжил, перейдя на пси:

/ Ψ: Почётный эскорт, как знак внимания и силы. Юний оценит ваши таланты находить друзей./ — В голове пролетело его послание.

/ Правильный выбор… Не сомневайся…/ — Фоном прошла в голове мысль, а я, даже не понял что это было — сам подумал или по пси пришло? Но это точно не от федерала.

— Я должен подумать, давайте встретимся через пару дней, господин генерал, — наконец ответил я ему.

— Хорошо, господин Никитин, послезавтра я снова буду здесь, уютное место, мне понравилось, — он обвёл окружающее нас пространство руками и встал из-за стола.

/ Ψ: Кстати, а в каком ведомстве вы служите, господин генерал?/— — Я послал сообщение ему вслед.

/ Ψ: Дипломатический корпус, господин Никитин. До свидания./

/ Ψ: До свидания./

Зал Семейного Совета. Штаб-квартира Далькорпа. Кольцо Титана

Юний Никитин, человек номер один в списке золотой тысячи Далеко-Далёкого, внимательным взглядом окинул длинный стол. За большой каменной трапецией сидели члены Семейного Совета Никитиных.

Сам Юний занимал центральное место, находившееся в трёхметровом основании трапециевидного монолита. Слева и справа от него, вдаль уходили девятиметровые боковые грани — столешница была узкой и вытянутой. Иначе говоря, стол имел форму клина с обкатанными, закруглёнными краями. Он был сделан из редчайшего цельного куска астероидного опала. Иссиня-чёрную, полированную как зеркало, поверхность, причудливо пересекали яркие красно-сине-жёлтые жилы, а дополнительный шарм придавали сверкающие звёзды алмазных вкраплений.

Многие считали астероидные опалы отражением самой сути космоса. Юнию же, с годами, трапециевидно-округлая, окатанная форма стола всё больше напоминала галечные пляжи земного Кавказа, где он так любил бывать в молодости.

Стол Совета уже почти сто пятьдесят лет олицетворял власть семьи Никитиных в Далеко Далёком. Восемьдесят лет назад он был перенесён на кольцо Титана со старой семейной станции, тоже вращавшейся вокруг жёлтого спутника Сатурна. Старая станция Никитиных не была заброшена и сейчас — её ремонтируемый остов можно было наблюдать в большом обзорном иллюминаторе, который протянулся во всю стену зала.

Да, здесь был настоящий иллюминатор, панорамное огромное окно в космос из цельного кристалла искусственного алмаза протянулось на пятьдесят метров — во всю длину зала Совета.

Никитины могли себе такое позволить. Более того, Никитины могли позволить себе почти всё.

А Юний, обладая властью равной власти земных монархов, был первым среди них. Да собственно он и был фактическим монархом — Далькорп была независимой корпорацией и имела собственную юрисдикцию. Единственное желание, которое Юний всё более страстно с годами желал, но не имел возможности осуществить — это ещё раз побывать на любимых галечных пляжах Чёрного моря.

Государь не может бросить своих подданных.

Юний смотрел через панорамный иллюминатор на величественный Титан, экономическую основу благосостояния рода, и вспоминал прошлое. Он пытался зацепиться мыслями за почти исчезнувшие воспоминания молодости, но никак не получалось — упрямый мозг постоянно возвращался к текущим проблемам.