Холодное Сердце Казановы (ЛП) - Шэн Л. Дж. - Страница 68

Он мрачно кивнул.

— Она разогналась, чтобы сбежать от меня. Я не хотел сдаваться. Я думал, что если смогу объясниться, она меня простит. Мы собирались уехать, видишь ли. Она, наконец убедила меня переехать в Калифорнию и взять на себя ответственность. Завести семью. То есть семья у нас уже была, наверное. Сын. Его дедушка заботился о нем, пока мы работали в этом парке приключений.

Мне стало очень, очень плохо.

Либо это была безвкусная шутка Даффи и Чарли, за которую они собирались заплатить, либо сегодняшний день стал самым дерьмовым за все время моего существования.

Уставившись на него, я ничего не сказал.

Чарли посмотрел мне прямо в глаза. Я выдержал его взгляд. Я видел в нем чувство вины. И это убивало меня так же, как и ее. Женщину, которую я не помнил и никогда больше не встретил.

— Она съехала с дороги, пытаясь свернуть. Ее машина была разбита прямо у меня на глазах. Я съехал на обочину и побежал к ней. Она была еще жива, когда вызвали парамедиков. Она сказала, чтобы я позаботился о нашем сыне. Она очень хотела взять себя в руки и стать для него мамой.

Я не шелохнулся. Даже не моргнул. Мы действительно были похожи. Черт, мы были настолько похожи, что это было комично. Но когда ты встречаешь совершенно незнакомого человека, похожего на тебя, в огромной стране, в городе с многомиллионным населением, в голове не сразу возникает мысль: «Может, он мой папа? Ура-ура, может, мы вместе поедем в Диснейленд?»

— Риггс?

— Что? — Я, блядь, не мог дышать.

— Это случилось в Национальном парке Денали. На Аляске.

Я встал. Если бы я не ушел сейчас, я бы ударил его по лицу. Я был на полпути к раздвижным дверям, когда развернулся и ворвался обратно к нему. Он остался сидеть на том же месте в своем кресле-каталке, выглядя как миниатюрная LEGO-версия человека, которого я встретил всего месяц назад.

— Она хотела вернуться ко мне? — Это был мой первый вопрос. Возможно, именно это больше всего беспокоило меня в истории моего происхождения. Как мать могла отвернуться от сына ради постоянного члена.

Ему удалось кивнуть, но с трудом. Что бы с ним ни было, это сильно напрягало его мышцы.

— Да. Она говорила о тебе без умолку. Навещала тебя каждые несколько недель. Она хотела, чтобы мы были семьей. А я был засранцем. Я видел тебя всего один раз. Твой дедушка тащил меня за уши, чтобы познакомить с тобой. Он думал, что это что-то изменит, заставит меня изменить свои взгляды. Ты был крошечным, злым и хрупким. С коликами и очень красный. Я взглянул на тебя и решил, что это слишком большая ответственность, слишком тяжелая работа.

На моих губах появилась возмущенная ухмылка.

— И я полагаю, ты распространил это мнение и на то время, когда она умерла. Ты так и не вернулся за мной.

По коже Чарли побежали мурашки.

— Не из-за отсутствия желания. Ты можешь мне не верить — да я и не жду, что ты поверишь, — но я не поэтому не пришел за тобой.

— Почему же? — Я уже кричал. Мне нужно было сбавить тон, пока меня не выгнали из больницы за жестокое обращение с пациентом. Умирающим пациентом.

— Стыд. Смущение. Видеть, как твой дед справляется со своей работой гораздо лучше, чем я когда-либо мог. Зная в глубине души, что без меня тебе было лучше. — Он уставился в землю. — Я забрал у тебя мать. И обращался с ней чертовски плохо. Я знал, как ты выглядишь, только по фотографиям. Мне казалось безумием ехать в Калифорнию и разлучать тебя с единственным постоянством и стабильностью, которые ты когда-либо знал. Твой дедушка любил тебя. Ты был его гордостью и радостью. Я думал, что делаю вам обоим одолжение.

Как разговор о гребаном косяке мог дойти до такого? Чарли Черное Зеркало довел мою задницу до забвения. И да, я использовал «Черное зеркало» как глагол.

— Да? Ну, спасибо большое. — Я насмешливо поклонился. — Твоя святость ждет тебя у небесного прилавка. Не забудь забрать его — ты получишь большие скидки на нимб и крылья.

Он поморщился.

— Ты имеешь полное право злиться.

— Я не сержусь. — Я рассмеялся. — Я в восторге. Ты прав. Мне бы не понравилось провести свою жизнь под твоим крылом. В конце концов, я мог бы стать таким же, как ты. Одинокий, вымытый, скороспелый хам без семьи, без друзей, без связей. О, подожди-ка. — Я прижал палец к губам, нахмурившись. — Именно этим я сейчас и занимаюсь. Ну-ну. По крайней мере, тебе не пришлось наблюдать, как это происходит. Не волнуйся, дедушка был достаточно добр, чтобы умереть только после того, как я стал достаточно взрослым, чтобы пойти в частную подготовительную школу, так что я избежал всей этой рутины приемной семьи. Конечно, мне приходилось оставаться на территории школы каждое Рождество и День благодарения, потому что меня некому было взять на воспитание.

Он снова сглотнул. Его глаза были туманными. Я надеялся, что у него была болезнь, при которой ты падаешь замертво, если плачешь. Он заслуживал этого.

— Где ты проводил летние каникулы? — прохрипел он.

— Обычно я уговаривал родителей одного из своих друзей, чтобы они выписали меня на лето к себе и забрали из школы. Но я не хотел навязываться, поэтому они обычно высаживали меня на полпути к своему дому, и я просто путешествовал автостопом. По крайней мере, у меня были деньги на хорошие отели. Ты ведь знаешь, что я богат?

Он прикусил губу, откинув голову. Молчаливое «да».

Я склонил голову набок.

— Только не говори мне, что вся эта исповедь случилась, чтобы я мог оплатить твое длительное пребывание в больнице. Я лучше сожгу деньги. В буквальном смысле. В огне.

Он зарычал, повернувшись в своем кресле-каталке боком, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Я бы никогда этого не сделал.

— Нет, конечно, нет, — легко согласился я, чувствуя, как черви разъедают меня изнутри. — Ты придерживаешься таких высоких моральных стандартов. Я почти забыл.

— То, что я сделал, было непростительно. Я не ищу прощения. — Он звучал строго и серьезно. Почти — и это была настоящая ирония — как у отца.

— Что же ты ищешь? — Я скрестил руки, прислонившись к стене. — Зачем ты вообще мне сказал? Нет, подожди. — Я поднял палец. — Прежде чем ты ответишь на этот вопрос, когда ты узнал? И как?

Чарли подмигнул мне, как будто ответ был очевиден.

— В первый раз, когда мы встретились. Было чертовски очевидно, что ты мой. Ты выглядел как я, говорил как я, пах как я. — Он сделал паузу, с усилием подняв руку, чтобы оттянуть воротник больничного халата на шее. — У нас обоих на шее родимое пятно в форме Южной Америки. Похоже на острый зуб.

Моя рука инстинктивно потянулась к шее.

— А теперь ответь на мой другой вопрос, — попросил я. — Почему сейчас?

Чарли закрыл глаза.

— Потому что у меня редкое генетическое заболевание, которое убивает меня. И у тебя оно тоже может быть.

Моя ненависть и шок были приостановлены. Он рассказывал мне о болезни Хантингтона, а я сидел на скамейке рядом с ним и читал об этом в телефоне. Когда я увидел, что среди симптомов есть головные боли, я окинул его ледяным взглядом.

— Ты сказал мне, что у тебя была дочь. Она умерла, когда ей было восемь месяцев. Это правда? — спросил я, вспомнив, как мы вместе работали в Гарлеме.

Чарли попытался покачать головой, но на полпути застонал от боли.

— Нет. Но я не мог сказать тебе правду. Оставлять тебя позади было все равно, что оплакивать ребенка. Вот так я это и сформулировал.

— Лжец на фоне дерьмового отца. Твои таланты не знают границ. — Я сделал паузу. — Даффи знает, что ты мой отец, не так ли?

— Она узнала, да.

— Когда?

— В пятницу.

Значит, она скрывала это от меня целые выходные. Неудивительно, что она вела себя странно.

Чарли добавил:

— Она сказала мне, чтобы я сказал тебе, иначе она скажет. Она никогда не собиралась держать тебя в неведении по этому поводу.

Не то чтобы это имело значение. Злясь на нее, я перенаправлял свою ярость туда, где ей не место. Если уж на то пошло, я теперь знал, почему она провела все выходные, заставляя меня пройти обследование.