Живущий в тени - Дивеева Лара - Страница 12

Ну, или не особо решающее.

– Да, умею.

– У меня есть сёмга. Как насчёт блинов с сёмгой и сыром на ужин?

Даже если бы я не умела делать блины, на ходу изобрела бы сотню рецептов. Потому что Артём только что предложил поужинать вместе, а это неожиданно и… замечательно. Я тоже пока что не готова с ним расстаться.

– А ветчина у тебя есть?

– Ты любишь блины с ветчиной?

– И с грибами.

– Грибы только маринованные.

Откинув покрывало, я соскочила с постели, и книга упала на пол. Артём поднял её и с интересом посмотрел на обложку.

– Навязанный брак? – спросил с ироничной усмешкой.

Я показала взглядом на книжные полки.

– Здесь целая коллекция.

Пока мы шли на кухню, Артём зачитывал выдержки из текста.

– «Как ягнёнок на заклание, я шла к Доминику, а он смотрел на меня с ненавистью. Мы оба не желали этого брака… «Я никогда не смогу тебя полюбить!» – взревел Доминик, но упиравшийся в меня неукротимый жезл говорил о другом»… В моём доме хранится книга о неукротимых говорящих жезлах? – спросил Артём весело.

– Если не ошибаюсь, это целая серия.

Фыркнув, он покачал головой. Теперь, когда наконец поверил, что я непричастна к заговору, он расслабился и казался совсем другим, беспечным. И только в глубине взгляда по-прежнему виднелись настороженность и нечто тёмное, тяжёлое, от чего перехватывало дыхание.

Артём достал муку, масло и яйца.

– Дрожжи нужны?

– Нет, сделаю без дрожжей, быстренько. Ты пока доставай рыбу, ветчину и остальное. Я люблю блины с вареньем, сметаной, бананами, черникой, консервированными персиками, сгущёнкой…

– Не понимаю, как ты до сих пор в дверь пролезаешь! – пробормотал, смеясь.

Смеясь.

Оказалось, что дикий, грубый мужик, который чуть не застрелил меня при первой встрече, умеет смеяться и шутить.

Мука сыпалась из пакета на мои руки, на одежду, но я не обращала внимания. Во все глаза смотрела на Артёма, дивясь метаморфозам.

– Расскажи-ка мне про говорящий жезл. Что с ним случилось дальше? – Подмигнув, он подвёл меня к раковине, вымыл мои покрытые мукой руки и вытер полотенцем.

– Судя по тому, что в следующей сцене жезл добрался до заветной пещерки героини, им придётся пожениться.

– В моём доме хранится порнографическая литература, а я об этом не знал.

– Впечатляет, что ты угадал значение термина «заветная пещерка».

Спрятав улыбку, Артём посмотрел на меня с напускной серьёзностью.

– Это географический термин, да?

– Безусловно. Заветная пещерка расположена к югу от сокровенных холмиков.

Мы смеялись, спорили о форме блинов и о начинке. Подкидывали блины в воздух, ловя на тарелку. Время от времени Артём зачитывал очередные перлы из романа, и мы смеялись по новой. Со следами муки на одежде сели к столу и ели блины. Сначала с сёмгой, потом с ветчиной, потом со всем остальным, что нашли в холодильнике. Наелись так, что было трудно дышать.

За окном сгущалась ночь, по печке ручной работы бродили тени, и смех вдруг прекратился. Мы одновременно вспомнили, что завтра утром я уеду. Приехала на смотрины, мы посмотрели друг на друга – и всё.

Всё.

Поднявшись, я собрала посуду. Артём принёс пылесос и, усадив меня на стол, стянул с моих ног испачканные в муке носки. Он пылесосил, а я сидела на столе, болтая босыми ногами и бесстыже его разглядывая. Широкие плечи, сильные бёдра, обтянутые футболкой мышцы спины…

– Налюбовалась? – Усмехнувшись, он подхватил меня и поставил на пол. Как игрушечную, честное слово!

Я улыбнулась, смущаться не стала. Нет смысла.

Мы поднялись по лестнице. Артём шёл рядом, я вдыхала тёплый, волнующий запах его тела. В глубине сознания комаром пищала мысль, что мы можем… мы всё можем. Я далеко от дома, из которого растут мои корни и куда стремятся ветви моего будущего. На краю света нет ничего несбыточного и неподобающего.

Сначала я спрошу его о Тане. Судя по поведению Артёма, не похоже, что они вместе, но спросить надо. А потом…

Я подошла к спальне, Артём остановился за моей спиной. Его дыхание влажной лаской пробежалось по шее. Мы стояли на краю возможностей, между нами происходило что-то…

Я не знала, что между нами происходило, но от мысли, что завтра уеду и никогда этого не узнаю, хотелось плакать.

Стоит ли пробовать невозможное перед тем, как это потерять?

– Завтра автобус в одиннадцать утра, – сказал он низким, грубоватым голосом, разрушая иллюзию возможной близости.

– Я проснусь вовремя, мне не нужен будильник, – ответила не оборачиваясь.

***

Он не вышел к завтраку.

В доме стояла неестественная, тревожная тишина, когда вздрагиваешь от малейшего шороха, от звяканья ложки о тарелку. Я шумела как могла, гремела посудой, напевала, однако в половину одиннадцатого пришлось признать, что Артём не появится. Не выдержав, позвала его. Дом ответил тишиной, только занавесь билась об открытую створку кухонного окна.

Вздохнув, я вышла из дома и вскоре уже ехала в автобусе.

Казалось, я выздоравливаю после болезни. С каждым километром пути я приходила в себя, остывала. Жизнь снова казалась знакомой и предсказуемой. Удаляясь от Артёма, я заново обретала контроль над собой.

А обрести его хотелось, заветный контроль, потому что рядом с Артёмом я не узнавала себя. Он запускал во мне химическую реакцию, которая не привела бы ни к чему хорошему. Я вовремя спаслась, не подсела на его пристальный взгляд с проблесками ржавчины.

Почти не подсела.

Через пять остановок я поверила, что поездка на Сахалин не оставит шрамов, только усталость с каплей разочарования.

На седьмой остановке я отпустила обиду. Ну, попала впросак, и что? В следующий раз буду осторожнее с чужими просьбами. Пусть Артём разбирается с Галиной Максимовной, я не собираюсь вмешиваться. Необязательно прощать людей, можно просто о них не думать.

На девятой остановке я ахнула от восторга, заметив тёмные росчерки залива между деревьями.

И в тот момент рядом с автобусом остановилась машина Артёма. Он не вышел, даже не посмотрел на меня, а поехал следом. Отвлечься не получилось, я то и дело высматривала его машину на дороге.

Когда я вышла, чтобы пересесть на другой автобус, Артём уже забирал мой чемодан у водителя.

Захлопнув багажник, повернулся ко мне.

– Ты забронировала гостиницу?

– Надо же, какая неожиданная встреча! Ты в этих краях проездом или по делу?

Он не отреагировал на иронию в моём голосе.

– Значит, не забронировала. Я знаю хорошую гостиницу, поехали!

– И что будет дальше? Твои соседки вмешаются, и гостиницу снесут, чтобы я снова жила с тобой?

Он пытался сдержаться, но улыбка просочилась наружу через маску раздражения.

– Садись в машину, острячка!

Пережить наше расставание было непросто, но я справилась, поэтому воссоединение проходило со скрипом. Незапланированная встреча выбила меня из равновесия.

– Соседки заставили тебя за мной поехать? Сказали, что на автобус напал медведь?

– Меня никто не заставлял за тобой ехать.

– Решил лично убедиться, что я доеду до Южно-Сахалинска и не вернусь?

– Предосторожности не бывают лишними. – Насмешливо изогнул бровь, хотя непонятно, над чем он смеялся – над моими полушутками или над собой за то, что не сдержался и поехал следом.

Я таки села в его машину и по дороге в город смотрела в окно, старательно изображая туристку. Однако вся я, душа и тело, была настроена на сидящего рядом мужчину. Он ехал неторопливо, комментировал достопримечательности, шутил, но делал это отстранённо. Голосом экскурсовода. Однако как бы он ни притворялся равнодушным, факт оставался фактом: я уехала, и он помчался следом. Зачем? Недосказанность мешала и нервировала. Всё странное, непонятное, накопившееся между нами можно разгрести одним честным разговором, и тогда станет легче дышать. Однако Артём упорно отшучивался и не собирался откровенничать.