Папа для Одуванчика - Келлер Николь - Страница 8

Вдоволь наобнимавшись и повалявшись в кровати, мы с Варюшей выбираемся из кровати и идем чистить зубы.

Я готовлю любимые блинчики дочери, а Варюша сидит на своем детском стульчике. Болтает ножками под столом и весело щебечет. Закидывает меня сто и одним вопросом, на которые я с удовольствием отвечаю. Ловлю себя на мысли, что мне этого остро не хватало. Вот такого простого утра, с дочкой один на один. Когда не нужно в голове решить одновременно несколько задач, когда никуда не спешишь, когда не валишься от усталости с ног. И при этом совершенно не замечаешь, как растет твой ребенок.

Телефон уведомляет о входящем сообщении. Беру его в ладонь, и губы сами растягиваются в довольной улыбке.

«Ты где?!», – гласит гневное сообщение от босса. Я прям чувствую, как скрипят его зубы, когда он понял, что обломался. Снова. Второй раз за сутки. Как рычал, когда набирал мне сообщение.

«У меня законный отгул. Вы обещали, Булат Ришатович».

Босс что-то набирает, стирает, снова набирает. Но в итоге выходит из чата. Как бы телефон не разбил о стену. Он может.

– Мама, – привлекает мое внимание Варюша. Смотрит пронзительно, серьезно и строго. Прям как ее отец. У них даже брови сходятся на переносице одинаково. – Какой мой папа? Расскажи.

Тяжело вздыхаю. Выкладываю горячий блин и пододвигаю ореховую пасту поближе, но мое кудрявое солнышко не проведешь. Она с пристрастием продолжает вопрос. Даже руки складывает перед собой. И где только нахваталась подобного?!

– Я даже не знаю, дочь, что сказать…

– Ну, как он выглядит? Красивый?

– Красивый, дочь. Даже очень, – жалко только, что козел. И, слава Богу, ты на него не похожа ни капли. Только глазами.

– А кем он работает?

Не сразу нахожусь с ответом. Придется правду смешивать с вымыслом.

– Он – большой начальник, Варюш. Серьезный человек. И очень занятой.

– И поэтому он не может приехать ко мне? У него нет времени, чтобы познакомиться со мной?

Ага, а еще желания.

Пока я придумываю, какую «правду» сказать на этот раз, дочь сползает со стула.

– Я сейчас, – прихрамывая, уносится в свою комнату и возвращается с листком бумаги. – Я вчера папу нарисовала, похож?

Разглядываю карандашный шедевр и прикрываю рот ладошкой, чтобы не расхохотаться.

У папы волосы торчат в разные стороны, нос картошкой, губы растянуты в улыбке от уха до уха, причем буквально. Одно ухо торчит, как у Чебурашки, второе сползло вниз, поближе к подбородку. Один глаз узкий, как у якута, второй выражает истинную степень изумления.

– Ну, что, мам?

– Ты очень талантливая, дочь, – выдаю со смехом. – И очень похоже нарисовала. Вылитый папочка. Просто один в один.

– Правда? – глаза Варюши сияют от счастья. – Тогда повесим его рядом с моей кроваткой? Ну там, где наши с тобой семейные фото?

Мне с трудом удается свернуть непростой разговор о папе, и завтрак проходит уже в более непринужденной обстановке.

Весь день мы проводим дома и делаем то, о чем часто меня просила дочь, но у меня не находилось либо времени, либо сил: играем в куклы, смотрим мультики, вместе готовим. А ближе к вечеру выдвигаемся в торговый центр купить что-нибудь из одежды на осень и покушать пиццы с мороженым.

Довольные и безумно счастливые мы возвращаемся домой пешком, чтобы подышать прохладным вечерним воздухом.

– Мамочка, смотри, там Аня с мамой! Можно я немного поиграю с ней? Ну, пожалуйста, – делает жалобное личико и складывает ладошки в молитвенном жесте.

– Хорошо, – сдаюсь. – Только не бегать и не беситься сильно, договорились?

– Хорошо, мамочка! Я только на качелях покатаюсь!

Наш день проходит идеально. Я уже и не помню, когда мы так здорово проводили время с дочкой. В глубине души говорю «спасибо» боссу, ведь если бы не его грязные приставания, я бы еще не скоро решилась взять отгул.

Целую сладко сопящую малышку, приглаживаю непослушные кудряшки и ложусь к себе. Почти засыпаю, когда телефон оповещает о входящем сообщении.

«Завтра в девять ноль-ноль жду в своем кабинете».

Глава 14

Лиза

Мое сегодняшнее утро начинается не с кофе.

А с: «Млять, проспала!».

И это впервые, наверно, за последние лет пять. Я даже с маленькой Варей никогда не опаздывала на сдачу анализов и к педиатру.

Наверно все оттого, что я полночи не спала, ворочаясь с боку на бок. Гадала, зачем меня к себе хочет вызвать босс и на черта об этом надо было написать тогда, когда все приличные люди уже спят?! Это маленькая месть за динамо?!

В голове куча вариантов. Но самый реальный и возможный из них – мое увольнение. Я даже успела поплакать по этому поводу. Потому что планировала после нового года взять отпуск на неделю и продлить новогодние каникулы, провести их с дочкой. А если меня уволят, то об этом можно будет забыть. Как и о многих вещах, которые запланировала. Придется затянуть пояса, потому что нужно выплачивать кредит, коммуналку и скоро возобновятся занятия Вари с реабилитологом.

Под утро на случай увольнения я даже составила в голове список компаний, куда смогу отправить свое резюме. Успокоилась и только тогда смогла заснуть. Поэтому и проспала. И сейчас с горящей задницей пытаюсь не опоздать к боссу.

Наспех умываюсь, расчесываться даже не пытаюсь, мои кудри все равно торчат в разные стороны непослушной копной. Натягиваю с вечера приготовленные брюки и блузку, несусь на кухню, чтобы залить в себя кружку кофе.

У самого стола Варюша, которая почему-то сегодня тоже встала так рано, не замечает меня. Резко разворачивается и немного оступается. На автомате подхватываю ее. Но недоеденная каша, которую дочь несла к мойке, конечно же, выплескивается на меня.

– Ой, – Варюша бледнеет и прикрывает ротик ладошкой. – Мамочка, прости…Я не хотела…

– Все в порядке, солнышко, – нервно улыбаюсь, наблюдая, как овсянка растекается по моей блузке и брюкам. А на ткани остаются уродливые яркие разводы. – А с чем каша была?

– С черникой…

– И с остатками вишни, – припечатывает мама, входя на кухню. Мажет по мне безразличным взглядом и с довольной улыбкой припечатывает: – Этот монашеский образ теперь только выкинуть. Слава Богу, а то я думала, ты никогда не избавишься от него.

Стискиваю зубы, чтобы не зарычать. Резко разворачиваюсь на пятках и несусь в комнату, чтобы переодеться. Но и тут все против меня.

Офисных вещей у меня немного – до этого я работала из дома, а после трагедии с Варюшей средств, чтобы купить себе что-нибудь просто не было. И сейчас все, что есть в моем гардеробе, лежит грустной кучкой на гладильной доске. Разумеется, мятые. И, конечно же, времени, чтобы погладить хоть что-то у меня категорически нет.

Роюсь в шкафу, судорожно стараюсь отыскать хоть что-то. И натыкаюсь на комплект, который висит у меня еще со времен университета. Я называла его «счастливый костюмчик» – наряд, в котором я всегда получала «зачет» или «отлично».

Во время беременности я не сильно набрала, так что должно подойти. Быстро скидываю с себя грязную одежду, запрыгиваю в «счастливый костюмчик» и хлопаю в ладоши от радости, что влезла.

Конечно, опасно идти в таком в офис, особенно «на ковер» к боссу, но выбора другого у меня нет. На мне кожаная юбка – миди чуть ниже колена, которая обтягивает и подчеркивает мои бедра, как вторая кожа, и шифоновая блузка молочного цвета. Она полупрозрачная, и видны кружева нижнего белья, ладно хоть декольте не такое глубокое. Выгляжу я дерзко, порочно и…так, что самой нравится.

Осталось только выстоять в таком виде перед Булатом Ришатовичем…

– Вот это другое дело! – восхищенно бросает вслед мама. – Всегда бы так одевалась, уже бы до начальника доросла.

Угу. С моим скорее бы оказалась на спине на его рабочем столе…

Ровно в назначенное время я стучусь в кабинет босса. Получив в ответ глухое «Войдите!», затаив дыхание, переступаю порог, боясь оступиться на каблуках.