Завязать след (ЛП) - Карлайл Лилиана - Страница 14

Несколько часов назад он был абсолютным мудаком, а теперь он рыцарь.

Джейсон не открывал перед тобой дверцы машины.

Я игнорирую свою внутреннюю Омегу, которая в полном восторге от внимания, которое ей оказывают.

Это временно. Он уйдет, напоминаю я своему внутреннему голосу.

Я отказываюсь тешить себя надеждами.

Все, что сейчас важно, — это найти Эйприл и позаботиться о кафе.

Нет времени на какие бы то ни было эти чувства.

Пассажирская дверь открывается, и Ривер протягивает мне руку.

Я разглаживаю юбку, затем беру его за руку, не обращая внимания на пульсацию в моем естестве.

— Я могу ходить, — настаиваю я, когда его рука обвивается вокруг моей талии.

— Да, это ложь, — хихикает он, закрывая пассажирскую дверь. — Не вешай мне лапшу на уши, это не сработает.

Мои короткие каблучки стучат по подъездной дорожке, когда он поддерживает меня.

На мой взгляд, это слишком интимно, и мое тело реагирует так, как будто к нему никогда раньше не прикасались. Еще одна струйка влаги стекает на мои трусики, и я неловко сдвигаю бедра вместе, надеясь, что он не заметит.

— Курить отвратительно, — выпаливаю я. — Тебе следует бросить.

Очевидно, у меня пропал фильтр.

Я смотрю, как он возится с ключом от моего дома (откуда у него мой ключ от дома?) и чувствую, как он хихикает, отпирая дверь.

— Конечно, детка, — говорит он. — Только для тебя.

Детка.

Моя внутренняя Омега совершает серию переворотов.

Мне нужна дополнительная доза подавляющих средств. Я слишком сильно реагирую на все, что он делает.

Мы заходим в гостиную, и он отпускает мою талию, как только я сбрасываю туфли. Я поднимаю на него взгляд, встречаясь с его зелеными выразительными глазами.

— Хорошо, — говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не звучал измученно. — Что ж, спасибо. Дальше я в порядке. Ты сказал, что Лэндон пригонит мою машину обратно, верно?

Его глаза сужаются, и я могу сказать, что он видит меня насквозь. — Ты же знаешь, что у тебя сотрясение мозга, верно? Тебе нужен кто-то, кто присматривал бы за тобой.

Я моргаю. — Что?

— Я останусь здесь ненадолго, — просто говорит он.

Я поражаюсь его дерзости. — Что ты сделаешь?

— Я останусь здесь, — говорит он медленно, как будто я ребенок. — Ты ударилась головой. Доктор сказал, что тебе нужно, чтобы кто-то был рядом с тобой, по крайней мере, в ближайшие несколько часов.

Он скрещивает руки на груди, вызывая меня на спор.

— Разве у тебя нет дел, которые нужно расследовать? — Раздраженно огрызаюсь я. Я хочу, чтобы он ушел. Чем дольше он останется здесь, тем больше я захочу, чтобы он был рядом.

— Есть. Но тебе, очевидно, нельзя доверять, что ты останешься одна и не попадешь под машину, так что вот я и здесь.

Я изумленно смотрю на него. Выражение его лица ничего не выдает, но по едва уловимому, сладкому изменению его запаха я могу сказать, что он не злонамерен.

Он шутит, и от этого становится еще хуже.

— Ты невозможен, — вздыхаю я.

— Ты не первая, кто это говорит, — подтверждает он, когда я отхожу от него и направляюсь на кухню. Она соединена с гостиной, поэтому, сделав всего несколько шагов, я оказываюсь у своих плиточных прилавков, делая все возможное, чтобы все выглядело хотя бы немного презентабельно.

Не то чтобы меня волновало, что он думает.

Но все же я не хочу потерять сознание и проснуться на грязной кухне.

Особенно, если я собираюсь утром на работу.

Не то чтобы ему нужно было это знать.

Ривер следует за мной и прислоняется к стойке, наблюдая, как я открываю пластиковый контейнер, чтобы начать складывать все лишние макароны.

Я притворяюсь, что он не пялится. Я пытаюсь не представлять, как он анализирует мою кухню, судит меня по тому, насколько все грязно, неухоженно и посыпано мукой.

Я вытираю бумажным полотенцем пустую кофейную гущу, а когда оборачиваюсь, он всего в нескольких футах позади меня поднимает упаковку с макаронами.

— Могу я тебе помочь? — Спрашиваю я, чувствуя себя неловко из-за вторжения в мое личное пространство.

Он тоже говорил об этом так тихо, что стало еще хуже.

Здесь жарко, говорит моя внутренняя Омега. Он как тень. Он может подкрасться к тебе в любой момент.

Я молча говорю ей заткнуться.

Ривер барабанит пальцами по крышке контейнера, хмурясь. — Те печенья, которые ты испекла раньше, были действительно чертовски вкусными, — ворчит он, словно признавая поражение.

Мое сердце бешено колотится в груди. — О, ты имеешь в виду взятки? — Я усмехаюсь, отходя от него. Я перевожу свое внимание на кофеварку для приготовления эспрессо в углу, мое лицо пылает, а слезы угрожают наполнить глаза. Я закрываю каждый пакетик кофейной гущи и аккуратно раскладываю их на задней панели прилавка.

Я всегда гордилась своей кухней. Несмотря на то, что дом, в котором я живу, маленький, я позаботилась о том, чтобы кухня стала звездой шоу.

Именно там я делаю свои лучшие работы, и когда они организованы, то выглядят так, как будто их можно было бы напечатать в журнале.

Навязчивая организованность — один из моих новейших механизмов преодоления последствий исчезновения Эйприл, и то, что Ривер вторгается в мое безопасное пространство своим присутствием, творит со мной странные вещи.

— Эй, Скайлар. Посмотри на меня.

Я не хочу смотреть на него. Я хочу остаться там, где я есть, спиной к нему и размытым изображением моей любимой кофеварки для приготовления эспрессо.

— Скайлар.

Смирившись, я поворачиваюсь к нему лицом. Я молюсь, чтобы слез не было видно, но они скатываются с моего лица прежде, чем я успеваю их спрятать.

Ривер — это не что иное, как размытое пятно кожаной куртки и темных волос.

— Прости меня, — шепчу я.

— Тебе жаль? — говорит он и делает шаг ко мне. — Я… черт, я облажался, ясно? Я не силен в этом деле. Я этим делом не занимаюсь.

Прежде чем я успеваю спросить, что за “ерунду” он имеет в виду, он оказывается в моем пространстве и обнимает меня.

Я тут же прячу лицо у него на груди и расслабляюсь в его объятиях.

Он крепко сжимает меня, и я едва могу дышать, когда он прижимается грудью к моему лицу, но я выплескиваю свою печаль в его объятиях.

Часть меня подавлена, но другая часть слишком опустошена, чтобы беспокоиться.

Итак, мы стоим на моей кухне, нас освещают лампы дневного света, и я разваливаюсь на части в его объятиях.

Он что-то шепчет мне, но я не слышу. Все, что я чувствую, — это боль в голове и жгучую боль в груди.

Я позволяю утешать себя, даже если в конце концов это причинит боль.

В любую секунду я ожидаю, что он вернется в Ривера, который был несколько часов назад, когда не хотел иметь со мной ничего общего.

Но вместо этого происходит нечто невероятное.

Точно так же, как у Лэндона, его грудь вибрирует, и Альфа-мурлыканье резонирует в нем. В сочетании с его ароматом это так успокаивает, что я прижимаюсь всем весом к его груди, позволяя ему полностью обнять меня.

12

СКАЙЛАР

В конце концов, мои слезы утихают, и я отстраняюсь от Ривера. Мне неловко из-за того, что я оставила следы слез на его рубашке.

Но плач был приятным. Это была разрядка, в которой я нуждалась несколько недель. Горе от потери Эйприл съедало меня заживо, а недостаток сна и еды истощил мой разум и тело.

Я прочищаю горло, чтобы нарушить тишину, и отвожу взгляд от Ривер. — Эм, мне пора спать. На кухне есть еда, а ванная дальше по коридору. Ешь все, что захочешь. Спокойной ночи.

Он хмурится и выглядит так, словно хочет что-то сказать, но я протискиваюсь мимо него, прежде чем он успевает, и прямиком направляюсь в свою комнату. Я закрываю и запираю за собой дверь, затем падаю на кровать.

Все во мне кричит о том, чтобы вернуться к нему. Возможно, он хорошо разбирается в людях, но достаточно долгая работа в службе поддержки клиентов помогла мне также разобраться в личностных чертах.