Играй жестко (ЛП) - Геркулес Мишель - Страница 50

Это четырехэтажное здание с подогреваемым бассейном на крыше. Тренажеры находятся на втором этаже, так что я отправляюсь туда. Надеюсь, Райдер еще не закончил тренировку и не в сауне. Я не собираюсь вести с ним этот разговор голым, если не считать полотенца, обернутого вокруг моей талии.

Зал тяжелой атлетики занимает весь второй этаж, и это просто мечта, с самыми лучшими тренажерами на рынке. Найти Райдера не составило труда. Он делает жим лежа, но, как и подобает наглому ублюдку, его никто не замечает.

Я встаю позади него и хватаю штангу, прижимая ее к груди.

— Какого хрена ты делаешь? — спрашивает он.

— Я пришел поболтать.

— Это не смешно, Алекс, — он пытается поднять штангу вверх, но не может сдвинуть ее с места, пока я держу ее.

— Ты видишь, что я смеюсь? Я хочу знать, почему ты умолял меня забрать Блэр из клуба в Бостоне.

— Ей нечего было там делать. Этот клуб — не место для нее.

— Чушь. Мы были там на дне рождения Джиа, и все отлично провели время.

Его глаза сужаются, когда я упоминаю имя Джиа.

— Уверен, что так и было.

— Ты попросил нас уйти из-за твоего приятеля Ильи?

Перемена в его выражении лица — как день и ночь. Обострение сменилось озабоченностью.

— Почему ты спрашиваешь про Илью?

— Потому что я только что поймал его, когда он проезжал мимо квартиры Блэр. Что с ним за дела?

Зрачки Райдера расширились, а затем его адамово яблоко покачивалось вверх-вниз, когда он тяжело сглатывал.

— Отпусти меня, и мы поговорим.

— Ты собираешься сказать мне правду?

— Да.

Я помогаю ему поднять штангу на опоры и отхожу. Райдер сидит, сгорбив плечи, и вытирает лицо белым полотенцем. Когда он закончил, то уставился в пространство, ничего не говоря.

— У меня нет всей ночи, — выдавил я из себя. — Блэр в опасности?

Он поворачивает свое лицо к моему.

— Может быть. Она рассказала тебе о своей сделке с нашей матерью?

У меня забурчало в животе.

— О том, что она должна бросить свою жизнь и выйти замуж по расчету?

— Да. Семья Ильи очень влиятельна, и они хотят укрепить свои отношения с моим отцом. Брак с ним даст им возможность закрепиться в этой семье.

— Твоя мать хочет, чтобы Блэр вышла замуж за этого парня? — мой голос повысился.

— Нет. При всех ее недостатках, последнее, чего хочет моя мать, — это чтобы Блэр вышла замуж за представителя семьи Болкоски. Именно поэтому последние пару месяцев она впихивала Блэр ухажеров в глотку. Но теперь Илья заинтересовался Блэр и… — он отводит взгляд, откидывая рукой волосы назад. — Это все моя гребаная вина.

— Почему это твоя вина?

— Я облажался. Я пытался перехитрить их, но все, что я сделал, это позволил им еще глубже вонзить свои когти в мою семью.

— Ты несешь чушь. Кто они?

Он встречает мой взгляд.

— Опасные люди, Алекс. Мы не можем позволить Блэр выйти замуж за этого сукиного сына.

Мой пульс учащается, а ревность и ярость смешиваются в моих внутренностях.

— Как мы можем этому помешать? Блэр твердо намерена исполнить желание твоей матери. Она слишком боится отказаться от денег.

Лицо Райдера искажается от гнева.

— Ты так думаешь? Блэр не волнуют ни деньги, ни статус.

— Тогда почему она не может сказать твоей матери, чтобы она убиралась восвояси?

В его глазах блестят смятение и чувство вины. Что, блять, он скрывает? Он отворачивается первым.

— Блэр не та, за кого ты ее принимаешь, Алекс.

Она определенно не та, за кого я ее принимал. Если дело не в деньгах, то… блять. Не могу поверить, что такая возможность не приходила мне в голову до сих пор.

— Твоя мать держит чем-то Блэр, не так ли?

Он не отвечает, и я почти вижу, как в его голове работают шестеренки. Он взвешивает все за и против того, чтобы рассказать мне правду. Наконец, слова вырываются из него со вздохом поражения.

— Да, но ты должен спросить об этом Блэр. Я не могу тебе сказать.

— Не можешь или не хочешь?

Он смеется без юмора.

— Есть ли разница?

— Когда речь идет о тебе, думаю, нет. Как ты предлагаешь помешать Блэр выйти замуж за Илью или кого-нибудь еще?

Райдер изогнул одну из своих бровей.

— На ком-нибудь еще? Почему тебя это волнует, Алекс? Ты влюблен в мою сестру?

Черт. Как Райдер так быстро пришел к такому выводу?

— Ты не в своем уме. Мы с Блэр просто развлекаемся.

— Блэр не развлекается просто так. Если она пустила тебя в свою постель, значит, ты что-то для нее значишь.

Я не смею поверить, что Блэр может испытывать ко мне какие-то чувства. Черт. Я веду себя как гребаная простушка.

— Ты не знаешь свою сестру так хорошо, как тебе кажется.

Его губы кривятся в сардонической ухмылке.

— А ты знаешь?

— Я, наверное, знаю ее лучше, чем ты.

— Возможно, но это не отменяет того факта, что моя сестра тебе небезразлична. Ради дружбы, которая нас когда-то связывала, я прошу тебя присматривать за ней, Камински.

— Что? Ты хочешь, чтобы я играл роль ее телохранителя?

— Не стой и не притворяйся, что это будет для тебя в тягость.

Я крепко сжимаю челюсть, чтобы выиграть время и придумать умную реплику, но ничего не придумываю. Он меня уже раскусил.

— И как ты собираешься помешать Блэр обручиться с Ильей?

— Я что-нибудь придумаю.

— Ты только что сказал, что уже один раз облажался. Ты явно не в себе. Мне нужно знать, с чем мы имеем дело. Кто такие Болкоски?

Его взгляд становится холодным, когда он встречается с моим.

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

— Чушь. Я должен быть готов.

Он встает.

— Этот разговор окончен. Иди домой, Алекс. Скоро ты получишь все, о чем мечтал.

— Ты не знаешь, чего я хочу!

— Правда? Ты хочешь сказать, что не хочешь играть в НХЛ? Я слышал, что "Майами Лайонз" собираются предложить тебе и Логану контракты в конце сезона.

— Хоккей — это еще не все.

— Раньше так и было, — отвечает он торжественно, и я не знаю, говорим ли мы все еще обо мне.

Он уходит, и я ему позволяю. Я получил от него всю информацию, какую мог. Больше он ничего не скажет.

Но в одном он не прав. Играть в НХЛ — это уже не все, о чем я мечтаю. Есть еще одна вещь, и я скоро ее потеряю.

ГЛАВА 41

БЛЭР

Я понимаю, что что-то не так, когда не просыпаюсь раньше будильника. Я так привыкла вставать раньше шести в будни, что ставлю будильник только потому, что я ненормальная. Когда я пытаюсь встать с кровати, у меня болит все тело и горит горло. Черт. Не может быть, что я заболела.

Когда я добираюсь до ванной, то понимаю, что, возможно, уже слишком поздно. Не хватает энергии и болят мышцы. Я уже больна, и, глядя на свое отражение в зеркале, я подтверждаю это. Моя кожа бледная и имеет зеленый оттенок. Я трогаю лоб. Температуры пока нет.

Может быть, мне станет лучше после того, как я приму горячий душ и позавтракаю.

Если бы все было так. Мне становится хуже, и я успеваю съесть только пару ложек хлопьев с молоком. Я наполняю свой стакан соком и подхожу к окну. Небо серое, а внизу улица покрыта тонким слоем снега.

Печенька царапает дверцу своей клетки, пытаясь привлечь мое внимание. Мне нужно его выгулять. Я еще не наняла нового выгульщика. Но мысль о том, чтобы надеть одежду и отправиться на холод, меня нисколько не привлекает.

— Я бы хотела, чтобы ты был кошкой и ходил бы в туалет дома.

Он лает один раз, как будто понимает меня.

Я выпиваю половину апельсинового сока, затем надеваю угги, пуховую куртку и толстую шапку. Я не могу накраситься. Неважно, что под пальто на мне флисовая пижама. В такой час кого я увижу?

Сначала я беру поводок Печеньки, а потом достаю его из клетки. Он прыгает мне на ноги, весь в восторге, и жаль, что я не могу ответить ему взаимностью. Я просто хочу забраться обратно в постель и уснуть.

— Пойдем, дружок. Это будет быстрая прогулка, — я надеваю его крошечный жилет и выхожу на улицу.