Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 5 (СИ) - Март Артём - Страница 36

— Я сказал, замолчи, Була.

— Нет… его нужно убить! — Крикнул Була и вскинул автомат, упер ствол мне в затылок.

В следующий момент хлопнуло. Голова одного из боевиков лопнула, словно арбуз. Сам он, мертвый повалился на землю.

— Что это⁈ — Обернулся Алим.

Була тоже задрал голову, машинально пытаясь понять, где стрелок. Хлопнуло еще раз, погиб новый чеченец. Все засуетились, забегали. Боевики открыли огонь куда-то по темному ЗАВу мехтока, высящемуся в нескольких сотнях метров от нас. Братки же кинулись по машинам.

Я не терял времени. Воспользовавшись переполохом, вскочил. Связанными руками схватился за рукоять штык-ножа, болтавшегося на поясе Булы.

Ошарашенный, тот глянул вниз, на меня. Клинок легко вышел из ножен, а потом, навалившись всем телом, я вогнал его Буле снизу, под бронежилет. Вместе с боевиком мы повалились на землю.

— Засада! — Заорал Алим и добавил что-то на своем.

Со стороны входа по чеченам открыли огонь. По машинам, в которых укрылись братки, также застучали пули.

— Это засада! Приготовиться к бою! — Орал Алим, вскинув автомат. — В укрытие!

Глава 20

ОМОН брал сделку с нескольких сторон. Так я определил, видя, откуда ведется огонь. Они зашли с тыла как чеченам, так и мясуховским. Дополнительно работал снайпер. Откуда именно, я понять не мог. Из высоких строений вокруг был только ЗАВ, но судя по тому, что чечены расстреляли его, а огонь снайпера не прекратился, стрелковой позиции там не было.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за одно мгновение, пока я боролся с еще живым Булой, потроша его штык-ножом. Чечен, потерявший в неразберихе автомат, вцепился в мои скользкие от его крови руки, стараясь перебороть, отвести от себя нож, застрявший в нем наполовину. Правда, силы уже покидали чечена, и я это чувствовал.

— Я же сказал, что перережу тебе горло, — прохрипел я, сомневаясь, впрочем, что он слышал меня под гулом стрельбы.

Руки его соскользнули с моих, и длинный клинок штык-ножа вошел в него по самую рукоять. Я дернул, перерезая ему низ живота справа налево. Була уже не сопротивлялся, изо всех сил зажимал рану. Я, оберегая голову, поднялся на колени, пополз выше.

Боевик, мотаясь в беспамятстве, стиснул зубы и зажмурил глаза. Когда я навис над ним, он открыл их, глянул на меня с невероятной ненавистью.

— Я же сказал, что перережу тебе горло, — проговорил я, а потом вогнул нож ему в кадык.

Боевик несколько раз вздрогнул, засучил ногами, а потом затих.

Вокруг творился настоящий ад. Чечены отстреливались и, загнанные в угол, гибли. Мясуховские оказались не такими крепкими ребятами. В панике они старались укрыться за машинами, кто-то пытался уехать, однако огонь силовиков быстро осаживал этих умников.

Я видел только, как одна из машин: копейка, ринулась куда-то на ту сторону широкого двора механизированного тока. Устояв под градом пуль, она разбила цепь омоновцев, снеся несколько крайних бойцов, а потом унеслась куда-то в темноту. Я решил, что далеко она не уйдет. Наверняка там их уже ждет силовое оцепление.

Пули засвистели над головой, и я перевернулся на спину. Глянул туда, где шла ожесточенная перестрелка. Несколько чеченцев засели за своими машинами и отчаянно отстреливались. Я понимал, что они обречены. Почти все мясуховские бандиты сдались без боя, и ОМОН уже заходил боевикам с тыла.

Я же с трудом развернул штык острием книзу и принялся резать им веревки, больно саднившие мои и без того потертые запястья. Не успел я справиться с путами, как стрельба почти закончилась.

Боевики на разные лады, с меньшим или большим акцентом закричала:

— Сдаюсь!

— Не стреляйте!

— Сдаемся!

Потом послышался лязг сбрасываемого на землю оружия

— Стволы на землю! Мордой в пол! — Заорал крупный боец ОМОНа в маске, заходя им за машину. Следом подтянулась еще пятерка бойцов.

Не прекращая работать над веревкой, я запрокинул голову, чтобы посмотреть, что там творится. Омоновцы уже жестко принимали остатки группы боевиков. С другой стороны мясуховские, все как один, лежали рожами в землю. Над ними уже расхаживали бойцы спецподразделения.

— Всех вязать! — Раздался знакомый суровый голос Тургулаева. — Допросим на месте! Ну, где, мля, автозаки⁈ Нам сегодня всех этих уродов принимать!

Я разделался с веревкой, медленно встал.

— Брось! На землю! — Вдруг крикнули мне.

Я обернулся. Это был боец ОМОНа в полной боевой выкладке. Облаченный в бронежилет, маску и шлем афганского образца, он взял меня на мушку своего семьдесят четвертого АК.

— Я заложник, — бросив нож, поднял я руки. — Меня взяли в заложники. Вот, веревки перепиливал. Видишь? У меня веревки на запястьях.

Быстро приблизившись, омоновец приказал:

— На землю я сказал! Руки за голову, что б я видел!

Пришлось подчиниться, и я присел на колено.

— Позовите подполковника Тургулаева, — быстро сообразил я. — У меня для него важные сведения.

— Лежать!

— Я лягу-лягу. Но позовите подполковника.

Выполнив приказ, я застыл на земле. Боец быстро кликнул одного из своих, перебросился с ним парой слов и тот ушел куда-то за машины.

Всюду раздавались крики омоновцев. И боевиков, и мясуховских обыскивали. Изымали все, что находили в карманах.

— Взяли сук. Взяли всех за жопу, п#доров, мля. Личности установить! Быстро! — Орал Тургулаев. — Ну кто там? Кто зовет? Вот этот? Подсветите-ка его!

Яркий свет фонаря осветил меня, и я отвернулся, чтобы не щипало глаза.

— Летов? — Удивился Тургулаев. — Ты живой⁈ Да поднимайся, чего ты лежишь⁈ Этот гражданский — наш! Да информатор это! Чего ты в него стволом тычешь⁈

Я медленно встал, отряхнулся. Тургулаев стоял в окружении бойцов ОМОНа и, видимо, ругался о чем-то с их командиром.

— Чего ты тут раскомендовался? — Низким, спокойным голосом возражал ему высокий боец в маске, но уже без шлема. — Сказано было, всех брать. Вот мы и брали.

— Этого тут не должно было быть! — Кричал на него одетый в штатское и бронежилет Тургулаев. — Я вообще думал, его прибили. Видал бы ты, че у них творилось на конторе, когда мы приехали.

На конторе? Значит… Значит, Вадим все же сообразил вернуться после моего звонка. Оживившись, я решительно пошел к Тургулаеву. Видимо, даже слишком решительно. Командир ОМОНа, стоявший рядом с ним, переполошился, наставил на меня автомат:

— Стоять на месте!

— Да успокойся ты, Саня! Это наш! — тут же опустил его автомат Тургулаев, — говорю же, наш это!

— Вы были там? Были на конторе? — Торопливо спросил я.

— А ты тут откуда взялся, Летов? — Ответил Тургулаев вопросом на вопрос.

— Вы были на конторе? Как мой друг? Как Женя, вы нашли его?

— Ай, сука, — махнул рукой Тургулаев. — Да откуда я знаю? Туда Вадим ездил. Сорвался ни с того ни с сего и умчал. Пришлось ему даже потом втык вставить. Я-то решил, что вас постреляли какие-нибудь бандюки.

— Где Вадим? — Строго спросил я.

— Как ты попал-то сюда? — Спросил в ответ Тургулаев.

— Давайте потом. Где Вадим?

Тургулаев обернулся, посмотрел туда, где боевиков уже поставили на колени и сейчас наряжали в наручники. С одним из них уже говорил человек в штатском. Должно быть член группы Тургулаева. Однако это был не Вадим.

— Он там, видать. С бандосами работает, — Тургулаев указал на противоположную сторону, где мордами в пол лежали мясуховские.

Бандитов было гораздо больше, чем боевиков. Насколько я понял, почти весь отряд Алима полег в бою, и сдались всего несколько человек.

Я было направился туда, куда указал подполковник, но Тургулаев тут же остановил меня.

— Летов, ну чего ты задумал? Не хватало еще, чтобы ты среди силовиков болтался. Тут у нас следственные действия. Я скажу Вадиму, чтобы подошел, как закончит.

— Уйдите, — покачал я головой. — Мне нужно знать, жив ли мой друг. Один из этих чеченов ударил его ножом. Меня же оглушили и несколько часов держали в этом пирожке. Решили, что я из ваших, и хотели передать мясуховским.