Неоспоримый (ЛП) - Пенроуз Х. Р. - Страница 56

— Ты всегда была гремлином в свой день рождения, — небрежно заметила мама. Мой отец рассмеялся на заднем плане.

— Разве мы не можем закончить? — я застонала.

— Я не буду приукрашивать это, Франческа.

Я съежилась от того, что она назвала меня полным именем, которое она использовала, только когда высказывала свою точку зрения или злилась.

— Подумай рационально, сделай что-нибудь приятное для себя сегодня. День рождения и то, что ты чувствуешь в этот день, не приравнивает тебя к личности. И не вини окружающих за то, что они не устанавливают ожиданий или не объясняют, какой ты можешь быть.

— Угу, — проворчала я, придумывая оправдания, чтобы положить конец разговору. Мама задумчиво промычала и сдалась, прежде чем мы быстро попрощались.

Выдохнув, я стиснула зубы. В комнату неторопливо вошел Нико, и в этот момент мне не терпелось подраться. Или поспорить. Подойдет и то, и другое.

— О, ты здесь. Приятно знать, что ты рядом и все еще живешь в своем доме. В последнее время это стало очень похоже на привидение, — я одарила его фальшивой улыбкой. — В любом случае, я не знаю, что я делаю, но я ухожу на целый день. Не утруждай себя ожиданием меня здесь.

— Ты закончила? — спросил Нико с нотками юмора в голосе.

Открыв рот, я собиралась произнести резкие слова, но передумала. Вместо этого я кивнула ему и развернулась, направляясь собираться. Я не хотела спорить, что для меня было важно помнить мой день рождения.

Распахнув комод, я схватила свой выбор одежды и проскользнула мимо него в ванную. Я попыталась образумить себя и вспомнить, что говорила мама, а это было одно и то же каждый год.

Тоска по случаю дня рождения. Я страдала от нее с детства. Я всегда любила свой день рождения, отмечать его, и дни рождения других людей тоже. И все же в тот день я чувствовала сильную грусть, которая всегда усиливала мое беспокойство. Очевидно, в детстве меня часто рвало в дни рождения, когда я одновременно плакала и смеялась.

От меня зависело каждый год формулировать то, чего я хотела, но я редко это делала. Может быть, однажды я перестану давить на себя и буду надеяться на других, хотя бы на один день. Однако сегодня был не тот день. Приближается вечеринка жалости.

Продолжая игнорировать Нико, я вышла из ванной и побросала вещи в сумочку. Схватив ключи, я добралась до двери гаража, прежде чем он бесшумно скользнул внутрь передо мной и заблокировал выход. Выгнув брови в ожидании, я задала безмолвный вопрос.

Нико скрестил руки на груди и с ухмылкой наклонил голову.

— Куда-то собираешься?

— Выйти, — ответила я, быстро запротестовав, когда он выхватил ключи от машины у меня из рук и сунул их в карман. Я разочарованно зарычала.

— Какие-нибудь конкретные планы?

— Не совсем, — проворчала я, тащась обратно в дом и поднимаясь в спальню.

Я потерла лицо руками. У меня перехватило горло, когда я шмыгнула носом, по щекам потекли слезы. Я быстро заставила себя рассмеяться и пробормотала извинения.

— О, черт. Ты действительно подумала, что я забыл о твоем дне рождения? Я помню все твои важные подробности, моя королева. Я никогда не забуду, вся ты запечатлена на мне.

Он поцеловал меня в макушку и потащил из ванной на кровать, так что я оседлала его колени. Его следующие слова были произнесены шепотом:

— Неужели ты не понимаешь, сколько места внутри меня занимаешь ты? Дорогая, не плачь, мне больно это видеть. Я никогда не смогу забыть. С днем рождения, красавица.

Он обхватил меня своими огромными руками, словно защищая.

— Я не безнадежный человек. Я знаю, это то, о чем ты думаешь, — закричала я в свои руки, раздвигая их, чтобы увидеть, как Нико поджал губы в ответ. Я сглотнула. — Я не такая. Это и мое время месяца тоже, но каждый год я плохо реагирую.

Его губы дрогнули.

— Я говорил с твоим братом, он сообщил мне.

— Что такого смешного в этой ситуации? — обвинила я, разводя его руки в стороны и широко разводя их.

Не сдерживая больше своего веселья, Нико усмехнулся. Все его тело сотрясалось рядом с моим.

— Это просто, — он прижал кулак ко рту. — …ты такая очаровательная в этом виде.

Потому что каждая женщина хотела, чтобы ее запомнили очаровательной.

Мои губы улыбались, глаза — нет. Прямо сейчас я могла полностью понять, что происходило в головах людей перед тем, как они решают убить своего партнера.

Нико поменял наши позиции, и я оказалась под ним. Его тело окружало мое, принося мне утешение, но гнев закипал у меня под кожей.

— Вот так. Страдание в твоих глазах сменилось вспышкой ярости. Гнев усилился. Это заставит тебя что-то делать, вместо того чтобы барахтаться, застревая на месте без пути вперед.

— Ты сумасшедший, — озвучила я.

— Ударить меня ножом было бы не так больно, как видеть, как ты плачешь от боли, — просто объяснил он, даже если минуту назад я в шутку думала об убийстве.

— Это полный бардак, Нико. Ты ведь знаешь это, верно?

Настороженное выражение промелькнуло на его лице.

— Все лучшие люди согнуты, испорчены и сломлены. Вот как ты выживаешь в жизни.

Он нежно провел костяшками пальцев по моей щеке, и на его лице появилась искренняя улыбка.

— Пойдем, нам нужно кое-куда сходить.

Ухмылка расползлась по моему лицу, и я закричала, держась за веревку надувной лодки-банана. Быстрым разворотом он сбил нас с ног, и я полетела по воздуху, врезавшись в море. Вынырнув, чтобы глотнуть воздуха, я обнаружила, что остальные окружили меня такими же улыбками. Один из лучших дней рождения.

Я должна была отдать должное Нико, он выкарабкался и успешно изменил мое настроение. Для нашей группы был нанят надувной буксир с лодкой, который вытащил нас в море и заставил всех обнять нашего внутреннего ребенка.

Мы привлекли внимание толпы, но этого и следовало ожидать в одной из самых популярных частей пляжа Марбельи в разгар сезона. Бар Нико на берегу моря стал нашим центром внимания на весь день, где мы оставили все наши вещи и ходили туда-сюда, чтобы пополнить наши напитки. Дневная выпивка на солнце была обязательной.

Доплыв до берега, я заново заплела свои растрепанные волосы и, пройдя рядом с остальными, села за наш зарезервированный столик.

— Большое тебе спасибо за сегодняшний день, — сказала я Нико в сотый раз, наклоняясь, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах, который он углубил. Он отстранился с довольной улыбкой и отхлебнул пива.

Здесь были Габриэль, Хавьер, Леона, Хьюго, Бен и Хорхе. И я почувствовала лучше, чем было сказано, — что им понравилось просто быть сегодня, в настоящем моменте, вдали от своих обязанностей. Я думала, это сотворило чудеса для всех нас.

— Это меньшее, что я мог сделать, особенно после того, как ты полностью изменилась в лице этим утром, когда ты думала, что я забыл о твоем особом дне.

Он ухмыльнулся.

— Депрессия по случаю дня рождения, да? — спросил Хьюго.

— Многим людям грустно в свой день рождения по разным причинам. Кто-то хочет полностью забыть этот день, а кто-то подсознательно возлагает на него груз ожиданий. Об этом много исследований, это интересно, — с пониманием прокомментировал Хорхе.

— У меня также, — поморщилась Леона.

— Правда? — спросила я. Они с Хавьером дружно кивнули. — Видишь, дело не только во мне.

Нико шутливо вскинул руки вверх.

— Никогда этого не говорил. Я просто упомянул, что сегодня утром твой характер ненадолго изменился.

Я хлопнула его по подтянутому животу, поморщившись, когда мне стало больнее, чем ему.

— Ой, и помолчи.

Все захихикали. Я обмакнула кусочек тортильи в соус сальса. Мой желудок поблагодарил меня за еду после целого дня ее сжигания и обильного употребления алкоголя.

— Что еще ты запланировал на день Чески, любовничек? — поддразнил Хавьер.

Нико закатил глаза.