Психи (ЛП) - Энн Шеридан - Страница 45

— Чего ты хочешь? — Требую я, выходя из душа, все еще умудряясь сохранять дистанцию.

Он швыряет мне в грудь пару старых спортивных штанов и обрезанную черную майку, и я едва успеваю поймать их, не уронив полотенце.

— Одевайся, — выплевывает он, направляясь к двери. — Мы уезжаем в десять.

Мои глаза расширяются, и я спешу за ним.

— Уезжаем? Что ты имеешь в виду? Куда мы направляемся?

Роман останавливается, пройдя через мою спальню, и оглядывается на меня с глубоким хмурым выражением лица. Он ничего не говорит, но его молчания более чем достаточно, чтобы напомнить мне о моем месте во всем этом. Я не имею права на ответы, по крайней мере пока, и определенно не там, где дело касается Романа. Хотя, я уверена, он считает, что я уже достаточно вознаграждена для одного дня.

Роман задерживает мой взгляд еще на мгновение, и с каждой секундой потребность отстраниться от него растет в моей груди, пока он, наконец, не отворачивается и не оставляет меня в замешательстве.

Кажется, я продолжаю забывать, кто эти парни. Они не мои друзья, не мои люди. Они мои похитители, убийцы и те самые люди, которые заставляют меня жить в постоянном страхе.

Предвкушение отъезда из замка заставляет меня спешно одеваться, и не успеваю я опомниться, как оказываюсь внизу, в фойе, с нетерпением ожидая появления парней. Мои руки трясутся, я понятия не имею, что меня ждет сегодня вечером. Все, что я знаю, это то, что мы, вероятно, не собираемся покупать еду на вынос, хотя это может быть возможно после того, как братья сделают все, что им нужно.

Леви и Роман появляются первыми, оба в черных брюках и черных толстовках с капюшонами, откинутыми назад, чтобы были видны их лица. Это похоже на какую-то неофициальную униформу, но я не собираюсь лгать, что каждый раз, когда я видела их в этом, я оказывалась в аду.

Волосы Романа собраны сзади в тугой пучок, а пряди под ним коротко подстрижены и сходят на нет. Я ловлю себя на том, что смотрю на него слишком долго. Я никогда раньше не увлекалась длинными волосами у мужчин, но он выглядит как Джейсон Момоа так, как не выглядел ни один мужчина, даже сам Джейсон. Его взгляд острый и смертоносный, и я без сомнения знаю, что происходящее сегодня вечером — это не то, во что я хочу быть вовлечена.

Леви, с другой стороны, с его коротко остриженными волосами и скучающим выражением лица, выглядит так, словно готов покончить с этим вечером и провести следующие несколько часов взаперти в своей комнате со своими барабанными палочками.

Тишина окружает нас, пока мы ждем Маркуса, и через короткое мгновение он выходит из гостиной, в которой я провела большую часть дня, отсыпаясь. — Готовы? — грохочет он, его взгляд скользит по мне, в то время как его вопрос адресован его братьям.

— Давайте сделаем это быстро, — бормочет Леви, когда они втроем направляются в столовую. — Нельзя рисковать, чтобы отец застал нас вне тюрьмы, особенно после его выходки во время обеда.

Я хмурю брови, когда спешу за ними.

— Тюрьма? — Спрашиваю я, следуя за ними через заднюю часть столовой и по узкому проходу, ведущему на главную кухню, задаваясь вопросом, имеет ли он в виду то, что Роман рассказал мне об их отце, держащем их здесь взаперти.

Я ошеломлена, и из меня вырывается резкий вздох, когда я обнаруживаю, что комната заполнена бесчисленным количеством сотрудников. Они разбредаются по комнате, деловито готовя и убирая использованные тарелки, и в тот момент, когда становится известно о присутствии братьев, они бросают свои дела, и тяжелая тишина заполняет комнату.

Все взгляды устремляются на меня, и я замедляю шаг, отставая и разинув рот от окружающих меня людей.

Я знала, что здесь, должно быть, работал персонал, который следил за тем, какие блюда постоянно подают на стол, и за тем, как каждая спальня выглядит нетронутой, но я не ожидала такого. Кроме парней, я ни черта не слышала. Замок похож на город-призрак, и часть меня задавалась вопросом, не приходил ли персонал посреди ночи, но это не могло быть правдой. Потому что именно тогда — то монстры и выходят поиграть.

Персонал наблюдает за мной с опаской, и им не требуется много времени, чтобы понять, что я здесь не совсем желанный гость точно так же, как я предполагаю, что и они тоже. В мою сторону бросают жалостливые взгляды, и я спотыкаюсь, пытаясь переставлять ноги.

— ШЕВЕЛИСЬ, — свирепый рык Романа прорезает тяжелую тишину.

Я тут же опускаю взгляд на пол, когда я спешу за братьями, изо всех сил стараясь не думать о худшем. Мы проходим через противоположный конец кухни и спускаемся по крутой винтовой лестнице. Пытаясь не отставать от них, я задыхаюсь резкими, болезненными вздохами.

— Пожалуйста, скажите мне, что эти люди — персонал и их не держат здесь против их воли? — Спрашиваю я, на самом деле не заботясь о том, откуда придет ответ, пока я его получаю.

— Они персонал, — бормочет Леви, в его глубоком тоне слышится раздражение. — Они работают посменно, и им соответственно платят. Большинство из них были с нами с детства. Твой страх за них оскорбителен.

Я пытаюсь стереть ужас со своего лица, но, когда мы спускаемся в темный подвал и парни обращают свое внимание на старый книжный шкаф, я понимаю, что нет необходимости даже пытаться. Он отодвигается в сторону, и я выгибаю бровь, когда за стеллажом появляется узкий туннель.

— Пошли, — говорит Маркус, хватая меня за запястье и подталкивая к движению. — Смотри под ноги. Чем дальше мы идем по туннелю, тем темнее становится.

Я пытаюсь посмотреть вперед, но невозможно разглядеть, куда он ведет.

— Что не так с входной дверью? — Бормочу я, понимая, что мне предстоит долгая прогулка.

Маркус вздыхает.

— Я уверен, ты заметила электронные замки на дверях? — спрашивает он, и Роман вздыхает, понимая, что я вот-вот получу еще больше ответов на вопросы, которые, по его мнению, не мое собачье дело.

— Трудно не заметить, — отвечаю я ему.

— Сформулирую это так, — говорит он. — Ты не единственная, кого заперли в этой тюрьме.

Я быстро смотрю на Романа. Он затронул эту тему, пока я рыдала в душе, но в его истории слишком много пробелов, слишком много суровой правды скрыто.

— Что это должно означать? — Спрашиваю я, задаваясь вопросом, насколько много я могу выудить информации.

— Мы — оружие нашего отца, — вмешивается Леви, странная мрачность пронизывает его глубокий тон. — Нас тренировали убивать, мы выходили за свои пределы, чтобы ничто не смогло нас сломить.

Роман продолжает за него.

— Мы солдаты в армии из трех человек, и он наш лидер, только этот лидер потерял хватку, и управлять его армией уже не так просто, как было когда-то.

Я с трудом сглатываю, понимая, как далеко они зашли, если даже их отец-босс мафии не может удержать их в узде.

— Так вот почему вы планируете свергнуть его? Вы хотите вернуть себе свободу?

Маркус хмыкает, и та же мрачность отражается в его собственном тоне.

— Свобода — это не та проблема, которая волнует нашего отца, — говорит он, оставляя тему в подвешенном состоянии, а мое любопытство так сильно разгорается, что может просто вытолкнуть меня за грань. — У нас много счетов, которые нужно свести с этим ублюдком.

Мы проходим оставшуюся часть туннеля, пока не выходим в небольшой частный гараж, окруженный густым лесом.

— Что это за чертовщина? — бормочу я, пока Маркус ведет меня к черному "Эскалейду", стоящему в центре гаража. — Полагаю, ваш отец не знает об этом маленьком маршруте побега?

— О, он знает, — бормочет Леви, забираясь на переднее пассажирское сиденье, в то время как Роман занимает выгодное положение за рулем. — Этот ублюдок просто не может понять, где он, блять, находится.

Образ их отца, пытающегося дисциплинировать их и получить ответы, просачивается в мой разум, и на моих губах появляется злая усмешка, удивляющая не только меня, но и Маркуса.

— И ты думаешь, что мы в полной заднице, — бормочет он, открывая заднюю пассажирскую дверь и практически швыряя меня на заднее сиденье. — Что ты себе представляешь? Старика, который выбивает из нас все дерьмо, пытаясь добиться ответа?