Психи (ЛП) - Энн Шеридан - Страница 53

Я громко втягиваю воздух и упираюсь руками в грудь Джованни, отбрасывая его на шаг назад.

— ПРЕКРАТИ. ОСТАВЬ ЕГО В ПОКОЕ, — кричу я, когда понимаю, что не только накричала на этого человека, но и подняла на него свои гребаные руки.

Я снова пытаюсь отпрянуть, но его рука вырывается и запутывается в моих волосах. Он бросает меня на землю с невероятной силой, и мое сердце бешено колотится в груди. Джованни делает шаг ко мне, его глаза сузились от любопытства.

— Они действительно заботятся о тебе, — размышляет он, когда я сжимаю челюсть, мое дыхание становится коротким и резким.

Мой взгляд скользит к Роману, все еще стоящему на коленях, поскольку ошейник продолжает удерживать его.

— Остановитесь, — умоляю я. — Почему их нужно наказывать? Они не сделали ничего плохого. Парень и его друзья-засранцы заслужили это, и вы это знаете.

— Возможно, — говорит Джованни, доставая пистолет. У меня замирает в груди, когда он медленно окидывает его взглядом, словно это давно потерянный друг. — Чего ты не в состоянии понять, так это того, что мои сыновья — мои солдаты, и они подчиняются мне, и только мне. Несмотря на способность моих сыновей исказить историю, они переступили черту, чтобы защитить девушку, которую едва знают. Они проигнорировали прямой приказ, они предали мое доверие и обрушили адский шторм на семью ДеАнджелис.

Джованни оглядывается на своих сыновей, его палец двигается вверх-вниз по гладкому металлу пистолета, пока он освобождает Романа от пыток.

— Они должны быть наказаны, — говорит он, присаживаясь и оглядываясь на меня. Джованни понижает тон до угрожающего шепота, когда глубокое дыхание Романа разносится по комнате. — К счастью для вас, мисс Мариано, я понял, что взять то, что им дорого, для меня не часто заканчивается хорошо, поэтому я отдаю выбор в ваши руки. Кто из них умрет сегодня ночью?

— Что? — Я выдыхаю, уверенная, что не расслышала его условие. Мои глаза расширяются от ужаса, и я оглядываюсь на парней, все трое свирепо смотрят на своего отца. — Нет, вы не можете заставить меня выбирать. Я не буду.

Он улыбается мне сверху вниз, прежде чем выпрямиться и повернуться к своим сыновьям.

— Напротив.

Мое сердце беспорядочно колотится, а тело напрягается, когда он делает шаг назад к ним. Трое братьев — кто угодно, только не ангелы, и хотя любой суд с радостью вынес бы им смертный приговор, я просто не могу смириться с этим. Я не могу объяснить это странное чувство внутри меня. Они защитили меня на старом складе, они спасли меня от нападавших, и, несмотря на хреновую ситуацию, в которой мы оказались, я не могу смириться с мыслью, что кто-то из них пострадает.

Я качаю головой, отстраненно замечая, как один из его людей подходит ко мне ближе, готовый прикончить меня, если я сделаю шаг.

Джованни поднимает пистолет, прежде чем медленно передвинуть его между сыновьями.

— Ини, мини, мини, мо, — поет он. — Кто из моих сыновей должен уйти?

Пистолет останавливается на Маркусе, и из моего горла вырывается резкий вздох, сам образ того, что его застрелят прямо у меня на глазах, уже преследует каждую мою последнюю мысль.

— НЕТ, — выпаливаю я, в моем тоне слышен ужас, мое сердце уже сжимается от горя. — НЕ НАДО.

— Нет? — Спрашивает Джованни, оглядываясь на меня и меняя позицию, чтобы прицелиться в Леви. — А что насчет этого? Я знаю, что у него красивое лицо, но было бы стыдно тратить такие мозги впустую. — Я качаю головой, на глаза наворачиваются слезы. Леви чертовски пугающий. Он страшный и свирепый, но в его сердце все еще есть что-то доброе.

Джованни поворачивается к своему старшему сыну и подходит прямо к нему, прижимая пистолет к его виску, и нельзя отрицать, что возбуждение, горящее в его глазах, говорит мне о том, как сильно он хочет нажать на спусковой крючок.

— А что насчет вдохновителя? — он спрашивает меня, не отрывая взгляда от Романа. — Заманчиво, не так ли?

Громкий всхлип вырывается из моего горла, и я качаю головой, когда слезы текут из моих глаз.

— Нет, если вы хотите убить своих собственных сыновей, это ваша вина, но вы не запятнаете их кровью мои руки, — требую я, непреодолимый страх не сыграть в его игру терзает мой разум. — Возможно, я знаю их всего несколько дней, и хотя я едва могу выносить их вид, каждый из них лучше, чем вы когда-либо будете. Вы хотите дать мне выбор? — Я плюю. — Тогда направьте пистолет на себя и нажмите на курок. Мир станет лучше без таких мерзких людей, как вы.

Джованни тяжело вздыхает и оглядывается на меня.

— Видишь ли, на самом деле это работает не так. Ты выбираешь одного, и я стреляю. В противном случае мне остается принять это решение за тебя, и поверь мне, когда я говорю тебе, что это не то решение, которое ты хочешь, чтобы я принимал.

Я качаю головой.

— Я не играю в твою гребаную игру.

— Тогда хорошо, — говорит он, снова переводя взгляд на своих троих сыновей. — Я думаю, решение остается за мной.

В комнате воцаряется тишина, пока он оглядывает своих безэмоциональных сыновей, тихо напевая "ини, мини-мини, мо" на повторе. Судя по тому, как парни смотрят в ответ, они, блядь, знают, что это может быть конец, но они смирились с этим и чертовски уверены, что будут преследовать этого ублюдка из могилы.

Джованни прищуривает глаза и после короткой паузы опускает подбородок. Как по команде, входит еще один из его приспешников с молодой девушкой, которую он крепко держит в своих непроницаемых объятиях. Я мельком вижу ее залитое слезами лицо и нахожу ее связанной, с кляпом во рту, покрытой с ног до головы порезами и синяками, с лицом, которое я узнала бы где угодно.

Эбигейл Хендерсон, одна из немногих девушек из клуба, которую я могу назвать подругой.

— НЕЕЕЕТ, — кричу я, мое горло сразу же начинает болеть, когда я бросаюсь вперед. Две сильные руки хватают меня за руки, словно в тисках.

Слезы текут по ее лицу, и она смотрит на меня со страхом, но прежде, чем я успеваю умолять сохранить ей жизнь, Джованни смотрит в мою сторону.

— Я сделал свой выбор. — И в этот момент идеально круглая пуля вонзается ей прямо между глаз.

23

Безжизненное тело Эбигейл падает на землю, а из моего горла вырывается яростный крик. Кровь брызжет на стену позади нее, а я опускаю руку к бедру охранника, который держит меня. Не задумываясь, обхватываю ладонью прохладный металл на его бедре и вырываю пистолет прямо из кобуры.

Я поднимаю руку, и быстро стреляю, когда гребаный боевой клич вырывается из моего горла. Отдача заставляет меня упасть спиной на охранника, когда пуля пролетает через маленькую комнату, звук выстрела звенит у меня в ушах.

Мужчины падают на пол, напуганные смертью, но не парни. Леви набрасывается на своего отца, ударяя его прямо в лицо, в то время как Роман и Маркус сразу же переходят к делу, более чем готовые бороться за свои жизни.

Они втроем набрасываются на своего отца, когда врываются охранники, отчаянно пытаясь обрести хоть какой-то контроль. Маркус рычит, свирепый звук разрывает мою грудь, оставляя ее меня беззащитной.

Меня бросают на безжизненное тело Эбигейл, когда охранник, который держал меня, вбегает, чтобы стать гребаным героем часа. Я сползаю с нее, не в силах взглянуть вниз из страха перед тем, что я могу увидеть. Боль, блядь, слишком реальна, но прямо сейчас я не могу думать об этом, мне просто нужно выбраться.

Справа от меня раздается стук по полу, и я поднимаю голову, чтобы обнаружить маленький пульт дистанционного управления, скользящий по мраморным плиткам. Я несусь за ним, отчаянно пытаясь избежать дикой потасовки вокруг. Я бросаюсь к нему, забыв пистолет на полу рядом со мной.

Мои руки дрожат, когда страдальческие стоны Маркуса эхом разносятся по комнате, но я беру его в руки, переворачивая, чтобы хоть как-то разобраться с пультом дистанционного управления. Везде есть кнопки, но я должна действовать быстро. У парней нет ни единого гребаного шанса с этими шокирующими ошейниками на шее, и у меня нет возможности узнать, единственный ли это пульт дистанционного управления.