Реконкиста (СИ) - Вереснев Игорь - Страница 73

— Ты что, не видишь? Это же одна из тех тварей! А ты сам человек или только притворяешься им? Где ты был эти двадцать лет? Почему не изменился, не постарел? — Она обвела суровым взглядом поднимающихся из-за камней, выходящих из ниш пещеры уцелевших бойцов. — Вы все — кто?

Коршунов-старший медленно повернулся к ней.

— Ну здравствуй, сестрёнка. Двадцать лет, говоришь? То-то я вижу, как ты выросла, повзрослела. Поумнела, наверное? Прежде, чем подозревать других, ответь, кто стоит рядом с тобой?

Римма вскинула подбородок.

— Верховный Сумматор Земли!

Брови Тимура приподнялись. Он захохотал.

— Что?! Вы выбрали ЭТО Верховным Сумматором?! Может, ты в чём-то права, сестрёнка, и я не совсем человек. Во мне наверняка есть ДНК или что-то другое от медеанцев. Вернее, от их Великого Предка. Достаточно, чтобы учуять в этом типе «соплеменника».

— Ерунда какая…

— Не ерунда! — Кайруне быстро пошла к стоящим друг напротив друга Коршуновым. — Римма, ты была без сознания, но я прекрасно слышала, как эти двое «старейшин» спорили, кому из них будет принадлежать Земля. И сразу сделалось понятно, кто же тот уцелевший в Большом Блэкауте паразит. Верно, Алая Ночь? Это ведь ты убила — убил? — доктора Крапивкину. Ты ликвидировал Макса и похитил нас с Никой. А когда Ника узнала тебя, прикончил и её чужими руками: ментальный контроль на таком расстоянии — пустяки.

Римма сначала смотрела на неё удивлённо, но чем дольше Илга рассказывала, тем сильнее менялось лицо главы Карантинного Комитета. Она оглянулась на мужа, отступила от него на шаг, ещё дальше, ещё.

— Интересно, как ты с Аселью сумел «договориться»? — продолжала Кайруне. — Расскажешь? Только оружие опусти, давешний фокус тут не прокатит.

Лже-Клейн безропотно положил бластер на пол, медленно выпрямился, поднял руки.

— Послушайте, я могу объяснить…

— Что ты сделал с моим мужем, тварь?! — рявкнула на него Коршунова.

— Римма, я и есть твой муж! Прежний Генрих Клейн умер много лет назад, ты его даже не знала! Это меня ты спасала в Чёрном море, я принёс нокерльн на первое свидания! Признаю, когда-то я был частью Племени, носил личину индианки по имени Алая Ночь. Но это осталось в прошлом! Я двадцать лет учился бы человеком. Хорошим человеком, лучшим из людей! Утренняя Роса не смогла, а я — да, сумел! Римма, разве я был плохим мужем? Плохим доктором? С должностью Верховного Сумматора я тоже мог справиться! Я хочу защитить Землю от новой Конкисты. Обряд Разделения Силы можно провести так, что человек останется человеком, — твой брат подтверждение этому! — но получит новые знания, новые возможности.

Он торопился высказаться, взгляд бегал по лицам окруживших его людей. Искал сочувствия? Понимания? Поддержки? Сколько в его словах правды, а сколько лжи? Верит ли он сам в то, о чём говорит?

— Так ради этого ты убивал? — холодно спросила Кайруне. — Не во времена Блэкаута, сейчас.

— Да, мне приходилось! Смерть одного человека — да что там, тысяч людей! — приемлемая цена за могущество, которое обретёт человечество!

— И бессмертие, — спокойно добавил Октавиан-Клавдий. Он неслышно вышел из темноты пещерного коридора, стал рядом с Илгой. — Почему ты не говоришь о личном бессмертии Старейшины, обладающего всеми знаниями своего Племени и абсолютной властью над каждым его членом? И не имеет значения, что Старейшина Земли будет называться Верховным Сумматором.

Лже-Клейн посмотрел на него. Молчание длилось долго — минуту, а то и дольше. Кайруне не ощущала попыток медеанца проникнуть в своё сознание, установить контроль над ним. То ли людей рядом было слишком много, чтобы захватить их всех разом, то ли после взаимодействия с Корнем-Предком они обрели некий иммунитет. В любом случае, разум антаресца недосягаем для него. А значит, планам Клейна не суждено сбыться — какими бы они ни были.

А потом случилось непредвиденное, ни один человек не способен проделать такое. Клейн прыгнул. С места, не группируясь — на добрый десяток метров. Вцепился в отростки Корня-Предка, повис на них. Те словно ждали этого: ожили, вспыхнули ярко, колыхнулись, обвивая медеанца широкими лентами от пят до макушки…

Наверное, он успел бы сбежать, но стоявший рядом с Корнем-Предком Тимур Коршунов среагировал молниеносно. Бросился на беглеца, обхватил его торс, их тела сплелись друг с другом и с отростками Корня в безмолвной ожесточённой борьбе. В стробоскопических, всё ускоряющихся вспышках света невозможно понять, где чья нога, чья рука… и сколько их: рук, ног, когтистых лап, щупалец, клешней? Кому из противников старались помочь отростки Корня? Или мешали обоим?

Шок неожиданности отступил, но люди продолжали стоять неподвижно, не понимая, что следует предпринять. За исключением Риммы Коршуновой. Она схватила оставленный мужем бластер, вскинула, выстрелила. В упор, с десяти метров, не оставляя шанса.

Короткий ярко-белый луч чиркнул по пещере. В дерущихся он не попал лишь потому, что в последний миг Октавиан-Клавдий ухватился за ствол, дёрнул в сторону. Но другим отросткам досталось сполна. Поджаренные, они скручивались в спирали, чернели, рассыпались пеплом. Кокон с мумией вспыхнул синеватым пламенем, разбрызгивая искры.

Короткая борьба за оружие закончилась победой антаресца. Спустя секунду после того, как он окончательно вырвал бластер из рук главы Кей-Кей, тугой узел распался. Сцепившиеся в схватке противники исчезли, отправились в неведомые миры. Уцелевшие отростки безвольно обвисли, свечение их перестало пульсировать и стремительно меркло. Теперь лишь лучи фонарей прорезали мрак пещеры, да потрескивание догоравшего кокона нарушало тишину.

Коршунова сжала кулаки, подступила к антаресцу, заставив того невольно попятиться. Были они примерно одного роста, и хоть си-гуманоид значительно превосходил женщину шириной, крупнее её почему-то не казался.

— Ты дал уйти паразиту, убийце!

— Римма, там же был твой брат, — вступилась за антаресца Кайруне. — Ты могла…

— Мой брат погиб двадцать лет назад, а кто это был, я не знаю! Если это Тимур, то, может, кто-то мне скажет, как он выбрался из логова паразитов, да ещё притащил эту? — Коршунова ткнула пальцем в сторону остатков осыпающегося золой кокона, обвела взглядом бойцов. — Или вы объясните, как перенеслись с Медеи на Землю?

Люди отводили глаза. Очевидно, что ответов у них не было. Только Октавиан-Клавдий попытался:

— Мы прошли в двери Вселенной, человечеству пока неизвестные…

— Не двери, а потайной лаз для паразитов! Чем скорее мы его уничтожим, тем лучше.

— Отказаться от такого открытия?! — изумлённо воскликнула Илга.

— Если эти существа научились проходить норами Корня-Предка, то неужели люди не сумеют? — поддержал её антаресец.

Коршунова открыла рот, готовая возразить, но неожиданное движение отвлекло её внимание. Лежавшая в стороне, всеми забытая в горячке боя Тара Монаган шевельнулась. Вернее, что-то шевельнулось внутри её давно затихшего тела.

— Ребёнок! — первой догадалась Кайруне. — Ребёнок живой!

Опустилась рядом на пол, схватила выроненный Коршуновой десантный нож, попробовала пальцем лезвие. Острый! Против хитина Старейшины он был бессилен, но с человеческой плотью справится легко. Разрезала одежду, освободила вздутый живот. Ребёнок внутри дёргался, рвался наружу, от смерти к жизни. Илга вспомнила, как обещала Нике принять роды при необходимости. Не так она себе это представляла, ох не так!

— Помогите! — попросила.

Коршунова не шевельнулась, но антаресец тут же присел рядом. Его длинные, чуть сплющенные, покрытые бурым пушком пальцы оказались на удивление ловкими.

Это был мальчик. Здоровый человеческий мальчик. И мальчик-ракшас одновременно.

— Мутант, — процедила сквозь зубы Коршунова, когда Илга подняла младенца, демонстрируя его окружившим их людям, тем, кто не был занят помощью раненым.

— Гибрид, — возразил Октавиан-Клавдий. — Единственный представитель нового вида.

— Пока единственный, — поправила Кайруне. — Первый. Кто знает, возможно, именно им откроются эти двери Вселенной…