Безжалостный наследник (СИ) - Кейн Моника - Страница 22

Маневрируя позади нее, ее твердая задница прижимается к моей передней части, и все, что я могу сделать, это сдержать мучительный стон. После прошлой ночи моя решимость опасно снизилась, мне хочется повалить ее на пол головой вперед и войти в мою маленькую пленницу.

— Что теперь? — Ее голос — хриплый шепот.

— Я дам тебе в руку пистолет, и ты возьмешь его. Понятно?

— Да, сэр.

Черт, она пытается меня убить?

Я обнимаю ее обеими руками, держа в руках пистолет и проверяю обойму, прежде чем навести ее на цель. Ее тело содрогается от моей близости, и глубокое чувство мужского удовлетворения поселяется в моей груди.

— Расслабься, — говорю я ей на ухо. — Это не причинит тебе вреда, если ты знаешь, как правильно с этим обращаться.

Продолжая держать руки перед ней, я показываю ей, как держать пистолет правой рукой, одновременно направляя ее левую руку вверх, чтобы обхватить ее пальцы вокруг рукоятки.

— У этого пистолета нет отдачи. Идеально подходит для укрепления твоей уверенности.

— Это не вопрос уверенности, — отвечает она, слегка покачивая бедрами относительно моего быстро твердеющего члена. — Это проблема борьбы с оружием. — Я сдерживаю стон от соприкосновения наших двух тел. Мы определенно ведем опасную игру.

— У тебя нет роскоши быть противником оружия. Олег использует оружие. Его люди используют оружие. Знание того, как им пользоваться, может спасти тебе жизнь.

Я скорее чувствую, чем слышу ее дрожащий выдох.

— Хорошо, покажи мне.

— Давай поговорим о сцеплении. Когда ты впервые берешь в руки пистолет, тебе нужно захватить его за задний ремень как можно выше. Это позволяет тебе лучше контролировать ситуацию. — Когда ее хватка станет удовлетворительной, я перейду к разговору о стойке.

— Ты должна убедиться, что ты немного наклонена вперед, ноги на ширине плеч, а твой вес приходится на пальцы ног и слегка наклонены вперед в талии, чтобы тебя не оттолкнуло назад при сильной отдаче оружия. — Я поправляю ее бедра и помогаю ей отвести ногу назад, пока она не займет правильное положение.

Отступив немного назад, чтобы она не почувствовала, как мой полутвердый член прижимается к ее заднице (я почти уверен, что это противоречит всем рекомендациям по безопасности), я даю ей время привыкнуть к ощущению пистолета в ее руке.

— Ты готова застрелить эту штуку?

— Готова как никогда. — Она тяжело сглатывает, заправляя выбившуюся прядь в пучок высоко на макушке волос.

Я приказываю ей:

— Совмести ствол с мишенью. — Она фокусируется на силуэте с мишенью на груди в восьми футах от нее. — Теперь прицелься, выдохни и нажми на спусковой крючок.

Ее первый выстрел прошел далеко от цели, где-то над плечом бумажного силуэта. Он приземляется глубоко в пустыне, окружающей мою собственность. Она хмурится, и я говорю ей вернуться в исходное положение и попробовать еще раз.

Глубоко вздохнув, она успокаивает трясущиеся руки, сжимает пистолет, как я ее учил, и нажимает на спусковой крючок. Эта пуля приземляется намного ближе к центральной мишени, и она издает радостный возглас. А потом она отправляется на скачки. Она наносит три удара подряд. Последний выстрел попадает в яблочко, и это чертовски красиво. Ее лицо озаряется улыбкой, когда она понимает, что сделала идеальный выстрел.

— Ты — мастерица. — Мое внимание направляется прямо на точку пульса у основания ее шеи. Первая стрельба может быть пугающей, вызывая реакцию бегства или борьбы, но после того, как чувство опасности проходит, часто происходит прилив серотонина — химического вещества, обеспечивающего хорошее самочувствие. И если я догадался, Джорджия находится во власти химических веществ счастья.

Она оборачивается и бросает на меня не что иное, как голодный взгляд. Уже не так неохотно, как десять минут назад, ее расширенные зрачки показывают, что она все еще на пике.

— Это было весело, — выдыхает она. — Покажи мне, как перезаряжать. Я хочу сделать это снова.

Я скрещиваю руки на груди, веселье перерастает в гордость, когда я восхищаюсь Джорджией, держащей в руках пистолет так, будто она родилась с ним в руках.

— Означает ли это, что ты пересматриваешь свою позицию против оружия?

— Нет. Очевидно. Я все еще ненавижу оружие, из которого убивают реальных людей, но могу сделать исключение для стрельбы по маленьким бумажным человечкам. — Она бросает мне ухмылку.

— Я могу с этим работать. — Я показываю ей, как перезаряжать пистолет, и отступаю, пока она выпускает еще один патрон. Для женщины, которая, по общему признанию, выступает против оружия, она, отличный стрелок, закачивая свинец в сердца как минимум десяти бумажных силуэтов.

Я присвистываю в знак признательности, когда она выпускает последнюю пулю и поворачивается, чтобы показать мне большой палец вверх. Она чертовски сексуальна, держа в руках пистолет, и еще сексуальнее, когда радуется своему успеху.

— Завтра мы перейдем к чему-то большему. Как ты к этому относишься? — Ее глаза широко открываются от удивления. Я играю с ней. Мне не следовало бы, но играть с ней чертовски приятно. Наслаждаться ее телом, пока я трахал ее до беспамятства, было бы чертовски приятнее, но просто находясь рядом с ней, я чувствую себя хорошо. Она прогоняет темные тени — моего самого постоянного спутника — своим светом.

Черт. Подобные мысли только доставят мне неприятности.

— Я могу справиться с чем-то большим. — Ее дерзкий тон дает понять, что мы ведем одну и ту же коварную игру.

Откинувшись назад, я наблюдаю, как Джорджия снимает защиту для ушей и глаз и безопасно убирает пистолет, как, должно быть, показал ей Борис.

— Я провожу тебя на обед, — предлагаю я.

Она пожимает плечами.

— Я не голодна. Я хочу продолжать заниматься.

— Очень жаль. Еда необходима для тренировок.

Она издает разочарованный звук в горле, но затем поворачивается ко мне, моргая своими красивыми глазками.

— Еще немного времени?

У меня сейчас миллион дел, но когда она смотрит на меня своими проникновенными серыми глазами, мой рот не может произнести слова «нет».

Дермо, я становлюсь мягким.

— Ты готова к следующему раунду? — спрашиваю я, ухмыляясь, когда ее глаза загораются.

ГЛАВА 18

Джорджия

Для человека, который ненавидит оружие, я сейчас надираю задницы.

Предмет в моей руке тяжелый, солидный, словно продолжение моей руки. Андрей стоит позади меня и смотрит, как я выстреливаю в силуэт бедного человека, но мои мысли где-то в другом месте. В каждую мысль вторгается тот факт, что мы одни на краю границы собственности Козловых. Нас окружает лес, и у меня есть единственный пистолет, стоящий между нами.

Это мой шанс сбежать.

Андрей всегда носит оружие в кобуре или заправляет за штаны, но не сегодня. Сегодня на нем тонкая футболка и потертые джинсы. Я даже не вижу сотового телефона в его кармане.

На этот краткий момент времени вся власть принадлежит мне, хотя Андрей этого не осознает. Он улыбается, выглядит таким беззаботным и расслабленным, каким я его когда-либо видела. Я изо всех сил стараюсь создать впечатление, что я так же расслаблена, как и он, но на самом деле я напряжена, как струна скрипки, потому что единственный способ спастись от него — это застрелить его или хотя бы пригрозить застрелить. Я определенно не хочу его убивать, просто чтобы он не преследовал меня.

А что, если я перережу артерию?

Могу ли я просто оставить его истекать кровью на траве?

Ужас леденит мою кровь при мысли об Андрее, умирающем от моей руки. Он просит меня рискнуть своей жизнью, но делает это не случайно. Или, по крайней мере, он так не думает.

Андрей издает тихий свист, когда мой последний выстрел попадает в цель. Он все еще стоит позади меня, прислонившись к дереву, в непринужденной, незащищенной позе — как будто мы двое друзей, тусующихся весь день.

— Такими темпами ты будешь давать уроки Борису, — восклицает он.