Безжалостный наследник (СИ) - Кейн Моника - Страница 24

— Лучше, — мрачно замечает он.

— Мне жаль. — Я не знаю, почему я извиняюсь. Это не купит его прощения, но мне нужно успокоить его, потому что его взгляд с тяжелыми веками является угрожающим и обещает ужасные вещи в будущем.

— Твои слова ничего не значат. — Его мощное бедро располагается между моими ногами. Освободив мое горло, его большой палец проникает мне в рот. — Покажи мне, как тебе жаль?

Я тянусь к ширинке на его штанах, но он останавливает мою руку, крепко прижимая ногу к моему телу.

— Оскверни себя, krasotka. Покажи мне, как отчаянно ты жаждешь моего прощения.

Понимание расцветает. Андрей не удовлетворится извиняющимся минетом под дубами и кленами. Он хочет заставить меня заплатить. Чтобы мне стало стыдно. Самое мучительное наказание.

Я яростно мотаю головой, а его большой палец продолжает вертеться у меня во рту. Но с каждым напряженным моментом мой стыд трансформируется во что-то другое. Что-то более голодное, что-то темное и пульсирующее от потребности.

— Кончи на меня, — командует он. — Покажи мне, какая ты хорошая маленькая шлюха.

Верхняя часть его бедра упирается между моими ногами. Ужасно думать о том, чтобы кончить вот так, тереться о него, как животное. Унизительно. И все же мои бедра двигаются против него, словно по собственной воле. Его глаза оживают, он смотрит, как я бессмысленно трусь о его ногу, как собака.

— Хорошая девочка. Посмотри, какая ты шлюха… только для меня, — шипит он, впиваясь рукой в мои волосы.

Желание проходит через меня. Прижимаясь к нему, каждое трение моего клитора на грубый материал его джинсов приносит приятное облегчение. Мое тело жаждет этого освобождения так же сильно, как и следующего вдоха. Он отстраняется, его взгляд сосредоточен на том месте, где я получаю удовольствие от его ноги.

— Умоляй позволить тебе кончить, — говорит он напряженным голосом.

— Я не могу…

— Умоляй меня!

— Пожалуйста, Андрей, пожалуйста, позволь мне кончить на тебя.

Даже сквозь материал моих стрингов волна удовольствия нарастает с каждым движением моих бедер, нарастающее давление освобождения уже близко. Андрей сильнее прижимает ко мне ногу, и я словно бомба, вот-вот взорвусь. Я уткнулась лицом в его плечо и вскрикнула, когда меня настиг оргазм — удовольствие пронзило меня обжигающими волнами, когда каждая мышца моего тела сжималась, а затем расслаблялась.

Не знаю, как долго я буду парить в этом странном потустороннем пространстве, но когда я, наконец, поднимаю голову с плеча Андрея, он наклоняет мое лицо к своему, всматриваясь в мои глаза.

— Ты так сильно хочешь выбраться отсюда, что готова убить меня?

— Я не собиралась стрелять. Мой палец соскользнул, — говорю я, съеживаясь от своей глупости. Я отступаю назад, чтобы оценить его травмы, но едва могу различить пятно крови на его темной футболке. Либо это действительно ссадина, либо он сделан из титана и его нельзя убить, как Терминатора.

— Я… — Слова застревают у меня в горле. Я хочу сказать ему, что да, я очень хочу уйти отсюда, подальше от мира братвы. — Я хочу своей свободы.

Его палец скользит по моей щеке, глаза торжественны.

— Свобода — такое объективное слово. Если я отпущу тебя, ты действительно будешь свободна? Или ты будешь скована своими страхами, семейными обязательствами, желанием сделать других счастливыми? Чего ты на самом деле хочешь, Джорджия? — Его глаза горят в моих, лицо темное и непроницаемое.

Я качаю головой в растерянности. Я никогда не тратила много времени на размышления о том, чего я хочу, потому что это никогда не имело значения. Моя жизнь была больше связана с тем, что мне приходилось делать, чем с тем, чего я хотела.

— Я хочу рисовать. — Слова вылетают из моего рта прежде, чем я успеваю их обдумать, но Андрей не смеется надо мной. Он не шевелит ни единым мускулом. — У меня никогда не было такого шанса. Я просто хотела бы попробовать. Я уверена, что я была бы ужасна…

— Остановись. Ты была бы чудесна, krasotka. Как и во всем. Даже стрелять из пистолета. — Его губы кривятся, а в глазах пляшет веселье. Интересно, почему он так добр ко мне? Я могу справиться со зверем, но эта мягкая версия Андрея меня просто уничтожает. — Ты снова и снова недооцениваешь себя. Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе работать на меня, если бы не был уверен, что ты справишься? За свою жизнь я обучил сотни солдат — уже через пятнадцать минут их присутствия я знаю, кто на что способен и кому я могу доверять. И я знаю, что ты способна на все. — Сердце бешено бьется в груди, и я ощущаю прилив удовольствия от его слов. — Если ты хочешь убежать и спрятаться в лесу, я предоставлю тебе свободу. Но если ты бежишь только потому, что считаешь себя неспособной, я хочу, чтобы ты подумала еще раз.

Я правильно его расслышала? Он даст мне свободу, если я просто попрошу?

Но его предложение заставляет меня задуматься.

Я хочу своей свободы больше всего на свете, но что мне это даст? Олег не перестанет за нами охотиться. Нам с отцом придется оставить всю свою жизнь позади и жить в бегах, всегда оглядываясь через плечо. Это не совсем жизнь.

Я смотрю на Андрея, его красивое лицо почти ослепляет в лучах раннего лета. Я не могу поверить в то, что собираюсь сказать.

— Я доведу эту миссию до конца вместе с тобой. Я постараюсь изо всех сил, я сделаю это. Если я добьюсь успеха, я хочу свободы для себя и моего отца. А когда ты уничтожишь Олега Антонова, мне захочется станцевать на его могиле.

Его челюсть сгибается, перед его лицом на мгновение пробегает тень, прежде чем он кивает.

— Я обещаю тебе, но Джорджия, — он протягивает руку, его руки прокладывают путь от моей шеи до талии, где он хватает меня и притягивает к себе. — Хватит игр. Пока ты здесь, ты вся моя. Я владею каждым твоим дюймом.

Дрожь пробегает по моей спине. Я больше не могу сопротивляться этому человеку, так что мне просто придется перестать пытаться.

* * *

Андрей

Она прижимается губами к моим, ее язык скользит мне в рот. Я думаю, это означает, что она на борту.

Спасибо, блин.

Мне почти приходится смеяться над этой ситуацией. Этот хитрый маленький дьявол. Наставляет на меня пистолет. Я чертовски зол — не на нее, а на себя. Я недооценил эту женщину, и она доказала, что я ошибался. В одной маленькой косточке Джорджии больше огня и хитрости, чем в половине моих мужчин. И это осознание делает меня таким чертовски сильным для нее.

Я пробовал другой путь — сопротивляться ей, избегать ее, держаться в стороне — и это бесполезно. Изменение плана.

Уводя ее от валуна, я прижимаю ее к ближайшему дереву, которое могу найти. Я медленно вдыхаю ее, не торопясь с ней. Мое внимание привлекает область между ее ухом и шеей. Такое идеальное место, мягкое и теплое, и она пахнет персиками. Я покусываю ее, мой член тверд, как гранит, в штанах, отчаянно пытаясь оказаться внутри нее, почувствовать, как ее горячая киска крепко сжимает меня.

— Так что? — Я мурлычу ей на ухо. — Это великолепное тело принадлежит мне?

Она стонет в ответ, но этого недостаточно. Я хочу услышать, как она это скажет. Нанося сильный шлепок ей между ног, я снова прижимаю ее.

— Скажи это.

— Да. — Голос у нее хриплый и гладкий, как сироп. — Я принадлежу тебе, Андрей.

Это моя девочка. Я не даю ей времени сказать больше. Стягивая с себя стринги, Джорджия смотрит на меня, ее щеки краснеют от недавнего оргазма и знания того, что я собираюсь делать дальше.

Моя рука скользит вниз по ее животу и приземляется на ее аккуратно подстриженную киску. Я провожу пальцами между ее складками, ищу ее набухший клитор, массирую чувствительный пучок нервов, прежде чем погрузить два пальца глубоко в ее влагалище. Я стону от тяжелой скользкости, которая касается моих пальцев.

— Посмотри, какая ты мокрая для меня, детка. Означает ли это, что ты готова к моему члену?

Ее ответ — сдавленный звук удовольствия, и я воспринимаю это как сигнал, чтобы жестко ее трахнуть. Я стягиваю штаны и освобождаю член, но Джорджии мне не ровня. Ее нежные пальцы обхватывают меня по всей длине, сжимая мой уже капающий член.