Наше жаркое лето (ЛП) - Стоун Дениз - Страница 53

Чувство, которого я никогда не жаждал до нее.

— Сильнее. — Ее взгляд прикован к моему, но она гонится за новым оргазмом. Острые концы ее ногтей царапают мою шею. По музею разносится звук шлепков кожи о кожу. — Пожалуйста, не останавливайся… Нико, я… собираюсь…

Нити моей силы воли борются с отчаянной потребностью в освобождении. Еще несколько толчков, и ее любовный шепот дрожит у меня на ухе.

— Давай… — стонет она. — Теперь , пожалуйста.

Спина Лили выгибается дугой, и ее стены сжимаются вокруг меня. Но я собираю воедино свою сдержанность, пока она не лопнет.

Мои предплечья падают по обе стороны от ее лица.

— Посмотри на меня. — Ее зеленые глаза встречаются с моими. — Ты погубила меня, Лили, на всю оставшуюся гребаную жизнь.

На ее губах появляется слабая улыбка. — Думаю, ты и меня погубил.

Я расстроен.

Мои бедра врезаются в нее, когда горячий выстрел релиза опустошает меня.

Комната перестает вращаться, и я отстраняюсь от нее, сбрасывая презерватив.

Она утыкается носом мне в грудь, перебираясь по моему бескостному телу. Цветочный аромат ее волос наполняет мои чувства. Я хватаю одеяло, чтобы прикрыть нашу голую плоть.

Она проводит носом по моей коже, и я целую ее в макушку.

— Почему мы не сделали этого раньше?

Голос Лили переходит в шепот.

— Я могу провести вечность, занимаясь именно этим.

Мои слова — еще одно обещание, которое я намерен сдержать.

— Если мы снова будем заниматься этим, — говорит Лили, — ты должен рассказать мне обо всем, что тебя возбуждает во время секса.

— Это сексуально, — шучу я, натягивая боксеры. — Ты первая.

Вчера после музея у нас было не так много времени на разговоры, поэтому мы выбрали обслуживание номеров и пару сеансов в отеле в Амстердаме. Мы вернулись в Лондон несколько часов назад после того, как проспали всю дорогу домой в поезде.

Лили понадобился всего час, пока я дремала, чтобы проползти между простынями к четвертому раунду.

Да, я веду счет.

— Никогда не оставляй свои носки, когда мы занимаемся сексом, — говорит она, как будто это очевидно.

— Так значит ли это, что мы продолжим это? — Я двигаюсь между нами.

Прошлой ночью она продолжала говорить: — Хорошо, но это будет в последний раз, прежде чем разорвать презерватив и сесть на меня.

— Я думала об этом, и мы можем изменить правило номер четыре.

— Здесь претензий нет. — Я смотрю на носки, которые я был готов натянуть на ноги. — Никаких носков. Что еще?

Примечание для себя: сожги хлопчатобумажные куртки как можно скорее.

— Никакого детского лепета. Никакой мамочкиной изюминки. Нет мочи. А ты?

Неужели она все это пробовала?

— Длинный список, который у тебя есть. — Я изо всех сил стараюсь не представлять свою Лили ни с кем другим. — Но у меня нет ничего, что мне бы не хотелось делать с тобой.

— Ни одной сексуальной неприятности?

— Слушай, обычно я просто счастлив быть там.

Она вздыхает. — Действительно? Давай, должно быть что-то.

— Ммм.

Я ломаю голову. Не знаю, стоит ли упоминать, что время, проведенное вместе, навсегда запечатлелось в каждой щели моего разума, пока я не умру. Была ли она без ума от нее одной из многих вещей в ее списке неудачников?

— Наверное, кто-то однажды предложил поиграть в еду, и я не думаю, что хочу попробовать это снова. Будем считать, что это моя болезнь. Секс с едой.

Ее лицо искажается в гримасе. — Секс с едой?

— Я видел, как пирожки идут туда, куда пирожки никогда не должны идти.

— Ладно, грубо. — Она смеется, извиваясь всем телом. — Что тебе нравится в постели? Лили прислоняется к спинке кровати, вытягивая каждую из своих длинных ног ко мне.

Я был бы дураком, если бы не предсказал, что она попытается рационализировать свое пребывание со мной, как если бы это был какой-то механический процесс.

Это нормально.

Мы можем притвориться, что наш трах под проекцией Звездной ночи не был одним из лучших сексов, которые когда-либо были у кого-либо из нас. Какие бы правила или линии она ни хотела провести вокруг нас, я не возражаю.

Я счастлив иметь ее в своих объятиях, как бы это ни выглядело.

— Все, что ты делаешь, было моим любимым делом, но если ты хочешь конкретики, мне нравится, когда ты используешь свои зубы, — признаюсь я, чувствуя смущение, что говорю о чем-то, что никогда не заставляло меня стесняться. — Когда ты меня целуешь, это приятно.

Она ухмыляется.

— Мне нравится это тоже. — Я обхватываю пальцами ее лодыжку, таща ее вниз по кровати. Лили визжит, но не пытается вернуться на свое место, когда я перелезаю через нее. — Что-нибудь еще?

— Иногда, когда ты собираешься кончить, твой рот становится совершенно грязным. — Мои глаза встречаются с ее, пряди ее волос разметались по простыням. — Я должен сделать все, что в человеческих силах, чтобы не закончить прямо сейчас.

Лили поднимает свое лицо к моему и впивается зубами в мою нижнюю губу. Я затвердеваю от тепла ее тела подо мной.

— Значит, тебе нравится, когда я немного груб? — Я спрашиваю.

— Чертовски одержим этим.

Ее голос превратился в шепот. Я провожу своим языком по ее языку и на одном дыхании тону в ее вкусе.

— Презерватив. — Лили задыхается, ее пальцы уже стягивают мои шорты. — Возьми презерватив.

— Черт. — Меня убивает желание отстраниться от нее. — Мы использовали мой последний.

— Что это значит?

— Ну, был один в Амстердаме, а потом…

— Мне не нужно подробное описание событий, на которых я присутствовала. — Пламя горит за ее дикими глазами. — У тебя было с собой всего четыре презерватива?

— Это ты сказал, что у нас не будет секса! Кроме того, ты все еще принимаешь противозачаточные. Может быть, нам вообще отказаться от презервативов?

Она закатывает глаза. — Это слишком интимно.

Я должен был знать лучше, чем спрашивать.

Мое тело начинает действовать прежде, чем у меня появляется достаточно времени, чтобы собрать воедино ситуацию. На мне пот, футболка натянута через голову. — Смотри, прямо по улице есть магазин. Я скоро вернусь.

— Возможно, я закончу к тому времени, как ты вернешься. Лили соблазнительно ухмыляется, приподнимая подол майки.

— Если ты придешь сюда без меня, чтобы это произошло, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Я быстро целую ее в лоб.

— Эй, ничего подобного.

Рука Лили пытается оттолкнуть меня.

Только не это ебаное дерьмо снова.

Я хватаю ее за челюсть и наклоняю ее лицо ко мне, пока наши глаза не встречаются.

— Давай проясним одну вещь, принцесса . Мой член собирается владеть каждым гребаным дюймом тебя. — В ее зеленых глазах вспыхивает вызов. — Итак, в следующий раз, когда ты попытаешься меня отшлепать, я надеру твою хорошенькую задницу.

Она пытается укусить мою руку, сжимающую ее лицо. — Это больше похоже на награду, а не на наказание .

— Тогда тебе лучше начать вести себя прилично.

Я прикасаюсь губами между ее бровями, прежде чем охватить все ее тело грубыми поцелуями.

— Может быть, я буду, может быть, я не буду.

Она извивается под моим прикосновением.

— Может, ты думаешь, что ты загадка, великолепная девушка, но я знаю, что ты любишь свои пять пальцев.

Глава 28

Лили

— Это не в этом мире, — перекрикиваю я громкую музыку.

В одном конце двухэтажного ночного клуба дуэт ди-джеев в костюмах бананов крутит ремиксы на песни с таким громким басом, что каждая клеточка моего тела содрогается.

— Подожди, пока я не отвезу тебя на Ибицу.

Нико подмигивает, прежде чем снова обратить внимание на танцпол, исследуя лужу сырых, бьющихся тел, клубы сигаретного дыма и неоновые огни.

Наши руки соединяются, он крепко сжимает мои пальцы, и я иду за ним. Воротник на льняной рубашке Нико сдвинулся, обнажив след от укуса, который я оставила вчера.