"Фантастика 2024-108". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Геярова Ная - Страница 279

— Он здесь недалеко живёт, я могу в домашних условиях синтезировать кое-что из медицинских препаратов, что снимет опухоль.

— Вы — медик?

— Нет, химик, но…

— Товарищ старший лейтенант, она моему отцу помогла… лекарство сделала на химзаводе…

— А! Так это вы синтезировали метадизоксобромол? Тогда понятно… Ладно, Филиппов, давай, дуй домой… сегодня ты у нас раненый, поэтому дежурство для тебя закончилось.

— Да как же так? Я ж не кровью исхожу… что там какая-то шишка… и звено моё… а там и рапорт по применению оружия писать…

— Да ты не нервничай — всё ты правильно сделал, а раненые должны лечиться, а не бегать с шишками на лбу, как носороги, — усмехнулся Елин. — Завтра утром придёшь в ЦСБ и напишешь рапорт. Всё, давай до дома. Это приказ.

— Есть.

Всю дорогу Василиса Андреевна молчала, в душе размышляя над случившимся. Да, при реинфильтрации ей повезло не только удачно трудоустроиться, но и завязать личные отношения, и с кем — директором химзавода. Оставалось как-то найти общий язык с потенциальным пасынком, но тот ещё в амбулатории не стал ставить палки в колёса в отношениях Морозовой и его отца, а уж сейчас… Василиса Андреевна видела, что парень специально подставился под свинцовый конус, прикрывая её.

— Валера, ты разговаривать можешь?

— Могу.

— Скажи, зачем ты подставился под удар этой болванки?

— Мы обязаны защищать мирное население, а "филинов" — пуще своей жизни.

— А если серьёзно?

— Василиса Андреевна, как вы любите всё усложнять…

— Валер, давай не будем ходить вокруг да около.

— Хорошо. После смерти мамы отец закостенел. Даже в отношениях с этой Кирой он продолжал быть таким… наверное, поэтому он на ней и не женился… А вот вы растопили лёд в его сердце. Я в тот раз увидел его таким, каким он был, когда мама была жива… Ладно, мы пришли… — он открыл дверь подъезда и галантно пропустил Морозову внутрь.

Войдя в квартиру, Василиса Андреевна первым делом потребовала кое-какие ингредиенты, которые должны храниться на кухне и в домашней аптечке. Через десять минут колдовства над ними на блюдце получилась шипящая пена, которую Морозова стала энергично намазывать на лоб юноши.

— Вот так… посиди пять минут. После этого можешь смывать.

— Давайте я вас чаем напою? Наверняка же продрогли.

— Валера, я всё никак не могу привыкнуть, что ты после обучения стал взрослым… — она покачала головой. — Того и гляди девушка появится.

— До девушки мне ещё рановато, — усмехнулся тот. — А в остальном вы правы — новые знания повысили как самооценку, так и самоорганизацию.

— Ты можешь показать мне сейчас те документы, что просил забрать Геннадий Николаевич?

— Могу, но смысл? Вы хотите возвращаться к себе домой в такое время суток и при такой ситуации в городе?

— А что, есть другие варианты?

— Оставайтесь ночевать у нас. В папиной комнате. Чистое постельное бельё я вам найду, а завтра утром спокойно доберётесь до работы или амбулатории.

— Ты серьёзно? — женщина смотрела на него немигающим взглядом.

— Василиса Андреевна, не нужно со мной поступать, как с маленьким. Мы уже говорили на эту тему. Я не буду мешать вашим с отцом отношениям… он столько перенёс после смерти мамы и так настрадался… пусть ему повезёт с вами.

— Спасибо тебе за такие слова, Валера… — в уголках её глаз блеснули слёзы. — Обещаю тебе не быть злой мачехой.

— Вы и злая — понятия несовместимые, — снова усмехнулся он. — Во всяком случае, в нашей семье — точно.

3 ноября 1982 года. г. Рябиновск. Утро. Новая площадка радиозавода

Сегодняшняя планёрка лишь частично касалась производственных моментов — в большей части она была посвящена кадровому вопросу.

— Надеюсь, все уже в курсе, что в городе проводится эвакуация жителей, которые по тем или иным критериям дальше не смогут проживать в Рябиновске? — Константин обвёл взглядом собравшихся.

— А что вообще случилось? — поинтересовался Старков.

— Скоро наш город станет закрытым.

— С почтовым ящиком? — спросил он же.

— Да, и с третьим уровнем секретности. Для тебя и ещё двоих радиолюбителей, как твоих помощников на «круглых столах», сделано исключение — у вас не отберут разрешение на выход в эфир. Но, пожалуйста, не злоупотребляйте этим. Идём дальше. Каждый начальник цеха должен чётко уяснить, что никаких лиц, саботирующих производство, на нашем предприятии не должно быть. Каждый начальник цеха в ответе за своих рабочих. Спрос будет в первую очередь с него. Если у вас в цеху кто-то бузит или нарушает трудовой распорядок, значит, избавляемся от этого человека. Без лишних сантиментов. И ещё… я прекрасно понимаю, что есть люди, имеющие авторитет в цеху, но и среди них сейчас могут оказаться те, кто отнесётся отрицательно к сложившейся ситуации. Поверьте, об этом нелегко говорить, но и с ними будем расставаться.

— Авторитет зарабатывается долго, а потерять его можно в момент, — горько усмехнулся Краснов.

— Вот-вот, Олег Владимирович. Очень верно замечено.

— Константин Сергеевич, вы подумали о слиянии трикотажной фабрики и «Прометея» в один конгломерат? — напомнила ему сестра. — В свете предстоящих переговоров с немцами и болгарами это становится актуальным.

— Им ткани, «Алым беретам» мотоциклы… так мы вообще вылетим в трубу, — усмехнулся Костя.

— Какой вы жадный стали, товарищ Иванов… — она покачала головой. — Я такого раньше за вами не замечала.

— Я не куркуль, а просто рачительный хозяйственник. Ладно, готовь договор о слиянии. А потом и нашим работникам одежду подкиньте.

— Кстати, пока нет оптовых поставок тканей, можно выйти из положения, купив их в магазинах Рябиновска и Калачеевска. Понимаю, что выйдет несколько дороже, но хотя бы обеспечить «Беретов». На них сейчас вся надежда.

— Да я понимаю… блин, как не вовремя ушла из города милиция… ладно, разрешаю снять со счёта предприятия не более ста тысяч рублей. Надеюсь, этого хватит?

— Мы даже не рассчитывали на такую сумму… — искренне удивилась она. — Обещаю экономить каждую копейку!

— Ну вот, а кто-то только что меня назвал жадным, — снова усмехнулся Костя.

— Беру свои слова назад!

В то же время. ЦСБ. Первый этаж

Вчера Родион отбуксировал на механический завод, в цех, который отдали НПО «Гефест», разбитый «Люкс» директора химзавода. Печальным взглядом осмотрев побитую машину, он долго качал головой. Анжела и Настя, присутствовавшие вместе с ним на этом осмотре, удивлённо посматривали на Громова.

— Зачем ты эту рухлядь сюда припёр? — после долгого молчания поинтересовалась Анжела.

— Много ты понимаешь… рухлядь… — мотнул он головой. — При желании из этого убитого «седана» можно сварганить неплохой кабриолет.

— Зачем? — снова не поняла та.

— Затем, что «Беретам» пока не на чем ездить. А тут такой вариант.

— Но скоро зима!

— И что? Брезентовый верх, и все дела. Они ж не в купальных костюмах на нём разъезжать будут?

— Ну, так — да…

— Передние стойки остались целы, задние срежем по высоте конструкции, сохранив требуемую жёсткость. И у меня есть мысль опробовать самопальную турбину меньшей мощности…

— АГА! — супруга сразу стала в позу «Ф».

— Угу… надо же с чего-то начинать, раз жена так просит…

— Иди ко мне, солнышко моё… — она довольно эротично обняла его.

— Тёть Анжел, вы не сильно налегайте на это дело, — усмехнулась Настя. — А то заказ Москвы сорвём из-за вашей возможной беременности.

— А-ха-ха-ха! — истерично заржал Родион.

— Та-а-к… — Громова с деланным недовольством повернулась к племяннице. — Ты мне не указывай, малолетка… нашлась взрослая, понимаешь…

— Что… ха-ха… сотворила себе подружку?.. ха-ха… теперь наплачешься… — не переставал смеяться её супруг.

— Родь, и ты туда же? Насть, нашла бы ты себе парня, что ли?

— Ты чё-о-о? — воззрился на неё разом прекративший смеяться муж. — Ей сколько лет?

— Да ну вас, — мотнула головой Анжела. — Ну, брякнула, не подумавши… меня теперь к стенке?